Словно оглох и ослеп — и уже добрался до горячечной мысли доплыть с моря до открытой части клетки, а там — остаться с детьми, чтобы им не было страшно умирать двоим... И понял, что ему и в самом деле уже всё равно. Разве что в одиночестве останется Рагна, но она...

Он встал и пошёл, а потом побежал на подгибавшихся ногах к воде.

И не видел, как Роар шагнул близко к Эйдану, гневно вопрошая его одними только глазами. Как пират взялся за свой нож иначе, чем тогда, когда вызывал огонь. Как замер Эйдан, то и дело переводя взгляд со старшего брата на бегущих к ним — за Динеем, за человеком из Большого мира, — маленьких драконов, и дыхание младшего Вечного учащалось.

Роар первым полоснул по своему запястью и быстро присел на корточки перед дракончиками, постепенно утишающими свой бег.

— Твои драконы! — бросил старший, глянув снизу вверх на младшего. — Быстрее думай, Эйдан!

А младший смотрел, как поспешно капает кровь старшего на камешки берега, и, кажется, сомневался в чём-то.

Услышавший голос Вечного, с заплаканного лица убрал ладони Диней. Быстро встал и подбежал к ним, оглядываясь на медленно шагавшую к ним Рагну.

— Кровь? Зачем? Арнаса и Лунах можно спасти? — лихорадочно заговорил он.

Эйдан ещё немного помедлил, а потом посмотрел на стеклянную клетку. Одного взгляда хватило, чтобы её стены исчезли.

— Кровь дракона, — медленно сказал он. — Кровь Вечного. Кровь человека из Большого мира. Диней, дай мне руку.

Лезвие ножа нависло над запястьем стремительно протянутой ему руки Динея.

Выдохнув, Роар тем временем поднял дракончика Лунах, легко определив её пространства на нём. Зверёныш только резко шипнул на пирата, когда его переднюю лапку пронзила краткая боль. Эйдан поднял дракончика Арнаса и проделал то же самое с ним. А потом, опустив возмущённого зверёныша, которому причинили боль свои же, смешал в собственной ладони кровь всех: свою личную, драконов, старшего брата и юного мага.

И пошёл к мальчишке с девочкой, оставив Динея сидеть на берегу со зверёнышами.

— Арнас, — спокойно пройдя магическую стену, негромко позвал он. — Лунах... Я за вами.

Как будто зная всё, что с ними должно случиться, Арнас склонил голову, и Эйдан мазнул пальцем со смешанной кровью по его лбу. Затем по подставленному лбу девочки, которая недоверчиво следила за ними, за их кратким странным ритуалом.

— Вы почувствуете болезнь, — медленно и ровно сказал Эйдан. — Но не умрёте. Арнас, вы останетесь здесь, на берегу. Мы принесём вам плащи, еду и всё, что необходимо для костра. Трое суток вы должны провести на этом берегу, прежде чем подняться к замку. Ты понял меня, Арнас?

— Понял, — угрюмо откликнулся мальчишка.

А Вечный развернулся, и с его ладоней вновь хлынул огонь, уничтожая тело неизвестной умершей женщины.

Глава тринадцатая

Ведьма остановилась, едва завидела, как Диней неуверенно идёт к ней, шаркая ногами по мелкому камню берега.

Впрочем, нет. Она остановилась, когда увидела жест Эйдана, отсылавший юного мага от детей, которые так и остались стоять, взявшись за руки... А ещё раньше увидела то, что происходило на берегу, но не поняла его значения.

И всё же остановилась не потому. Стая маленьких драконов, хоть и притихнув, всё ещё боялись остаться в одиночестве и торопились за ней, чуть только она делала движение идти.

Поэтому она, замерев на месте, проследила, как Диней склонился над двумя дракончиками из добежавших к ним, а Роар подал ему третьего. Третий на руках юного мага сидел спокойно с самого начала, как его туда усадили. А вот два первых, чуть только очутились у Динея, сразу начали как-то странно себя вести: насколько это видела ведьма, они смотрели ему в лицо и головами едва ли не ласкались об его шею и плечи. И маленькие пасти их почти не закрывались, будто они что-то торопились ему высказать.

"Что происходит?" — прошептала она, забывшись.

Голос ответил не сразу:

"Вечные провели ритуал жизни. Девочка долго держала руки умирающей, и смерть перешла на неё. Они сняли с неё смерть, но не исцелили. Целить Вечные не умеют. Остальное тебе объяснит юноша".

Она не стала спрашивать у голоса о подробностях ритуала. Диней уже шёл к ней. И выглядел таким потерявшимся, что она не стала что-то говорить, когда он молча ссутулился перед ней.

— Что со зверёнышами? — спросила она, разглядывая тех двоих, которых юный маг поднял первыми. Теперь она расслышала, что эти двое жалобно попискивают, по-кошачьи вжимая лапки в грудь Динея и буквально требуя у него утешения.

— Им больно. У меня и у них брали кровь для ритуала... — Он споткнулся, явно не зная, как назвать этот ритуал и зачем он.

Рагна взглянула мимо него. Море спокойное, солнце поднимается к зениту... Две высокие чёрные фигуры застыли на месте, в то время как две маленькие опустились на берег, ближе к воде, превратившись в неподвижный камень плохо различимой отсюда формы.

— Нам... — она опустила глаза на встревоженных дракончиков, столбиками замерших возле её ног и таращившихся в сторону, где стояли Вечные. — Нам туда можно?

— Пока нельзя, — хмуро ответил юный маг. — Трое суток нельзя.

— Идём к тропе — посидим там, а ты расскажешь всё, пока эти бегают рядом и кормятся. И дай мне того, раненного птицами. Пока сидим — промою порезы этих двоих.

Он передал ей раненного вчера маленького дракона и с двумя другими первым с облегчением поспешил к тропе, где на небольших выступах можно было посидеть пусть не с комфортом, зато немного отдохнуть.

Стоявшие вместе с Рагной драконы посмотрели ему вслед и со всех лап решительно бросились за ним. Когда же Диней уселся на каменном выступе, зверёныши немного постояли рядом, словно соображая, чем стоит заняться, пока знакомые им люди отдыхают, а потом бросились к берегу — привычно искать мелкую добычу во временных лужах берега. Диней ещё встревоженно сузил на них глаза, взглянул потом на мечи у бедра и успокоился. А Рагна поймала на себе его мимолётный взгляд — очень странный. Когда поняла, в чём дело, успокоилась: юный маг готовился к защите не только маленьких драконов. Просто соизмерял расстояние между нею и собой: сумеет ли добежать и защитить.

Ведьма пристроилась рядом, вынула из дорожной сумы фиал с зельем, чтобы промыть порезы парочки драконов, у которых Вечные брали кровь, и велела:

— Рассказывай. Что там с Арнасом и Лунах?

Диней медленно, с подробностями описал, как девочка в очередной раз испугалась за жизнь уже человека, побежала помочь несчастной, а та оказалась умирающей... Потом об Арнасе. И о братьях Вечных.

— То есть к обеду мы должны принести им всё, чтобы они были...

— Да. Они пробудут здесь, на берегу, трое суток.

— Вечные не сказали, почему их нельзя перевести на ту сторону острова? Чтобы Арнас и Лунах были ближе, если придётся им помогать.

— Об этом разговора не было, — смутился Диней. — Может, чуть позже они всё-таки переведут детей туда. Рагна...

— Что...

— Арнас сказал, что он последний. Ты знаешь, что это значит?

— "Знаю" — слишком хорошее слово о том, что я думаю о мальчике.

— Рагна, не тяни. Я устал от тех событий, что приходится переживать. Лучше было бы снова сразиться с морскими чудовищами, чем постоянно безуспешно разгадывать то, что не хочется. Да и... не надо.

— Арнас из Вечного мира. Но он не Вечный. Он из народов Вечного мира.

— Почему? Почему ты так думаешь?

— Роар или Эйдан — не помню, кто это был... Кажется, всё-таки Эйдан. В общем, один из Вечных однажды поразился, увидев, что мальчик хромает на берегу — на земле. Но легко управляется с движениями в воде. Арнас из морских народов. Не знаю, как он попал к нам, в Большой мир, но его хромота на суше подсказывает, что ступня у него не просто повреждена. Думаю, он сломал плавник на ноге... Если говорить грубо.

— Ничего не понял, — признался изумлённый Диней. — Если он плохо ходит из-за ступни, почему он... Нет, не понимаю.

— Всё просто, — вздохнула Рагна, сообразив, о чём говорит юный маг. — Арнас слишком долго жил на суше, из-за чего ему стало тяжело оборачиваться в свой истинный облик. Что-то не давало ему уйти в воду. А здесь, на острове, он постоянно в воде. И рана начала заживать. Диней, ты слишком не ведись на моё объяснение. Я предупреждала, что оно слишком... грубое.

— Зачем ему надо было в Большой мир? — отвернувшись от ведьмы и присматриваясь, что там, на берегу, с маленькими драконами, пробормотал Диней.

— Спросить бы у него самого, — слабо улыбнулась Рагна, — но ведь не ответит.

— А что думаешь ты?

Она помолчала, прежде чем ответить. Даже хмыкнула.

— Если попробовать сказочный вариант, то Арнас искал... Лунах. — А на ошалелый взгляд юного мага добавила: — Он же сказал, что он последний. Не знаю, что случилось с его народом, но мальчик в его возрасте и одиночество сочетаются плохо.

Диней оторопело помолчал, а потом покачал головой.

— Ты была бы хорошей сказеей, ведьма. Ты женщина. И ты придумала хорошую сказку. Одинокий мальчик. Одинокая после смерти родителей девочка.

Рагна тихонько рассмеялась. Недолго. Один взгляд на две фигурки впереди — и передала ему первого дракончика с подсушенным порезом.

— Помнишь, как мы впервые попали в каминную комнату? Эйдан привёл нас туда. Там Арнас впервые переплёл пальцы с пальцами Лунах. Помню, как тогда заволновался Эйдан, увидев этот жест. Он ещё спросил меня, узнала ли я этот жест. Твои слова о том, что мальчик только что снова переплёл пальцы с пальцами Лунах и заявил на неё права, как на свою будущую женщину, мальчик, готовый умереть вместе с нею, только подтверждают моё представление, что Арнас пытается возродить свой народ. Или выжить не в одиночестве. А из какого он народа Вечного мира... Вспомни, что он сделал вчера, пытаясь спасти маленького дракона... Он использовал море. Силёнок, правда, не хватило, чтобы после помощи сразу прийти в себя...

"Откуда ты столько знаешь о Вечном мире?" — поразился голос.

"В детстве нянюшка мне рассказывала сказки о нём, — мысленно пожала она плечами. — А что такое сказки? Это правда, скрытая под детскими преувеличениями... Ну и... — усмехнулась она. — Забыл? Этой ночью я посидела немного с руническими дощечками. Ты видел мой мешочек для дощечек. Видел, что в нём. Ну и высыпала, чтобы погадать немного на всех нас".

"Помню, — пробормотал голос. — Но ты промолчала об итогах гадания. Ты не сказала, каким образом собираешься примирить братьев".

"А ты? — усмехнувшись и глядя в море, спросила она. — Ты мне хоть что-то сказал, чтобы я поняла, что происходит между братьями Вечными?"

"Зачем тебе..."

"Глупый вопрос от того, кто хочет, чтобы я выполнила его задание. Голос..."

"Что?"

"Из-за тебя я украла важный артефакт из храма. Сначала я думала, что украла оберег. Потом... Потом уже ничего не думала, потому что меня закрутило. Но всё же. Что за артефакт я украла? Оберег? Или нечто иное?"

"Это лёгкий вопрос, — снисходительно ответил голос. — Да, ты украла оберег".

"От чего он оберегает?"

"От бытовых опасностей".

"А вдруг мы заболеем? Он поможет от болезни?"

"Понял. Ты боишься заболеть из-за этих людей, которые прорвались к острову. Да, этот оберег сильный. Он поможет".

"В чём? Не заболеть? Или легко перенести эту болезнь?"

"Скорее — второе".

"Благодарю тебя, — уже задумчиво сказала она и снова взглянула на море, на сияющие небом и солнцем волны. Другой вопрос сложился не сразу, но она уже была заинтересована узнать побольше, пока голос благодушен. — А почему ты не узнал, о чём я гадала? Ты же... оберег? И очень старый".

Голос попался.

"Гадание Большого мира мне неизвестно..." — начал тот — и осёкся.

Она ещё раз попыталась разговорить его. Вызывало любопытство, кто этот дух, что попал в оберег. Рагна уже сообразила, что в артефакте заключён дух умершего Вечного. Но какое отношение он имеет к этим Вечным, если долгое время хранился в храме всех стихий? В храме Большого мира?

Сидевший рядом Диней шевельнулся, и она посмотрела на него. Раненый дракончик сидел у его ног, в то время как другие два, чья кровь пошла на ритуал, устроились на его коленях. Почему они не побежали к остальным, которые, азартно приподняв крылья, бегали от лужи к луже? С самого утра поесть этим двоим не удалось. Всё ещё болят порезы? Но Рагна не только подсушила им порезы, но нашептала на них от боли. Надеются, что люди потом всё равно накормят?

А потом стало всё равно. Она сидела на камне и смотрела на ту часть берега, где всё ещё не двигались с места Вечные. Отсюда, от тропы, казалось, что дети покорно сидят у их ног... Вздрогнула, когда услышала шёпот рядом:

— Ты смотришь на них так равнодушно.

— А как надо смотреть? — безучастно спросила она, не глядя на юного мага.

— Мне страшно за них, Рагна, — чуть громче сказал Диней, умоляюще всматриваясь в неё. — Всё время думаю, каково им будет ночью. А если... если к ним ночью кто-то подойдёт? Если утром слетятся сюда птицы? Рагна, как быть?

— Будь внимательнее, Диней. Вечные снова создают вокруг них крепкую защиту. Не выйдут дети, к ним тоже никто не войдёт.

— Но ты... ты подумала о том, что они, Арнас и Лунах думают?! Они дети... Они боятся! Мы, которые с самого начала были с ними, — теперь от них далеко и не подходим к ним! Рагна, нам надо поговорить с ними и как-то утешить, чтобы они не боялись.

— Арнас из Вечного мира, что мы с тобой выяснили. Неужели ты думаешь, что он не сумеет защититься?

— Он слишком слаб...

— Думаю, Вечные сделают всё, чтобы они остались в живых.

— Но Арнас об этом не знает! Рагна, давай подойдём и скажем им хоть что-то!

Дни борьбы со стихиями для Динея, аристократичного юноши, не стали чем-то укрепляющим в мысли, что этот мир требует от любого живого выдержки — на грани бесстрастия перед лицом любой опасности.

Рагна не стала оправдываться. Твёрдо сказала ли одно:

— Мы на земле Вечных. Влезать в их решения нам нельзя.

— Рагна, но они сказали, что дети будут болеть! А если мы Арнасу и Лунах покажем своё сопереживание, им станет легче!

— Если только они увидят нас в том бреду, который их ожидает! — резко сказала ведьма.

Диней замер, подняв плечи. Глаза опустели.

Рагна знала — почему. Он вспоминал течение чумы в человеке. Ведь пока он бежал к речному порту, он успел увидеть все стадии этой болезни. Да и дома нагляделся...

Наконец он очнулся и, не поворачивая головы к ведьме, тихо сказал:

— Я не верю твоему равнодушию.

— Я... рада.

Больше они не разговаривали и только смотрели на тот конец берега, где уже подымались призрачные стены новой клетки, которая была призвана защищать детей ночью... Если бы Диней знал... Но Рагна предпочитала, чтобы юный маг думал, что ведьма порой бывает злая. Что она не думает о чувствах детей, которые через некоторое время останутся в одиночестве на пустынном берегу...

Так что она снова вытряхнула из мешочка рунические дощечки и принялась составлять из них известный узор. Но тот мало что давал. Поэтому она собрала все дощечки и, немного смешав их в сложенных ладонях, просто бросила перед собой.