— Ваше сиятельство, — взгляд девушки стал строгим, как у учительнице в классе. — По глазам вижу, знаете. А говорить не хотите.
— Допустим. Я знаю одну семейку Рейзингеров. Они что-то собираются создавать в этой области.
Обрадованная бизнесменка захлопала в ладоши. — Давайте быстро купим у них сотни две изделий и облегчим труд наших портних. А заодно и резко увеличим выпуск готовой продукции.
— Маруся, боюсь, сделать это, да ещё быстро, не получится. Рейзингеры находиться далеко за границей. Может быть даже в Америке. (Не говорить же ей, что Айзек Зингер ещё не родился. Тем более не изобрел свой знаменитый механизм.).
Девица надулась. Вытянула губы уточкой. — Тогда, может быть, посоветуете какого-нибудь другого умного инженера. Который быстро создаст такую машинку и запустит в производство. Нам очень надо!
Глаза вселенца удивлённо поползли из орбит. — Мадмуазель Мари, как вы представляете, такое? Я не глядя останавливаю на улице человека. И говорю: Эй, ты, иди сюда. Ты инженер? Да, ваше сиятельство. Ты умный? Так точно, ваше сиятельство. Точно умный? Точнее некуда, господин князь. Тогда, я ему — А ну! Давай, быстро изобрети мне чудо-машину для Маруси и ткачих. А то у них руки болят и спина кривая. Он — мне: Хорошо, ваше сиятельство. Вот, вам готовый экземпляр. Берите — пользуйтесь, на здоровье. Только не забывайте менять масло. Так что ли?
Посетительница раздосадовано топнула ножкой. — Кирилл Васильевич, а что делать? Труд на фабрике тяжелый. Люди слепнут, изнашивают себя до смерти. Вы же не зверь?
— Я — нет. А вот, ты? Да! Заявила недавно, что с легкостью завалишь мир "Коломенскими" платками. Было условие — купить фабрику. Ни про какие машинки и тяжёлый труд наемных работниц речи не шло. Тебя сразу предупреждал — сиди тихо, мирно. Раскладывай свои узоры. Нет, захотелось фабрику. Я — купил. Теперь иди и расхлебывай.
Молодая бизнесменка нахмурила лоб. — Между прочим, эта машинка, нужна и вам?
— Мне то зачем? Я, слава богу, человек военный. К ткацкому делу отношения не имею.
— Я узнала про мастерскую, где шьют форму для ваших солдат. Они до сих пор не закончили второй комплект. Когда вы заказывали — пять.
— Как, на закончили? — князь недовольно откинулся в кресле.
— Так! Потому, что шьют на руках. А была бы машинка. Я бы выполнила ваш заказ уже полностью. А пока ваши солдаты, которые артиллеристы, и которых вы так любите, и лелеете, будут ходить в одном комплекте!
Подполковник взял паузу. Закусил губу. Почесал голову. — Хорошо. Видел, один вариант машинки, лет десять назад, когда был в Варшаве. Какой-то чокнутый дедок предлагал купить. Времени прошло много. Попытаюсь вспомнить.
— Через сколько времени я получу рабочий экземпляр? — хищница тут же вцепилась в наживку.
Князь постучал пальцами по столу. — Думаю, месяца через два.
— А чего так долго?
— Mademoiselle, comportez-vous dignement envers une jeune fille. (Мадмуазель, ведите себя достойно, как и положено юной девушке. Франц.). — Воспитатель найдёныша взял перо, как указку. Начал помахивать. — Проект серьёзный. Необходимо время для изготовления пробного образца, потом надо провести испытания, собрать и обучить мастеровых, наладить производство. Заказать специальные иглы. И много чего, а чём вы даже не догадываетесь. Два месяца — минимум.
Прелюдия 3.
Князь Ланин внёс запись и время в "Журнал наблюдений", расписался, захлопнул его. — Господа офицеры, сегодня у нас итоговые стрельбы "Изделия номер один" "Снарядом номер три". Будем надеяться, что они пройдут успешно и мы наконец-то займёмся другими делами.
— Господин подполковник, вы уверены, что мы сегодня примем "Снаряд номер три? — скептически переспросил капитан Игнатов.
Князь улыбнулся. Показал рукой на стоящего рядом подпоручика. — Вот же, господин Котейкин, весь праздничный, вычищенный, выбритый, аккуратно подстриженный — явно готовый закончить испытания и запустить снаряд в серию. В отличие, от вас, господин капитан! — Подполковник строго прищурил глаза. Добавил металла в голосе. — Одежда помята. В сапогах нет должного блеска. Аксельбант перекручен. На плече пыль... На лице ссадина! Почему явились на испытания в непотребном виде? Или не верите, что они будут удачными?
— Виноват! С утра поднят по тревоге. Проникновение на закрытую территорию. Патруль поймал возле реки двух мужиков. Камни искали. Попытались убежать. Пока догнали. Пока разобрались. Не успел привести себя в порядок.
Строгое начальство посмотрело на подчинённого презрительно сверху вниз, как на сорняк, возникший по дороге. — Капитан, я не интересовался, где вы были утром и чем занимались! Я спросил — почему вы в неопрятном виде?
— Ваше высокоблагородие, клянусь, больше такого не повторится!
Подполковник повернулся к подпоручику Котейкину. — Дмитрий Павлович, объясните, не совсем понятно — зачем поле утыкано столбами? И почему их так много?
— Мишени, господин подполковник. Изображают атакующего врага. А ещё по ним можно определить силу взрыва и дальность разлёта осколков.
Ланин подошел к открытому окну наблюдательного пункта. — Командуйте, капитан. Время восемь ноль восемь. А мы до сих пор не стреляли.
Игнатов поднёс рупор ко рту. Начал отдавать команды солдатом... — Внимание, подготовить пять снарядов с одной красной полосой. На счёт три, провести пять выстрелов, подряд. Раз, два... три — начали.
.....
Вселенец ходил вдоль огромной поляны поваленных, посечённых, изуродованных осколками столбов. Почтительно качал головой. — Как будто снова упал "Тунгусский метеорит". Да-с господа — так всё и было. Так, этот подлец, и выглядел!
— Какой метеорит? — голос Игнатова раздался из-за спины.
— Не берете в голову, капитан. Это я о своём, прошлом.
Подполковник повернулся к Котейкину. — Господин подпоручик, весьма впечатлён. Вы оправдали ожидания и вложенные средства. Поздравляю! Сегодня, доказали, всем. — Князь перевёл взгляд на капитана Игнатова. — Что вы действительно стоите многого и заслуживаете повышения в звании. Так, что, дорогой ПОРУЧИК, примите искрение поздравления. Соответствующий приказ я подготовлю. И ещё, как только вернёмся в расположении бригады, получите из фонда "Честь и отвага" премию в размере ста тысяч рублей. Ещё десять выдадим из казны полка.
— Ваше сиятельство, разрешите личную просьбу, — поручик, обсыпанный денежным дождём, решил ковать железо пока горячо.
— Разрешаю.
— Я изобрёл и опробовал на себе живительную мазь. Очень хорошо помогает при ранах, ссадинах, ушибах. Желаю зарегистрировать как "Мазь Котейкина". Разрешите начать изготовление и продажу гражданским. Так сказать, хочу иметь небольшой личный доход.
Князь удивлённо посмотрел на наглеца. — То есть, компоненты на мазь будут закупаться на мои личные средства, а доход будешь получаешь, ты? Так что ли?
— Вроде, того... — замялся коммерсант. Виновато опустил глаза в пол.
— Восемьдесят пять процентов, в казну полка! — как шашкой рубанул подполковник. — И название — "Мазь Котейкина — Ланина". Делать её будешь в свободное от службы время. Если согласен — продавай хоть с завтрашнего дня.
— Согласен, — не ожидая, такой щедрости, выдохнул будущий миллионер.
Глава 3.
Раннее утро. Пять часов сорок пять минут. Князь Ланин шёл по длинному коридору. В голове всплывали строки из знаменитого фильма...
— Господин оберштурмбаннфюрер, Штирлиц идёт по коридору. — По какому коридору? — По нашему коридору. Штирлиц идёт по нашему коридору. — А куда он идёт? — Не могу знать!
......
Подполковник прошёл по всем коридорам, лестницам, ступенькам, поворотам, вышел из штаба и с удивлением увидел князя Волконского. Который тут же бросился на встречу и застрекотал в нос, словно пулемёт...
— Trеs cher Kirill Vasilyevich! Aprеs avoir lu l'ouvrage "Le capitaine de quinze ans", permettez-moi d'exprimer mon admiration. Je n'ai pas dormi pendant deux jours, j'ai lu sans m'arrеter. Et je veux dire... Vous еtes, а mon avis, un vеritable gеnie de la littеrature russe! Votre style d'еcriture s'apparente aux œuvres immortelles de Daniel Defoe et Jonathan Swift. Mais je prеfеre vos textes. Ils sont plus forts, plus excitants et plus riches... (Милейший Кирилл Васильевич! После прочтения произведения "Пятнадцатилетний капитан" желаю выразить свое восхищение. Не спал двое суток, читал не отрываясь. Вы, по-моему мнению, настоящий гений русской словесности! Ваш стиль написания похож на бессмертные творения Даниэля Дефо и Джонатана Свифта. Но, ваши сюжеты нравится больше. Они сильнее, увлекательнее и насыщеннее... Франц.).
Ланин, не ожидавший "наскока" от поклонника своего "бессмертного" творчества, отпрянул...
— Euh... cher Piotr Dmitrievich, bonjour а toi aussi. Pour еtre honn"te, je n'ai pas encore pris le rythme de la journеe de travail. Pourriez-vous me dire en substance, et de prеfеrence en russe, quelle est la raison de votre visite si tоt? (Э... любезный Пётр Дмитриевич, и вам доброе утро. Честно сказать, ещё не вошёл в ритм рабочего дня. Не могли бы вы сказать, по существу, и желательно по-русски, чем вызван столь ранний визит? Франц.).
Гость бережно протянул книгу. — Моё появление, в столь ранний час, ваше сиятельство, связано с текстом на последней странице.
Подполковник взял книгу, откинул заднюю обложку. Посмотрел на последний чистый лист в книге. — Прошу прощения, князь. Но, здесь, ничего нет.
— В том-то и дело, что ничего нет! — Волконский продолжал наступать на писателя. — А должно присутствовать краткое описание следующего приключения героя. Понимаете меня?
Вселенец глубоко вздохнул. (Спокойствие — только спокойствие.). Досчитал до десяти. Выдохнул. — Дорогой Пётр Дмитриевич, не было никаких следующих приключений. Всё закончилось. Иван дождался корабля и спокойно добрался до дома.
Недовольный читатель затопал ногами. — Этого не может быть! Вы не могли завершить повествование, именно на той книге, которую посвятили мне!
— Простите, дорогой Пётр Дмитриевич! — добродушный писатель попытался успокоить расстроенного гостя. — Такова жизнь. Все приключения когда-нибудь заканчиваются. Мой герой сел на корабль и уплыл в Петербург.
— Но, почему? Почему? Это произошло именно в той книге, которая посвящена мне?
Вселенец развёл руки. — Хотя бы потому, что у меня нет новых идей. Муза, понимаете... — она, ушла. Именно в тот момент, когда я дописал вторую книгу.
Волконский хитро прищурился. Подмигнул левой бровью. Потёр пальцами, как будто начал считать деньги. — Скажите, мой самый талантливый друг, а сколько стоит вернуть музу и продолжить приключения героев? От вас муза ушла. Ко мне пришла. Назовите цифру? Я подкину вам несколько идей. И вы продолжите писать.
— Нисколько. Я не работаю по подсказкам других. Я пишу только свои мысли!
— Дам пятьдесят тысяч!
— Нет.
— Дам кругленькую сумму и набросаю черты будущего романа.
Восходящая звезда мировой литературы упёрся и не хотел отступать. — Даже не просите. Нет. Нет и еще раз, нет!
— Милый князь! Два пожелания в сюжет. Всего, два! И естественно — хорошие деньги.
— Я решительно не согласен. Но, слушаю. Тем более, если желания, два — тогда два раза по пятьдесят.
Волконский обрадовано защёлкал пальцами. Вытянул указательный. — Первое. Пусть, Танин вместо путешествия на корабле, совершит полёт на воздушном шаре. О такой возможности я читал в газетах. Путешествие по воздуху — это было бы захватывающе и интересно. И второе... Пускай он попадёт на остров, где есть пираты. Кирилл Васильевич, мне очень понравилась первая книга про пиратов. Так, что — пожалуйста, пусть снова появятся пираты и сокровища. Договорились?
— Это всё?
— Да.
Хитрый вымогатель погонял воздух между щёк. Показал, с каким титаническим трудом, ему удаётся побороть свои внутренние принципы. — Хорошо. Вы приносите сто тысяч. А я, допечатываю, в текущий тираж, аннотацию к следующему роману...
Во время ожидания попутного корабля в Европу, Иван со слугой, встречают талантливого инженера, который путешествует по миру на воздушном шаре. Он убеждает путников совершить небесный перелёт до Москвы. Шар поднимается в небо, но вместо России, его уносит в неизвестном направлении. Волею судьбы и налетевшей бури герои терпят бедствие и попадают на "Таинственный остров", прямо в логово пиратов, где собраны сокровища с их кораблей.
* * *
Группа военных, измазанных, помятых, уставших, недовольных, после отрывки окопов, стояла в шеренгу по одному.
Подполковник Ланин недовольно ходил вдоль строя. — Господа офицеры, плохо! Очень плохо. Лучшее время: час пятьдесят две. Худшее: два сорок семь. И это! Копают, офицеры! Родные отцы — полка! Представляю, что будет, если начнут рыть солдаты?
Он вздохнул так глубоко, словно собрался вытянуть из воздуха всю отрицательную энергию.
— Чего молчим? Не слышу оправданий. А может я плачу вам мало? Так, нет. Получаете в семь раз больше, чем ваши коллеги в других бригадах. Или у вас условия службы тяжёлые? Снова, нет! Живете как бояре, почти в царских условиях. Кормлю, пою, одеваю. Развлекаю в вечернее время. Даже театр завёл! В чём дело, господа? Неужели трудно выкопать окоп за установленное уставом время? Что такого — тяжёлого? Взять лопату и спокойно побросать мягкую земельку?
— Ваше высокоблагородие, мы не приучены кидать землю, — раздался едва слышный голос. — Мы артиллеристы, а не землекопы. Навыков у нас, нет.
— Кто сказал?
— Подпоручик Сиделкин, — смельчак вышел из строя.
— Подпоручик?! — на него посмотрели так, как будто собрались живым закопать в землю. — Мне плевать, что у тебя нет навыков и ты не землекоп. Ты, что хочешь? Служить и получать деньги? Или хвастаться всем, что "белая кость" и не умеешь копать?
— Служить, ваше сиятельство.
— Тогда найди умелого мужика, попроси научить держать лопату в руках. И тренируйся по вечерам, ночам, выходным. Но, чтобы через неделю в норматив, поставленной мной, вошёл. Ты меня, понял?
— Так точно.
— Это касается всех. Повторю, ещё, раз! Кто не желает. Чего-то там не умеет. Относит себя к высшей касте. Или не успевает выполнять мои приказы — тому, нет места в бригаде. Понятно?
Подполковник взял паузу и несколько раз прошелся вдоль строя.
— Une question pour tout le monde. Que peut-on faire pour accеlеrer le processus? (Вопрос ко всем. Что можно сделать чтобы ускорить процесс? Франц).
