Волчица и пергамент. Том 13

И то, почему Ив непроизвольно стиснула зубы...

Она даже не могла понять, злило это её или смешило.

— Я что, уже начинаю отставать?.. — почти простонала Ив.

Иления виновато улыбнулась.

— Возможно. Как бы мы не старались, господин Коул видит мир совершенно иным, чем его видим мы.

— Что? — переспросила Ив.

Почти одновременно с этим Иления, вытягивая шею, посмотрела куда-то за спину Ив.

— А, похоже, подъехали, — бросила она и, резко развернувшись, выбежала из комнаты.

К удивлению Ив, девушка с зонтиком последовала за ней. Оставшись в одиночестве, Ив вспомнила юность.

В те времена она ещё не была исторгнута из рядов знати, носила имя Флёр и вечерами на балах переживала, сомневаясь, сможет ли она верно воспроизвести фигуры танца.

Словно ребёнок, сердито сжав губы, Ив потопала за девушками. Она спустилась вниз, посмотрела на разгрузочную площадку...

Её глаза широко распахнулись.

— Это же...

Её люди, суетясь, переносили большие деревянные ящики. Каждый ящик тащили вдвоём, из чего было ясно, что они достаточно тяжёлые, однако Иления совершенно непринуждённо сама сгружала их с повозки, остановившейся у входа в особняк, возница с побелевшим лицом в ужасе смотрел на неё.

На ящиках не было никаких пометок, но они для прочности были усилены железом.

Когда ящики были выгружены, возница погнал лошадь от особняка так, будто спасался бегством.

Всего было с десяток ящиков, и Ив сомневалась, что сама она смогла бы поднять такой. Приподняв верхнюю губу, она ногой откинула крышку одного из ящиков.

— Эй... — прошептала она, не зная сама, кого зовёт.

Увиденное не укладывалось в её голове, но как торговец она должна была смириться с этим зрелищем.

Ящик был набит золотыми монетами. Более того, это была особенная золотая монета, которую хотел бы получить любой в этом городе.

Раз эти монеты были здесь, значит, кто-то должен был их выдать из своего хранилища, но Ив не могла представить ни одного торгового дома, который смог бы себе это позволить. И ещё в таком большом количестве. Это не мог быть просто богач.

Если кто и был способен на такое, то только...

Не может быть, — пронеслось в голове Ив.

Вспомнилось, что она всего несколько дней назад с самодовольным видом сказала Илении.

— Этот мальчишка! Ты хочешь сказать, что он продал свою репутацию?!

— Взамен он приобрёл доверие того самого человека. Это, надо думать, сдача, — чуть насмешливо ответила Иления.

Ив выслушала её, задержав дыхание, даже побагровев от этого.

Но верно. Это было возможно.

Прямо сейчас самым ценным товаром был либо труп папы, либо репутация Предрассветного кардинала.

Это было рычагом, способным перевернуть мир, священной реликвией, которую хотел бы заполучить, не считаясь с ценой, любой торговец или даже больше — король или великий герцог.

Потому-то мальчишка и отправился к нему. К тому, кто заплатит самую высокую цену за товар, которым сам и являлся.

При покупке священной реликвии, способной влиять на судьбу мира, даже десятки тысяч золотых монет выглядели мелочью. И в действительности не должно было казаться странным, если сдача от сделки вылилась в такие деньги.

Иления подошла к ящику и взяла золотую монету.

Ив попыталась улыбнуться, но её лицо вместо этого скривилось. Словно ей в карточной игре пришлось столкнуться с каким-то невероятным жульничеством.

Если торговцы были жалкими странниками, блуждавшими по свету в поисках спасительных золотых монет, то этот человек являлся для них божеством, чеканившим эти монеты.

— Пред великим герцогом Румионом господин Коул предстал потрясающе истинным Предрассветным кардиналом, — начала Иления свой рассказ о том, что произошло сегодня.

Они направились в город Рувора, не слишком таясь. Коул не сразу понял, почему Миюри с важностью заявила, что исход сражения решается во время подготовки к нему, а само сражение должно лишь подтвердить, что подготовка проведена на должном уровне. Но наблюдая за умелыми действиями людей Руварда, он понял, что, вероятно, так оно и было.

Опытные разведчики позволяли им заглядывать далеко вперёд, а передовые группы, почуяв запах какой-либо опасности, устраняли возможную угрозу. Группа Коула просто следовала их указаниям и оказалась в итоге в Руворе прежде чем успела ощутить какое-либо беспокойство.

Ваден, вероятно, смог бы исполнить роль разведчика, а Рутея — целой передовой группы, но вряд ли смогли бы согласовать действия всех. Даже рыцари святого Крузы, включая Родоса, которые наверняка проявили бы в сражении большую отвагу, чем кто-либо ещё, казались Коулу неспособными справиться с такой будничной работой.

Это было для Коула очень необычным опытом: знать, что ты находишься среди большой, бросающейся в глаза группы наёмников и в то же время незаметен, подобно рыбке в реке.

Однако, если Коул мог полагаться на Руварда и его наёмников, то ни на кого другого он полагаться теперь не мог.

Эти переговоры мог вести только Предрассветный кардинал.

— Ты, в самом деле, в порядке? — довольно ехидно поинтересовалась Миюри у Коула.

Если дело провалится и всё пойдёт плохо, именно Миюри придётся выбить окно и, взяв его за руку, вывести наружу, как какую-нибудь принцессу.

Пред своим рыцарем Коул мог лишь честно ответить:

— Пожелай мне, чтобы всё прошло хорошо.

Миюри посмотрела на него своими красноватыми глазами и улыбнулась.

— Я бы предпочла немного подраться, — ответила она, положив руку на рукоять длинного, острого меча, подаренного принцессой Хайленд.

В крепости на острове она училась у Родоса и других рыцарей их приёмам фехтования, и ей, вероятно, не терпелось поразмахивать мечом.

— Я верю в твои способности и потому уверена, что у тебя всё пройдёт хорошо, — добавила она.

Должно быть, это было сказано от чистого сердца, потому что Миюри вдруг отвернулась и с сердитым видом наступила ему на ногу.

— И за нас не надо переживать, — небрежно сказала Рутея, стоя рядом с Рувардом и его наёмниками.

— Что ж, господин Родос... — произнёс Коул.

— А... да, — ответил от волнения более высоким, чем обычно, Родос.

Он был пока рыцарем-учеником, но сейчас на нём был плащ с гербом ордена, который ему одолжил старший товарищ по ордену. В положении, сродни военному, иногда могли провести церемонию посвящения на месте, в ускоренном порядке, и временно присвоить рыцарское звание. Что-то в этом роде рассказывала Миюри, и потому Коул попросил временно повысить звание Родосу.

Родос говорил, что должен пойти кто-то из полноправных рыцарей, однако именно через Родоса судьбе оказалось угодно соединить такие противоположности, как Предрассветный кардинал и орден рыцарей святого Крузы. Когда Коул сказал Родосу, что Бог их свёл вместе не без какой-то цели, юноша без дальнейших разговоров надел плащ.

— Пойдём, пожалуй, — сказал Коул.

Он шёл так, словно собирался сходить на рынок, потому что, позволив себе слишком много думать, непременно распереживался бы, и его ноги перестали бы ему повиноваться. Он потерял бы способность связно говорить, и такой чудесный случай был бы упущен.

Коулу следовало поучиться у Миюри её настрою на лучшее.

Он прошёл по главной улице Руворы, пока не оказался на одной из многих обширных площадей города, выделявшейся внушительными на фоне остальных пяти— и шестиэтажными зданиями. Одни принадлежали крупным торговым домам, другие — городской знати. Одно особенно выделявшееся здание горожане называли "дворцом".

Если словом "богатый" соотносить с количеством золотых монет у человека, то того, кто жил в этом здании, стоило называть самым богатым человеком в мире. Его основная резиденция находилась, кажется, в городе, расположенном от Руворы в четырёх-пяти днях пути в карете, его богатство, что не могло не поражать, позволяло ему иметь дворцы повсюду. Каждый раз, приезжая в Рувору, он останавливался в этом месте.

Над входом развевался огромный малиновый флаг с гербом великого герцогства и родовым гербом.

Это был дворец великого герцогства Румиона, выпускавшего самые могущественные золотые монеты в мире — румионы.

"Моя вера — меч для меня. Моя вера — щит для меня..." — бормотал Родос, идя сзади, чуть сбоку от Коула с Миюри. Впрочем, окружающие не обращали на них внимания, так как их вид не мог броситься в глаза в этом месте. В Руворе, городе, в котором размещался святой престол, одеяние священнослужителя не было редкостью, часто можно было встретить и людей в рыцарском одеянии, прогуливавшихся по улицам.

Более того, из тех двоих, что в рыцарском одеянии сопровождали Коула, один был ещё совсем юношей, а второго, может быть, следовало назвать вообще мальчиком? Так что люди могли подумать, что перед ними священник, неспешно прогуливавшийся в сопровождении своих помощников.

— Всё же, может, дядю Руварда стоило попросить пойти с нами? Могут же и не поверить, что ты Предрассветный кардинал, — сказала Миюри.

— Этого... — начал отвечать Коул и смолк.

...не может быть, — хотел ответить он, но после её слов начал терять уверенность.

Но даже очень дерзкому мошеннику потребовалось бы немало мужества, чтобы назваться Предрассветным кардиналом, в отличие от такого отдалённого места, как Эшьютадт.

— Господин Родос с нами, так что всё будет хорошо, — сказал тогда Коул.

Может быть, искательнице приключений Миюри хотелось видимости достаточно серьёзной атаки. Если бы она взялась описывать это приключение в своей книге фантазий, такая атака могла стать ярким моментом. Впрочем, описание важных сцен в её прошлых записях отличались таким же правдоподобием.

Однако Родос, держась за руку с Миюри, тоже шёл с блеском в глазах.

"Нет, — понял Коул, — кажется, я просто скучный человек".

Находишься ты в гуще событий великого приключения или в скучной обыденности — решать тебе. А значит, примерно то же самое относится к тому, являешься ты Предрассветным кардиналом или нет.

И Коул двинулся прямо сквозь толпу на площади ко входу во дворец. Под развевавшимся флагом стояли охранники, строго следившие за происходившим перед зданием. Когда Коул и его рыцари подходили ко входу, двое охранников посмотрели на них.

А потом вдруг открыли тяжёлые на вид двери, чему даже Миюри удивилась.

Они ожидали нашего прихода?

Но тут же стало ясно, что это просто совпадение, потому что кто-то вышел из дома.

Однако самым удивительным оказалось то, что этот человек был Коулу знаком.

Как?..

Но удивление Коула растворилось быстрее льдинки в горячем источнике.

Ручейки чистой воды, стекая с гор, сходятся, в конце концов, вместе в одном озере.

С учётом нынешнего положения в Руворе приезд сюда был, пожалуй, лучшим решением.

Лицо человека, вышедшего из полумрака дворца на яркий свет, скривилось, словно от боли, казалось, он много плакал. И то, что он осунулся, вряд ли Коулу показалось. Должно быть, он испытывал сильное давление. Но всё же собрал, наверное, всё мужество, всю волю, чтобы бегать по всему этому городу.

В этот момент Иления, поддерживавшая Ханаана, заметила Коула и его спутников.

— Э... — вырвалось у неё, и вслед за этим охранники тоже посмотрели на подошедших.

Ханаан только сейчас открыл глаза, на его лицо отобразилось изумление, словно он увидел перед собой ангела.

— Досточтимый Коул?! — выкрикнул он и тут же прикрыл рот ладонью, но имя уже прозвучало.

Улыбнувшись, Коул направился к нему.

Когда он со спутниками начал подниматься по ступеням, пребывавшие в недоумении охранники пришли, наконец, в себя и сделали движение, чтобы преградить им путь. Но тут же остановились. Их глаза настороженно сузились, лбы нахмурились.

Как этот юноша назвал подходившего молодого человека?

Коул поднялся по ступеням и обнял Ханаана.

— Я узнал от госпожи Рутеи об этом, — проговорил Ханаан.

Коул припомнил, что Ханаан, ещё ребёнком, вроде бы иногда сидел на коленях папы. Круг аристократов сравнительно тесен, так что было бы вполне естественно, если бы они были как-то связаны.

Но Ханаан, не дожидаясь, пора утихнет скорбь по близкому человеку, стал обегать родственников Ив.

Коул был уверен, что те с ледяным холодом встретили его просьбу и отказали, и тогда Ханаан пришёл в последней надежде к этому дворцу.

Коул похлопал его по спине, хлопнул легонько по щеке и улыбнулся выглядевшей совершенно растерянной Илении.

— То, что ты, господин Ханаан, побывал здесь, придало мне уверенности в том, что я задумал, — произнёс он, и Ханаан, шмыгнув носом, поднял взгляд и посмотрел на него. — Остальное можешь предоставить мне.

— Досточтимый Коул...

Коул спиной ощутил особую настороженность Миюри, но не обернулся к ней, а посмотрел на подошедших охранников.

Они тоже были напряжены, вероятно, из-за того, что его имя достигло и их ушей.

— Простите, что пришёл без оповещения, но я хотел бы встретиться с великим герцогом Румионом.

Если бы он просто пришёл пешком и неожиданно заявил что-то подобное, скорее всего, его бы не пустили. Но у него было и второе, довольно нелепое имя:

— Предрассветный кардинал хотел бы кое о чём сказать великому герцогу.

Если честно, похваляться этим было Коулу неловко и очень неприятно. Но сейчас пришло время воспользоваться своей репутацией.

Если бы статуя пришла в движение и заговорила с этими стражниками, у них и тогда не было бы таких ошеломлённых лиц. Ханаан вытер глаза пальцами и сказал им торжественно и строго:

— Я, Ханаан из рода Ёхайем, удостоверяю. Перед вами истинный Предрассветный кардинал, лично его высокопреосвященство. Вы находитесь пред лицом живого святого!

Прозвучавшая в голосе Ханаана неопределённая угроза, тем не менее, возымела действие. Охранники понимали, что род Ханаана был достаточно высокопоставленным, чтобы его представитель мог рассчитывать на приём у великого герцога Румиона, вероятно, это и сработало.

Охранники замялись, а потом поспешно скрылись за дверями дворца.

Иления не выпустила рогов, но её глаза, пронзившие Коула, приняли овечий вид, а её улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Значит, заявился в этот город, не согласовав с нами?

Ив поручила Руварду и его наёмникам сопровождать Предрассветного кардинала ко двору императора из соображений обеспечения безопасности. Исход тайного противостояния мог быть уже решён, и могла захватить преимущество сторона, выступавшая за уничтожение Предрассветного кардинала. Однако и без того создавалось впечатление, что местные землевладельцы-аристократы стали замечать беспокойство внутри святого престола, напряжение в городе достигло критической точки. Об этом говорили и Рувард, и Миюри, и Рутея. Повсюду стояли солдаты, бросавшие насторожённые взгляды, и бродили какие-то люди, прикрывавшие лица капюшонами.

Появись Предрассветный кардинал, он мог оказать решающее воздействие на положение, и дамбу могло прорвать.

Иления, которая с Ив вела тайную работу в городе, имела полное право злиться на своеволие Коула, но он не стал отводить взгляда и сказал: