Перворожденные Целестиалов и Архитекторы Безумия

В тот же день к ним явились Малевои. 'Мы — ваши Целестиалы, — провозгласили они, спустившись к ним с затянутого облаками неба, — и пришли помочь вам'.

'Ваш облик изменился', — сказали Онатос.

Малевои лукаво ответили: 'Разве мы не меняемся в соответствии с меняющимися временами?'

'Вы пришли помочь нам? Ведь мы знаем, что вы не одобряете насилие'.

'Если вам не нужен этот дар, есть и другие, кому он нужен. Мы уйдём, но не вините нас, когда придёт враг'.

'Если это поможет нам победить их, мы возьмём его! Ведь из древнейших преданий нам известно, что придут люди, которые будут убивать и пожирать наших любимых животных, вырубать и сжигать наши почитаемые деревья, перегораживать наши драгоценные реки и опустошать наши священные моря. Мы не можем этого допустить!'

'Вы беспокоитесь о том, чего на самом деле нет!' — как-то странно сказали Малевои, озадачив Онатос. — 'Но пусть будет так, как вы говорите...' И они поведали им о могущественной метаморфозе.

Когда другие племена узнали о том, что затеяли их старейшины — двое из них отделились от группы и рассказали о сделках Онатос с загадочными Малевои — все племена пришли в столицу Кудук на Эльриссе, чтобы выразить свое несогласие с этим планом. Но когда они поднялись на Куддуканский холм, Онатос уже совершали ритуал, который должен был превратить в нечто иное всех незваных гостей, оказавшихся в их мире.

'Мы опоздали!' — закричали они, бросившись останавливать чары. Онатос велели им вернуться домой, но их никто не слушал, и заклинание сработало, как и рассчитывал Малевои, повлияв на все племена Банакилов и даже на близлежащие земли и моря. Сильнее всего пострадали Онатос и их народ, находившийся ближе всех к вершине холма, но и племя Лахсби тоже не избежало изменений.

Отныне Онатос превратились в Дазури, а когда Лахсби достигали зрелости или подвергались принуждению, они превращались в Хухков.

В других племенах изменения были не столь радикальными, хотя некоторые из них стали более дикими или простоватыми. Все были удручены глупостью своих правителей и теми переменами, которые они привнесли в их мир и образ жизни.

Чтобы защитить своих потомков от остаточного воздействия заклинания, онатосы ушли на Гиббелу, а лахсби поселились на планете, которую назвали Бейн (позже — Лахсбейн), где им пришлось создать Запретный город — убежище для неистовых хухков, в которых они вскоре превращались. Они также начали искать способы отсрочить половое созревание и снизить уровень стресса, из-за чего стали сторониться технологий. Клан спрайтов под предводительством короля Рабхарты покинул Му-Аб после того, как их долину затопило. Гупины бежали в семикольцевую Грайку в секторе Онатос, но когда их жены начали рожать бескрылых гупинов, это спровоцировало магическую гражданскую войну, из-за которой многие ушли в глубокие туннели и потайные двери, ведущие в Малую Тану, Водан и Сагар, которыми тогда правили падшие сефи в Городе Древних.

ПОЛЁТ ЗВЁЗДНЫХ ДРАКОНОВ

Экзотическая раса драконов Дуинуогвуин была самой древней и могущественной из Старших рас, и, хотя никогда не отличалась многочисленностью, звёздные драконы были гораздо более многочисленны, чем сейчас. Понимая, что они могут помешать её планам, Тилотни предложила своим сородичам помочь устранить эту угрозу.

Архитекторы знали, что не могут причинить вред этим величественным созданиям напрямую, да и не собирались этого делать, а хотели использовать их против своих врагов.

С этой целью Тилотни убедила василисканцев, потомков Дуинуогвуин, стать воинами Онрай, чтобы помочь защитить галактику от новых угроз. Василисканцы с большим рвением пытались привлечь на свою сторону представителей родительской расы, но верные Дуинуогвуин отказались. Первые возразили, что предсказания Онрай сбылись. Кроме того, василисканцы мельком увидели, что происходит в Иллатурионе, и заметили множество нечестивых прозелитов, обитающих там. Но Дуинуогвуин остались непреклонны, ведь они были верны пути Целестиалов.

Обеспокоенные их отказом действовать, василисканцы вернулись к Архитекторам. Онрай объяснила, что дуинуогвуины — гордый народ, который никогда не станет прислушиваться к более молодой и 'низшей' расе. Однако они могли бы проявить больше готовности к действию, если бы речь шла о ком-то из их собственной плоти и крови. Не до конца понимая, что происходит, но пообещав сделать всё, что в их силах, василисканцы позволили Холодному Данда Сину изменить их облик и размер, а также покрыть их тело призматической чешуёй, чтобы они выглядели по-новому в глазах звёздных драконов.

Когда дуинуогвуины увидели эту загадочную на первый взгляд новую расу драконов, они не признали в них своих сородичей — ни василисканцев, ни глоттальфибов, ни квилов, ни кадри'ра. Они также сочли их красивыми: с длинными шеями, изогнутыми когтями и спиралевидными телами, которые местами закручивались в кольца; с усатыми мордами и круглыми глазами; с головами, увенчанными рогами, похожими на оленьи, и длинными густыми волосами, спускающимися по радужным спинам.

'Вы не из наших. Вы — потомки кого-то из наших сородичей, Перворождённых?' — спросила Ксуа из Звёздного Синода, что были старейшинами Дуинуогвуина.

'Мы пришли из-за пределов этой долины', — ответила Васили, предводительница василисканцев, полуправдиво, как велели ей Архитекторы.

Поскольку древние драконы были одними из немногих, кто обладал способностью перемещаться между измерениями, этот ответ был принят за чистую монету, и они подружились с теми. Звёздный Синод призывал к осторожности, пока они не сблизились с этой странной расой, но вскоре многие дуинуогвуины поддались искушению и вступили с ними в связь, утверждая, что это сделает их род ещё более прекрасным.

Но год подходил к концу, яйца были готовы вот-вот вылупиться, и никто не мог предвидеть, насколько необычным окажется их потомство. Только хранительница чувствовала, что с этим выводком что-то не так, и её предчувствия оправдались, когда драконы наконец вылупились из яиц.

В те времена звёздные драконы вылуплялись из яиц уже не беспомощными, как человеческие младенцы, а способными воспринимать окружающий мир. Хранительница в Сердце Дракона давала им наставления во время инкубации. Вылупившиеся детёныши были разнородными как по внешнему виду, так и по поведению, и им дали разные названия. Некоторые из них были упрямыми и независимыми, как Космические Драконы, другие — покладистыми, как Морские Драконы Дрекселя и Арканианские Драконы. Но некоторые были жестокими и агрессивными даже в младенческом возрасте. К ним относились Драконы Крайт и Келл, Чиаки, Драконозмеи, Крадаки и Ледяные Драконы. Некоторые из них, к счастью, были привязаны к суше, другие — к морю, но у многих были крылья, и они оказались самыми опасными.

После рождения нескольких детёнышей василисканцев, сохранивших изначальные черты этой расы, дуинуогуины осознали, что их жестоко обманули, и объявили изменённым василисканцам войну, изгнав их из пространства дуинуогуинов.

Разнородность потомства стала неожиданностью для Тилотни, которая рассчитывала на единую, преданную расу Драконов, а не на десятки разных рас с непохожими характерами. Но Холодный Данда Син заметил, что что-то не так, ведь среди них были гибридные расы, к созданию которых он не приложил руку, и родились они не от василисканцев. Среди них были раксы, стоурские черви, мантигру, звериные драконы и ревуны, но самыми свирепыми из них были т'ралла и тар'тара, которых позже стали называть митозаврами. Архитекторы знали, что их тайно завезли из вражеских земель.

РОЖДЕНИЕ АЭРИМУСА

Тилотни призвала Холодного Данду Сина к себе в водовороты своего эфирного особняка в Шумат-Гуне. Сина редко приглашали в сверкающие сумерки, которые она сделала своим пристанищем. Хорошо скрытый в черной туманности, из всех мест, которые можно было бы назвать прекрасными в этом мрачном измерении сверхъестественного, это было одним из них.

'Я хочу иметь потомство и была бы рада, если бы ты меня оплодотворил', — заявила она. — 'Из нашего семени произойдет великая раса, которая будет править мирами под нами и уничтожит наших соперников!'

Холодный Данда Син не сдержал смеха. Даже если бы идея завести потомство не казалась ему чем-то новым и волнующим, у него не было

никакого желания совокупляться с Тилотни, из-за которой он начинал испытывать растущее чувство неловкости.

'Я бы предпочел этого не делать', — сказал ей Син.

— Я долго думала об этом. Это единственный способ осуществить все, чего мы желаем.

'Все, чего ты желаешь'.

'Все, чего я когда-либо желала, было для нас; мы не были созданы для мелких и приземленных дел. Наши отпрыски проложат путь к нашему славному триумфу и обеспечат наше вечное господство'.

'Ты должна избавиться от этого желания и научиться находить удовлетворение в других вещах'.

'Я была создана не так, как ты...' — Это было самое близкое к тому, чтобы она признала изъян в своем характере. — 'Сделай это для меня, брат, и я больше ни о чем не попрошу'.

'Возможно, тебе не понравится это потомство, дорогая сестра, потому что даже я не могу контролировать то, что появится на свет'.

Тилотни задумчиво нахмурила лоб. Она этого не осознавала. Наконец, она сказала: 'Мне все равно, им нужно только быть сильными и послушными. Ты можешь попросить помощи у Апа'.

'Тогда я сделаю все, что сочту нужным, чтобы добиться этого', — ответил Син.

"Поступай, как считаешь нужным... Помоги мне произвести на свет сильных детей!'

Холодный Данда Син удалился в свое тайное поместье в З'Ликариоре, чтобы подумать.

В это время появилось его собственное детище, которое должно было стать поистине великим. Сын Сина, всегда любившего несоответствия, был задуман как полная противоположность ему самому. Появившееся на свет существо-антипод представляло собой планетоид в форме сферы, внешне похожий на Холодного Данда Сина, но непохожий на него во всем остальном. Где Холодный Данда

Син напоминал почерневший мир огненных потоков лавы, его потомок был блестящим и зеленым от жизни. В то время как Холодный Данда Син был теперь безразличен и эмоционально не реагировал ни на что, кроме своих собственных капризов, из-за которых он всегда был неугомонен, его ребенок относился к жизни с состраданием и безмятежным философским настроем.

Эти двое смотрели друг на друга с глубоким пониманием того, кем был другой.

Хотя Син проявлял к нему двойственное отношение и антипатию, его отпрыск мог различить любовь и любопытство, которые жили в холодном сердце его родителя.

'Как ты меня назовешь?' — спросил отпрыск.

— Ноббила, — ответил холодный Данда Син с ледяным смехом. — Это означает 'проклятое отродье".

— Если ты говоришь, но на более древнем языке это означало 'благородный"; подходящее название, так как Я — самый великодушный поступок, который ты когда-либо совершал. Тем не менее, я буду называть себя Аэримус, ибо мне суждено стать колыбелью жизни'.

'Меня это не касается', — сказал Син с оттенком загадочной меланхолии.

'Мне грустно из-за тебя, — сказал Аэримус, неверно истолковав печаль своего родителя, не подозревая о видении, которое внезапно открылось его отцу и показало возможное будущее — но я благодарен за жизнь, которую ты мне дал. Я разделяю некоторые из твоих воспоминаний, в основном в виде странных впечатлений, и боюсь, что из-за нашей несовместимости мы должны расстаться'.

Но Холодный Данда Син уже отвернулся. Аэримус не знал, чем он был занят: то ли обдумывал новые изощрённые планы, то ли погрузился в привычную для своей странной жизни череду расставаний. Он не обиделся.

Син попросил Апа перенести Аэримуса с тёмного Иллатуриона в необитаемую область в самой отдалённой из карликовых галактик. Ап понял, что его сородич хочет защитить своего отпрыска от грядущей войны.

После ухода Аэримуса Син погрузился в раздумья и понял, что превратился в того, кого когда-то презирал: в скучного, старого, безвкусного мошенника, которого интересуют только грязные и коварные схемы. По крайней мере, это чувство стыда было для него новым, а возвращение скорби было сильным и многогранным. В глубине души он одновременно и наслаждался, и содрогался. Его первым порывом было превратить Аэнир в сказочное и смертельно опасное царство разумных природных явлений. Вместе с попавшими в ловушку оборотнями он населил его еще более странными существами, так что теперь это было место, где горы ходили, а деревья мигрировали, где облака ссорились в небесах, а озера разговаривали под землей. Это было опасное место, где даже луга могли наброситься на незваных гостей и поглотить их. Он с восторгом смотрел на свою работу.

Затем он обратился к Великолепному Апу с предложением помочь их сестре.

Потусторонняя бездна

ПОРОЖДЕНИЯ АРХИТЕКТОРОВ

Тилотни впервые зачала, и семена, что выросли в ней, будут преследовать космос на протяжении грядущих веков. Первым из ее отпрысков стало отвратительное существо, какого еще не видела галактика, — гротескное создание с щупальцами, мясистой головой, похожей на голову чудовищного брюхоногого моллюска из неизведанных глубин, и огромными перепончатыми крыльями, которые вырастали из его лопаток и раздутого, сочащегося влагой тела. Но именно его лицо заставило Тилотни содрогнуться и захотеть убить его, ибо в его чертах читалась такая непоколебимая злоба, что смотреть на него долгое время означало бы сойти с ума.

Холодный Данда Син рассмеялся, увидев ужас на ее лице, но остановил ее руку и сказал: 'Ты говорила, что они должны быть лишь могущественными и преданными'.

Какое бы отвратительное имя она ему ни дала, оно было известно только его прислужникам, но Холодный Данда Син дал ему титул Тайфоджем, который на архаичном мимбанском языке означает 'Великий жрец', хотя у него есть и другие значения.

Тайфоджем появился на свет, словно гора. Он отверг эту Могучую Мать, которая хотела его убить и не мог понять Великолепного Апа, которого он называл Йэбом Непостижимым. Он благоволил лишь к Холодному Данда Сину, которого называл Нугом Кощунственным, ибо полагал, что они схожи по нраву, хотя это было не совсем так. Узнав от него о космосе, о том, что в нем обитает, и о миссии Архитекторов, он поклялся, что тень его огромных крыльев упадет на все обитаемые планеты вселенной.

Вторым существом, появившимся из Тилотни, была туманная форма, похожая на насекомое с тысячей глаз и ног, которые тянулись в пространстве, оплетенные паутиной.

Тилотни скрыла свое отвращение, ведь она ненавидела все, что не отличалось особой красотой (хотя и завидовала всему, что было красиво). Горог — так ее стали называть гораздо позже, когда о ней забыли все, кроме немногих, а киллики — Туругорогурухт, хотя при своем рождении Тилотни произнесла имя Таргорограхт, что означало 'Королева Вечной Ночи', и это имя сохранилось до наших дней, как Ночной Дух, Королева Ночи или даже Кощунственная Предвестница Вечной Ночи, ибо это существо было очень похоже на свою мать в том, что тоже стремилось стать богиней.