Игры... И теория

"И намного ниже, чем в пехоте..."

Карл ответил не сразу. Закончил с клеткой, убрал ведёрко в угол, открыл переноску. Сирано выскочил, недовольно фыркнул, но быстро забрался в обновлённое жилище и принялся деловито его обнюхивать, чем вызвал усмешку у друзей.

"Хоть кому-то хорошо..."

— Потому что нас не готовят для строя, — наконец ответил Карл, садясь на свою койку напротив. — Нам не нужно таскать броню и бегать в полной выкладке по пересечённой местности. Нам нужно, чтобы мозг работал, а не мышцы, да и Меркулов говорит, что экстрасенс с перетренированным телом — это как снайпер с отбитыми пальцами, — открыто улыбнулся Карл, явно припомнив слова лейтенанта. — Бесполезно и больно смотреть.

— Значит, мы не должны быть сильными? — Диззи скептически прищурилась, так как у неё был пунктик на физподготовке.

— Мы должны быть эффективными, — с тонким сарказмом поправил Карл. — И в нашем случае это зависит от головы, а не от мышц. Вот взять тебя даже... Если ты сможешь прочитать мысли врага за сотни метров — зачем тебе мышцы?

"Как будто чтение мыслей остановит от претворения..."

— А если у меня не получится?

— Тогда побежишь, — Карл пожал плечами. — Или отдашь слепой приказ. Но и разведчик из тебя в таком случае дерьмовый.

Диззи замолчала, переваривая услышанное. Её учили быть сильной и выносливой, быстрой, готовой к рукопашной... Здесь её учили быть умной. И это было странно и непривычно. Но отказываться от зала она не планировала, благо возможность заниматься была, пусть и не в таких объёмах, как в деньки на гражданке...

— Карл, — сказала она после длительной паузы. — Я хотела спросить... Давно хотела.

Он посмотрел на неё, и его взгляд стал чуть внимательнее, чуть настороженнее.

— Валяй.

"Ну, понеслась..."

— Почему ты тестировал меня именно на контроль вероятностей? — Диззи чувствовала, как слова даются с трудом, будто она вытягивает их из себя по одному. Но вопрос всё же назрел. — Ну, тогда, в твоём доме. Эти карты... Ты же мог проверить меня на чтение мыслей. Почему?

Карл, как делал всё чаще, ответил не сразу. Он откинулся на спинку кровати, заложил руки за голову, уставился в серый потолок, обдумывая ответ. Диззи не торопила его, спокойно ожидая, пока тот соберётся с мыслями. Сирано в клетке зашуршал, устраиваясь поудобнее.

— Потому что я не был уверен, — всё же ответил он. — В том, какие у тебя способности.

— Не был уверен? — переспросила Диззи. — А как же твои слова в библиотеке? "Ты слышишь то, чего не должна слышать"? — с лёгким сарказмом и не очень точно процитировала девушка. — Ты говорил так, будто знал.

— Я знал, что ты что-то чувствуешь, — Карл повернул голову, и его чуть похолодевший взгляд встретился с её собственным. — Но я не знал, что именно. Контроль вероятности, телепатия, эмпатия... Всё это похоже на ранних стадиях. Особенно, если человек сам не понимает, что с ним происходит. — он помолчал, собираясь с мыслями. — Протокол ДСЧ-2 — это универсальный тест, пусть и усложнённый. Он замеряет способность угадывать случайные события. Но если у тебя есть телепатия, она тоже может повлиять на результат — потому что ты читаешь мысли того, кто проводит тест, или даже самого генератора. Это неидеально, но даёт общую картину. А детали уточняются позже.

"Э-э-э... Что за бред?"

— Мысли генератора? — с ощутимым недоверием спросила Диззи. — Это как?

— Ну, — Карл потёр подбородок. — Не придирайся к словам. Конечно, машина или программа не может мыслить... Всё дело в том, что мы до сих пор не понимаем природу способностей и почему они вообще у кого-то есть. Даже деление очень условно... Так, моя способность вкладывать образы... — на этих словах Сирано пискнул и зашебуршал лапками, как будто понимая слова хозяина. — Не укладывается в типичную классификацию. Если ты сама не понимаешь, что с тобой происходит, то чего ты хочешь от тестировщика?

Голос Карла на последних словах обрёл защитные нотки. Диззи помолчала, несмотря на резкое желание продолжить дискуссию. Не то чтобы она не думала и не размышляла о природе своих способностей, особенно после допроса Альтмана, и о том, как именно они работают, но...

"Стрелять из винтовки, не понимая, что существуют пули как-то страшновато... Как вообще можно читать мысли чего-то неодушевлённого, неспособного на такой процесс?"

— В итоге, — вернулась она от неозвученных вопросов к разговору. — Ты решил, что это твоё "позже" наступит здесь? — кивнула Диззи на стены кубрика, стараясь сдерживать недовольство.

— Я решил, что мне нужно понять, с кем я имею дело, — Карл сел, упёршись локтями в колени. — И по итогу, всё вышло очень неплохо. Знаешь ли, телепаты, особенно сильные, долго не живут. Их или используют, или уничтожают.

Диззи ощутила явный дискомфорт, и не только от холодных ноток в голосе парня. Она думала, что скрывает свой дар от Карла из страха, из недоверия, из желания сохранить контроль... А он, оказывается, сам не был уверен, что именно у неё за способности. И его тест был не столько проверкой, сколько диагностикой.

"Переиграла саму себя, дура."

— А ты? — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на вину. — Ты ведь точно знал, какой у тебя дар, когда тестировал меня?

— Конечно, — Карл усмехнулся, но усмешка вышла кривой, почти горькой. — Как я и рассказывал, я с детства знал, что чувствую эмоции, но не знал классификации, не знал градаций, чем одни отличаются от других... Это уже внутренняя кухня ФСР, о которой мне, пусть я и был тестировщиком, не было положено знать. Конкретику, как и ты, я узнал уже здесь.

— И ты никогда не пытался... — замялась Диззи.

— Прочитать твои мысли? — удивлённо продолжил он, на что получил утвердительный кивок. — Нет. Я пока не умею. Я чувствую эмоции, а не слова. Я мог понять, что ты напугана или что ты врёшь... Даже не так, скорее недоговариваешь... Но я не мог прочитать твои мысли.

Диззи молчала. Перед глазами вдруг всплыла та сцена в библиотеке, когда Карл впервые заговорил с ней... Она тогда испугалась, пыталась не показывать эмоций...

— Я не была честна с тобой, — сказала она, и голос её дрогнул. Признавать собственное лицемерие, пусть и вынужденное, было неприятно. — Тогда, дома... Я соврала.

Карл смотрел на неё долго... Очень, до колик в печёнке... Очень долго. В его глазах не было удивления — только усталость от непростого разговора.

— Я знаю. Хочешь на чистоту? — короткий кивок. — Я почувствовал, что ты не договариваешь. Но я не стал давить, потому что ты сама должна была сказать... Или не сказать.

— И ты не обиделся?

— Я не обижаюсь на тех, кто пытается выжить, — Карл зло усмехнулся. — Хотя в шаттле у меня было желание хорошенько встряхнуть тебя за твоё это "не прощаю тебя".

Диззи смотрела на него, почти физически ощущая гнилостный запашок стыда...

"Какая же ты лицемерная сучка..."

— Мы оба хороши, — сказала она с отчётливой самоиронией, стараясь погасить наметившийся конфликт. — Ты не сказал, что сам инициировал тестирование, я не сказала, что читаю мысли... И мы оба думали, что поступаем правильно.

— Это называется "разведка", — Карл развёл руками, и его лицо наконец-то расслабилось, улыбка стала почти настоящей. — Добывать информацию, скрывать тайны... Наверное, мы оба вступили в неё раньше, чем прибыли сюда.

Диззи не нашла, что ответить на это. Высказанное другом несколько пугало и... Динамик под потолком резко ожил.

— Курсанты, — раздался голос Меркулова. — Через десять минут сбор в шестой аудитории. Дополнительная лекция по психологии лжи. Опоздавших оставлю без ужина!

Карл вздохнул, потянулся, хрустнул шеей.

— Ни минуты покоя, — сказал он, вставая. — Ладно, пошли. С лейтенанта станется привести угрозу к исполнению...

Диззи кивнула, спустив ноги с кровати. Внутри всё ещё было неспокойно, разговор оставил осадок.

"Скажи ему! Скажи!"

— Карл, — окликнула она, когда он уже взялся за дверную ручку. — Спасибо. За то, что не бросил... И за то, что не злишься.

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей стало легче.

— Считай, что мы квиты, — уверенно ответил он. — Одна шлюпка, Диз. Или выплывем вместе, или тонем по одиночке. Мне по душе первый вариант.

Он открыл дверь, и они вышли в коридор, освещённый ровным, белым светом.

Некоторое время спустя

Третья аудитория

— Главное, чему мы научим вас с позиции "Игры", — начала капитан, стоя перед аудиторией с пустыми белыми глазами, которые, тем не менее, создавали полное впечатление, что она видит каждого. — Это умение думать две мысли одновременно. Не переключаться между ними, не отвлекаться, а именно удерживать в голове два параллельных, независимых потока сознания.

Аудитория, состоявшая из восьми человек — группы "А" в полном составе — замерла. Кто-то переглянулся, кто-то нахмурился, а кто-то, как Диззи, просто ждал продолжения, зная, что Загута ничего не говорит просто так, в отличии от Меркулова.

— Зачем это нужно? — продолжала капитан, прохаживаясь вдоль рядов. — Когда вы читаете чужие мысли или эмоции, вы не можете перестать быть собой. Ваше собственное сознание никуда не исчезает. Вы продолжаете думать, анализировать и чувствовать... Если вы не научитесь отделять своё от чужого, вы запутаетесь в том, где кончаетесь вы и начинается тот, кого вы читаете. А это, курсанты, прямой путь к расстройству личности и списанию.

Она остановилась напротив Диззи, и та почувствовала на себе этот невидящий, но сканирующий взгляд.

— Начинаем с простого. Вы будете слушать музыку на одном языке и одновременно читать осмысленный текст на другом, а потом анализировать и то, и другое. Смысл улавливать нужно полностью, без потерь. Когда научитесь делать это без напряжения — перейдём к более сложным вещам.

Диззи нахмурилась. Музыка на одном языке, текст на другом, анализ обоих... На словах звучало не так уж сложно. Но она уже знала, что в разведке ничего не бывает просто.

"Ага, и выяснится, что делать это надо стоя на руках и почёсывая себе затылок ногой..."

— Для большинства из вас, — Загута обвела рукой аудиторию. — Это будет серьёзным испытанием, потому что вы нормально знаете только федеральный. Официальный, единый язык Объединённой Гражданской Федерации, на котором говорит весь мир. На котором написаны все учебники, на котором ведутся все новости и на котором вы сами думаете. Так что те обрывки знаний других языков, которые уже есть в ваших головах придётся подтянуть.

В аудитории зашептались. Диззи бросила взгляд на Карла — тот выглядел сосредоточенным, но не испуганным.

"Уже знал, что будет? Или просто не дёргался раньше времени?"

— Тишина, — приказ капитана перекрыл шёпот. — Учить язык с нуля мы вас не заставим. Вы получите базовый набор слов и грамматических конструкций, достаточный для понимания простых текстов, в соответствии с уже имеющимися у вас ошмётками знаний, — разведчица позволила себе скупую улыбку. — У вас будет месяц. Но сегодня начнём сразу с практики и посмотрим, кто и что может... — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Исключение — курсант Флорес.

Диззи почувствовала, как все взгляды устремились на неё. Взгляд сослуживцев заставил выпрямиться ещё больше чем обычно.

"Хуле вылупились? Подумаешь..."

— Флорес с детства свободно говорит на двух языках: федеральном и кастильском, так называемом испанском, распространённом в шестом секторе. Поэтому она полностью избавлена от необходимости учить язык.

Кто-то из курсантов присвистнул. Меркулов, сидевший в углу, строго посмотрел на него, скорчив своё "страшное" лицо и парень притих.

— Вопросы есть? — спросила Загута. Решившихся не было. — Тогда приступаем.

На экране высветился текст — короткий рассказ о каком-то историческом событии ещё дофедеральных времён, написанный на кастильском. Диззи пробежала глазами первые строки и почувствовала, как внутри разливается тёплое облегчение. Язык предков не требовал усилий — он просто был, как дыхание, как память о голосе матери, которая когда-то заставляла её читать вслух по вечерам, чтобы "не забывала корней". Она тогда злилась, огрызалась, хлопала дверью... А теперь сидела в аудитории на краю мира и благодарила маму за каждую потраченную минуту, отгоняя тревожные мысли.

В наушниках же звучала музыка — живая, с чётким ритмом и женским вокалом на федеральном. Песня была простой, почти примитивной: незамысловатая мелодия, с повторяющимися строками о любви и разлуке из-за службы. Такие песни крутят по радио в общественных транспортах... Но Диззи не нужно было вслушиваться в слова — она понимала их автоматически, как понимала любой разговор на этом языке. Задача заключалась не в переводе, а в удержании внимания: она должна была следить за смыслом песни, запоминать, о чём поётся, и одновременно читать текст на кастильском, не теряя нити ни там, ни здесь...

Она закрыла глаза на секунду, отключая зрение, чтобы сосредоточиться на слухе. Голос в наушниках пел о том, как солдат "из снов бежит проворно", и Диззи машинально отметила про себя эту строчку, а потом вернулась к планшету, где испанские слова складывались в предложения о какой-то старой войне, о полководце, который предал родину...

"Как непатриотично..."

Она читала и слушала, ловя себя на том, что эта задачка действительно непростая — мозг как будто расползался, силясь угнаться за двумя смыслами... Вроде и слова абсолютно понятные, и смысл далёк от высоких материй, а всё равно...

"Блять, это как пытаться смотреть в разные стороны одновременно..."

Уже через минуту Диззи сняла наушники — они были не очень удобными и уши быстро уставали... Правда, мозги уставали ещё быстрее.

Сидящий рядом Карл, судя по лицу, так же испытывал затруднения. Он то закрывал глаза, то открывал, шевелил губами, но взгляд его оставался отсутствующим.

"Ну хоть не я одна такая..." — самоуспокоительно отметила Диззи.

Остальные курсанты тоже мучились: кто-то снял наушники, как она, кто-то потирал глаза, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку...

— Это нормально, — голос Загуты раздался снова, спокойный, даже расслабленный. — Мало кто сразу справляется. Но вы должны понять главное: ваш мозг способен на параллельную обработку информации, нужно только научиться не мешать самому себе. Не пытайтесь "чувствовать" музыку или текст, просто слушайте и вникайте в содержание. Старайтесь удерживать два фокуса: один на тексте, другой — на раздражителе. Это и есть две мысли одновременно...

— Перерыв десять минут, — объявил Меркулов, стоило капитану закончить мысль. Он, благодаря своему дару, тонко чувствовал упаднический настрой подчинённых. — Потом продолжим.

Диззи вышла в коридор. Карл ушёл вымыть лицо, кто-то пошёл смочить горло... Она же прислонилась к стене, закрывая глаза. Мысли о матери, которые она старательно отгоняла, вдруг хлынули с новой силой.

"Она научила меня двум языкам. Не потому, что хотела, чтобы я стала разведчицей. Просто... Потому что так было надо ей. И я ненавидела её за то, что она заставляла заниматься по вечерам, когда друзья гуляли. А теперь..."