Чаганов: Будущее

После прохода контрольного участка возвращения на орбиту уже не предусматривалось. 'Дискавери' должен был войти в атмосферу и продолжить полёт к посадочной трассе через северные широты и Северную Америку.

Один старт. Один виток. Одна попытка.

— Параметры профильного импульса загружены, — сказал Гарднер.

Криппен сравнил цифры с бумажной картой. Время работы двигателей было небольшим. Но при такой скорости нескольких секунд хватало, чтобы далеко впереди изменить высоту траектории на десятки километров.

— Подтверждаю.

— Полномочия командира на прекращение профильного участка сохраняются, — напомнил Центр.

Эта фраза входила в обязательный перечень. Криппен мог отказаться от продолжения при неисправности корабля, угрозе столкновения или выходе навигационной ошибки за допустимый предел.

— Полномочия командира подтверждаю.

Внизу показался белый изгиб Антарктиды. Они проходили над окраиной континента. Сквозь разрывы облаков угадывалась ледяная поверхность, изрезанная тенями гор. С высоты она выглядела плоской и безжизненной, как плохо проявленная фотография. Корабль приближался к верхней точке траектории.

— Две минуты до импульса.— Гарднер закрепил карту на коленях.

Маллейн проверил аппаратуру ещё раз:

— Военный комплекс готов.

Криппен включил запись полётных данных:

— Подготовка к профильному импульсу.

Корабль начал разворот кормой вперёд. Земля медленно ушла из нижних окон. В них появилась чёрная пустота, затем край планеты поднялся сбоку. Двигатели системы ориентации работали короткими импульсами, каждый из них ощущался лёгким толчком через кресло.

Гарднер следил за гироскопами:

— Ориентация штатная.

Криппен положил руку на выключатель.

— Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Корабль, отвечая на включение ДОМ, мягко прижал экипаж к креслам. За окнами ничего не изменилось, но цифры скорости начали уменьшаться.

— Импульс штатный.

Гарднер отсчитывал время:

— Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Криппен следил за остаточным импульсом, ориентацией и расчётной высотой контрольного участка. Линия на дисплее медленно опускалась.

— Выключение.

— Остаточная скорость?

— В пределах допуска.

Маллейн посмотрел на расчётную трассу:

— Решение по участку номер четырнадцать устойчивое.

'Дискавери' поднимался к северу над Индийским океаном. Под кораблём прошёл Мадагаскар — длинный тёмный остров между белыми облаками. Затем появился восточный берег Африки. Рассвет уже охватил всю видимую часть планеты.

Высота уменьшалась медленно, почти незаметно. На дисплее цифры менялись по одному километру. За окнами Земля, наоборот, казалась всё ближе: облака приобретали объём, береговые линии становились резче. Но это ощущение было обманчиво. До плотных слоёв атмосферы оставалось ещё далеко. Корабль всё ещё летел почти в вакууме со скоростью, достаточной, чтобы обогнуть Землю менее чем за два часа. Однако траектория корабля уже пересекала верхние слои атмосферы.

— До условной границы входа двадцать одна минута, — сказал Гарднер. Маллейн включил основной режим наблюдения. На экране появились контуры земной поверхности, полосы работы датчиков и расчётный коридор. Внутри него лежали Чёрное море и центральная часть Советского Союза.

Криппен следил за линией высоты.

— Активность средств наблюдения?

Маллейн сверился с индикаторами:

— Ожидаемая. Несколько включений радиолокационных станций. Устойчивого сопровождения пока нет.

Советские станции уже видели их. Иначе быть не могло. Но всё пока соответствовало прогнозу: одна станция брала цель, затем передавала её следующей. Никаких пусков, попыток сближения или резких изменений режима.

В наушниках прозвучал Центр:

— 'Дискавери', траектория штатная. Опасных сближений в защищённой области нет.

— Принято. Опасных сближений нет.

До контрольного участка оставалось меньше пятнадцати минут. Под ними прошла северная часть Африки. Впереди блеснуло Средиземное море, затем берег снова скрылся за облаками.

Криппен и Гарднер надели шлемы. Они затянули ремни и проверили герметичность костюмов. Маллейн перевёл военный комплекс на автономное питание.

— Контроль перед входом, — сказал Гарднер.

Он начал перечислять пункты.

— Система управления полётом включена.

Вход в атмосферу ещё не начался, но корабль экипаж начал готовить заранее. После определённой точки времени на исправление ошибки уже не останется. На дисплее появился обратный отсчёт до участка четырнадцать. Девять минут. Внизу лежало Чёрное море. Оно казалось почти чёрным на фоне серой суши. Севернее тянулась сплошная облачность.

— Облачность по трассе? — спросил Криппен.

— Сплошная, — ответил Маллейн. — Верхняя граница ниже шести километров.

— Визуального наблюдения с земли не будет?

— Радиолокационного достаточно.

Семь минут. Советские станции начали плотное сопровождение. На экране военного комплекса зажигались и гасли отметки облучения. Некоторые частоты соответствовали известным станциям ПВО, другие — системе предупреждения о ракетном нападении. Несколько сигналов в каталог не попадали.

Гарднер наблюдал за скоростью снижения.

— Идём точно по расчётной линии.

— Удерживать.

Маллейн переключил дисплей на обзор пространства впереди и ниже корабля. При обычном полёте этот сектор почти не представлял интереса. Там не должно было находиться ничего. Устойчивые спутники шли выше, а случайный обломок не мог долго продержаться на такой высоте. Но военный комплекс всё равно проверял сектор автоматически.

Пять минут. В наушниках появился голос Центра:

— 'Дискавери', разрешаем работу на участке четырнадцать.

Криппен посмотрел на Гарднера.

— 'Дискавери' понял. Работаем на участке четырнадцать.

Гарднер перенёс руку ближе к органам управления системой ориентации.

На экране Маллейна мигнула жёлтая точка. Он сначала не обратил на неё внимания. Комплекс иногда принимал за объект боковое отражение от верхних слоёв атмосферы и в этом случае через несколько секунд стирал отметку. Точка не исчезла.

Он наклонился к экрану:

— Подождите.

— Что такое? — насторожился Криппен.

Военный компьютер выдал обновление движения цели. Отметка находилась впереди и ниже 'Дискавери', но шла почти в той же плоскости.

— Возможная цель.

— Есть в каталоге?

Маллейн открыл базу объектов.

На экране появилась сообщение: 'Соответствий нет'.

— Ничего. Объект неизвестен.

Гарднер уже видел ту же отметку на своём дисплее:

— Направление ноль-три-один. Дальность сто пятьдесят километров. Сближение.

Жёлтая метка наложилась на расчётную линию полёта шаттла. Прямо впереди по курсу на высоте около ста двадцати километров неизвестный аппарат выходил к точке встречи на участке номер 14.

* * *

В Мавзолее у мраморной лестницы, ведущей вниз к залу с саркофагами вождей, Шеина и Романова догнал тяжело дышащий министр обороны.

— Он стартовал, — тяжело выдохнул маршал.

— Уверены, что к нам? — первым среагировал Романов.

— Скоро узнаем. — Соколов перевёл взгляд на генсека.

— Едем в Генштаб, Сергей Леонидович, — громко сказал Шеин, взяв маршала под локоть, — а вы, товарищ Романов, заканчивайте церемонию и ждите нас здесь.

Через десять минут они, не снимая верхней одежды, стояли у оперативного пульта Центрального командного пункта и смотрели на экран во всю стену, где крупная синяя отметка ярко выделялась на белом фоне Антарктиды.

— Судя по текущей траектории и скорости полёта, — докладывал маршал Ахромеев, — Дискавери пересечет широту Москвы около 10:00. Генштаб предлагает военный парад и демонстрацию отменить, а руководство страны срочно эвакуировать и одновременно...

— Именно этого американцы и добиваются, — резко перебил его Шеин.

— Надо поднимать стратегическую авиацию, — предложил Соколов.

Ахромеев покачал головой:

— Для выхода на рубежи пуска ракет осталось слишком мало времени. Поднимать их сейчас — демонстрировать запоздалую реакцию...

— Вы что же предлагаете произвести пуски стратегических ракет по США? — не смог справиться с раздражением Шеин.

— Нет, — раскраснелся от волнения начальник Генштаба, — я предлагаю немедленно задействовать систему Спираль для перехвата американского шаттла.

— Вы же говорили, что Спираль не готова, что МИГ провалил сроки проекта гиперзвукового самолёта-разгонщика.

— Всё это так, — Ахромеев потупил взгляд, — но КБ Гуревича вместе с КБ Сухого нашли временное решение.

Шеин посмотрел на часы, затем на министра обороны.

— Уже опаздываем, Сергей Леонидович. Придётся ехать прямо к Дворцу Советов. -Затем повернулся к Ахромееву. — Товарищ начальник Генерального штаба, за безопасность парада и демонстрации вы лично отвечаете головой.

— Теперь, Александр Иванович, всё зависит от твоих орлов, — сказал он без приветствий, поднявшему трубку Колдунову. — Действуй.

* * *

— Ниже на двадцать семь, — уточнил Гарднер.

— Проверим его, — Криппен коротким уверенным движением отклонил рукоятку поступательного управления корабля вправо.

Сзади на несколько секунд заработали двигатели реактивной системы. На дисплее расчётная линия 'Дискавери' медленно поползла вправо. Жёлтая метка ещё несколько секунд сохраняла прежнее направление, но затем её вектор тоже качнулся вправо.

— Среагировал, — сдавленный голос Маллейна выдал его волнение. — Набирает боковую скорость.

— Значит, управляемый, — спокойно констатировал командир.

По мере сближения Маллейн сужал поле обзора комплекса. Светлая точка в центре экрана постепенно вытянулась. Стали различимы короткий фюзеляж, треугольное крыло и высокий киль. Он включил библиотеку распознавания, которая по программе стала последовательно примерять на силуэт космического аппарата контуры из памяти. Один из них подошёл почти идеально. "СПАЙК-С СОВЕТСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ОРБИТАЛЬНЫЙ АППАРАТ. СОВПАДЕНИЕ: 95 %."

— Есть предварительное совпадение. 'Спайк-Эс'.

Маллейн ещё раз вгляделся в растущий на глазах силуэт:

— Подходящее название. Как гвоздь в заднице.

В наушниках послышался сдавленный смех.

— Дальность, Майк,— недовольно прошипел командир.

— Сто восемнадцать. Сокращается.

— Центр, Дискавери. Неизвестная цель предварительно опознана как советский аппарат типа 'Спайк-эС'. Объект управляемый, реагирует на наши действия.

— Понял, Дискавери, манёвр видим. Расчётная дистанция безопасная.

— Они не очень удивились, — заметил Гарднер.

— Значит, что-то подобное предполагали.

Расстояние сократилось до сорока двух километров.

— А что если так. — Криппен перевёл корабль в левый крен.

Не плавно, как в первый раз, а сразу через нейтраль — на противоположную сторону.

Расчётная трасса резко скакнула на экране влево.

'Спайк' продолжал прежний правый манёвр. Расхождение быстро увеличивалось.

— А-а проспал, дружок, — прищёлкнул языком Маллейн и начал увеличивать угол обзора на своём приборе. — Справа восемь километров. Девять с половиной... Твою же мать... Ребята, да их тут трое!

* * *

Со стороны могло показаться, будто операторы перед мониторами Вычислительного комплекса системы 'Спираль' просто коротают время. Электроника работала безупречно: машина сама загружала массивы данных с наземных станций слежения, с ювелирной точностью высчитывала взаимное положение объектов и передовала команды прямо на орбиту. Повинуясь этим невидимым волнам, орбитальные самолеты послушно огрызались вспышками маневровых двигателей. Они перестраивались, смыкали ряды и упрямо выстраивали новый заслон на пути американского шаттла, который раз за разом пытался прорвать оборону. Но бледные, покрытые каплями пота лица людей в переохлажденном зале управления говорили об обратном — здесь шла тяжелая работа, вытягивающая из людей все соки.

Маршал Колдунов на секунду отвёл взгляд от гигантского плоского экрана, занимавший всю стену. Для обычного наблюдателя там были лишь три слипшиеся зеленые точки и одна синяя, медленно, неуклонно нагонявшая их сзади. Но в сознании прославленного аса-истребителя эта плоская картинка мгновенно оживала, обретая плоть и кровь: трехмерный объем и сухое дыхание боя. Сухие строчки координат в его голове превращались в реальные точки пространства и секунды безжалостного времени. Он отчетливо видел их: три юрких, угловатых Лаптя, перекрывающих своими манёврами исполинской туше шаттла путь к цели. Лишь одном из трёх Лаптей в кабине сидел пилот, лишь наблюдавший за работой корабля.

Синяя отметка качнулась вправо. Правый Лапоть с пятисекундной задержкой повторил манёвр. Средний — слегка сместился следом. Левый Лапоть остался на месте. Шаттл вернулся в исходное положение и вдруг, не останавливаясь, рванул влево. На этот раз среагировал левый Лапоть, двое других лишь подправили строй.

— Проверяет скорость реакции, — ни к кому не обращаясь, буркнул Колдунов.

Синяя метка продолжала сокращать расстояние с зелёными.

Маршал почувствовал, как у него неприятно засосало под ложечкой:

— 'Кедр-Кедр', я — 'Колдун'. Он решил прорываться. Бери управление на себя.

— Понял вас, 'Колдун', беру управление на себя.

— Сомкните строй, — он положил руки на плечи операторов, управляющих крайними машинами. — Он пытается проскочить между Волком и левым.

— Нет возможности, товарищ маршал, — сзади к нему подскочил дежурный смены, — это минимум, автоматика не позволит подойти ближе.

Колдунов со сдавленным стоном опустился на стул:

— Пусть крайние выпустят кассеты шариками! Это сузит коридор для шаттла.

* * *

Дискавери приближался сзади и сверху. Самого корабля Волк ещё не видел: шаттл находился в верхней задней полусфере, за переплётом фонаря и корпусом. Американская машина догоняла его, а он чуть поднимался к её трассе сбоку.

За стеклом появилась яркая точка. Сначала она походила на звезду, но росла слишком быстро. Солнце осветило короткие крылья, высокий киль, широкое чёрное брюхо. Перед ним индикаторе мелькнуло: 'Дальность — 3 км'.

Дискавери становился всё крупнее. Волк уже различал белую носовую часть и тёмную полосу окон кабины. Американский корабль казался несоразмерным с маленьким Лаптем, как слон и моська.

Он дал ещё один импульс. Двигатели послушно толкнули его к шаттлу. На экране возникло красное предупреждение об опасности столкновения, подкреплённое противным звонком.

* * *

— Крайние Спайки выпустили кассетные заряды, — доложил Маллейн, следя за серыми сполохами от металлических шариков на радиолокационной картинке. — Центральный идёт на сближение.

— Задали нам коридор, — откликнулся Криппен, удерживая курс. — Но впереди закрыть его опоздали.

Гарднер выдохнул:

— Кажется проходим.

* * *

Волк запрокинул голову.

Сначала над левым краем фонаря появилась чёрный нос шаттла, затем из-за переплёта его широкое днище с неровной сеткой прямоугольных плиток теплозащиты. Выше обозначилась белая боковина фюзеляжа. Дискавери шёл чуть выше, параллельным курсом, и за счёт большей круговой скорости неумолимо нагонял Лапоть. Корабли встретились в расчетной точке — на высоте сто двадцать километров над Москвой.