После расширенного послеобеденного заседания Исполкома Совета национальной безопасности Дж. Кеннеди попросил остаться в своем кабинете нескольких своих самых близких по-мощников: Р. Кеннеди, Макнамару, Банди, Раска, Томпсона и Соренсена. После недолгого обсуждения была выработана новая линия поведения. На письмо Хрущева был составлен официаль-ный ответ, однако через советского посла А.Ф. Добрынина в Москву передавалось устное послание-ультиматум: если ракеты не будут убраны с Кубы, США предпримут военную акцию; если они будут убраны, Вашингтон готов дать обязательство не втор-гаться на Кубу. Более того, по предложению Дина Раска вкаче-стве обязательств американской стороны, в случае вывода совет-ских ракет, был включен пункт о том, что ракеты «Юпитер» бу-дут выведены с территории Турции после разрешения кризиса.

Передать устное послание советскому послу было поручено брату президента — Роберту Кеннеди. По воспоминаниям послед-него, он дал советской стороне сутки на размышление.

28 октября советское руководство приняло решение дать по-ложительный ответ на американские предложения. В условиях жесточайшего цейтнота не было времени на передачу соответ-ствующего заявления правительства по традиционным диплома-тическим каналам. Поэтому заявление, в котором сообщалось, «что советское правительство отдало приказ демонтировать ору-жие, которые вы (США) называете наступательным, погрузить его на суда и вернуть его в СССР», было передано в 10 часов утра 28 октября по всесоюзному радио (московского времени). В от-вет президент Кеннеди сделал короткое заявление по американ-скому телевидению, в котором выразил удовлетворение пози-цией СССР и высказался в пользу дальнейшего развития совет-ско-американского диалога в конструктивном духе. Самая острая и опасная фаза кризиса в политической составляющейбыла пре-одолена. В тот же день министр обороны СССР издал директиву за №76665, в которой приказал демонтировать стартовые пози-ции ракет, а 51-ю ракетную дивизию в полном составе передис-лоцировать в Советский Союз. Однако, несмотря на это, военное противостояние продолжалось и на Кубе, и вокруг неё. Запущен-ная военная машинапродолжала работать.

Ещё раз подчеркнем, что советские подводники тогда не знали всех политических перипетий конфликта. Думаем, что и амери-канские моряки знали только то, что передавалось средствами массовой информации. Иначе бы они не продолжали супорством «гоняться» за подводными лодками. И те, и другие продолжали выполнять поставленные задачи в условиях большой неопреде-лённости.

Вернемся на сутки назад, чтобы последовательно изложить обстоятельства окончательного всплытия в надводное положе-ние Б-130.

27 октября в 20:16Z (16:00 по местному времени) АПУГ во главе с авианосцем «Эссекс», во взаимодействии с противоло-дочными самолётами базовой патрульной авиации, наконец-то «уцепилась» за подводную лодку (контакт «C-18»), которая в тот момент в очередной раз находилась в надводном положении. И опять лодка быстро ушла на глубину. Момент погружения под-водной лодки, когда рядом находятся надводные корабли и пытаются не упустить ее, весьма опасный. Н.А.Шумков при этом больше всегоопасался таранного удара — либо спланированного, либо случайного.

В этот раз самолёты успешно передали слежение за лодкой надводным кораблям. Эсминцы теперь уже не теряли контакт, с погрузившейся и уклоняющейся от слежения, подводной лодкой в течение 48 часов. В ходе слежения они периодически сбра-сывали «практические глубинные бомбы» (PDCs), подавая сиг-налы к всплытию. На лодке же вэто время возникло несколько проблем и шла борьба не только за восстановление скрытности действий, но и за живучесть корабля. А, следовательно, и за жизнь.

Вот как об этом вспоминал (в 2011 году, будучи капитаном 1 ранга в отставке) начальник радиотехнической службы-коман-дир боевой части связи подводной лодки капитан-лейтенант А.Г.Чепрасов: «Убедившись в том, что контакт с лодкой удержи-ваетсянадёжно, один из кораблей приблизился к месту нахожде-ния лодки, прошёл над ней несколько раз и стал сбрасывать на неё взрывные патроны. Мы знали о наличии на вооружении надводных кораблей противника противолодочных реактивных бомбомётов «Хеджехог», торпед и мин. Знали о существовании сигнальных взрывных патронов (на самом же деле, как мы ви-дим, это были не взрывные патроны, а практические глубинные бомбы — авт.). Но мы никогда не слышали реально их взрывов в море. Поэтому, услышав подводные взрывы, мы стали гадать, что это взрывается — сигнальные патроны илиглубинные бомбы. Если сигнальные патроны, то мы ещё попробуем оторваться. Если же это глубинные бомбы, то надо готовиться к бою. На этот момент командир не знал, началась ли война с Америкой или нет. Командир объявил боевую тревогу. Свободные от вахты моряки заняли свои боевые посты. В полной боевой готовности в ожида-нии следующей команды замерли моряки у торпедного аппарата стрельбы ТАС-5 «Ленинград» и у торпедных аппаратов. А ведь в одном из них находилась торпеда с ЯБЧ (удивительное совпаде-ние: именно в эти дни годом ранее — 23 и 27 октября — экипаж под командованием Н.А.Шумкова дважды фактически применил две торпеды с ядерной боевой у архипелага Новая Земля — авт.). Если первыми бой начнём мы, то эту торпеду мы воткнём в са-мую крупную цель. И тогда мы будем виновны в развязывании 3-й мировой ракетно-ядерной войны.

Если первыми бой начнут американцы, то мы не успеем выпу-стить ни одной торпеды, так как будем потоплены. Груз ответ-ственности за принятие решения навалился на командира. Ко-мандир выжидает, что будет дальше. Мы считаем подводные взрывы и следим за их мощностью. Один, второй, третий ...пятый ...десятый ...сотый ...сто шестьдесят седьмой. Мощность взрыва у всех мала, хотя их отлично слышат все находящиеся в лодке. Несколько взрывных патронов упало прямо на корпус лодки, но серьёзных повреждений они не причинили. Мы с облегчением вздохнули — значит, не бомбят, ещё не война. Как мы поняли, сбрасыванием сигнальных взрывных патронов нас принуждали к всплытию. Но мы не собирались всплывать. У нас ещё были ре-сурсы хода, и надежда оторваться от преследования. И мы укло-нялись» [Чепрасов].

Подчеркнём важную информацию о том, что после первого обнаружения до установления постоянного слежения за подвод-ной лодкой прошло более трёх суток. Дляеё вторичного поиска и преследования непрерывно действовали тактическая группа надводных кораблей, АПУГ «Браво» и несколько самолётов ба-зовой патрульной авиации. Указания на их действия поступали от самых высоких политических и военных инстанцийстраны.

С 28 октября американским командованием была изменена первоначальная линия «карантина». До этого дня она представ-ляла собой четверть окружности, ориентированную на восток (см. выше карту обстановки за 26 октября), теперь же она приоб-рела форму «грецкого ореха», окружая Кубу со всех сторон (кру-гом враги?!). Протяжённость контролируемой линии «каран-тина» увеличилась в несколько раз и потребовала дополнитель-ных усилий, прежде всего, базовой патрульной авиации. Линия, контролируемая надводными кораблями, становилась мень-шей. В течение следующих суток эсминцы с внешней стороны «грецкого ореха» были отведены на запад на 120-200 миль — на новую дополнительную линию вдоль Багамских островов (см. ниже карту обстановки за 31 октября в разделе о поиске и пре-следовании Б-31 Дубивко). Между внешней и внутренней лини-ями «карантина» маневрировала в назначенном районе мощная АПУГ «Альфа», готовая в любой момент выдвинуться на угро-жаемое направление. Группа «Браво» была занята слежением за Б-130. Таким образом, к востоку от Кубы были, по существу, об-разованы два противолодочных рубежа.

Перед тем, как на контакт «С-18» вышли надводные корабли, подводная лодка в очередной раз находилась на перископной глубине, заряжая свою изрядно потрёпанную аккумуляторную батарею и принимая сигналы боевого управления. Далее снова обратимся к воспоминаниям Н.А.Шумкова: «Когда капитан-лей-тенант Паршин доложил мне, что вышли из строя все три дизеля, я поначалу не поверил. Но это оказалось правдой.Треснули зубья шестерён приводов передних фронтов левого и правого дизелей, а на среднем поломалась арматура. Докладывает акустик: «Слышу шум винтов!». Причем сразу с четырех направлений. Дал команду на срочное погружение. Едва погрузились на 20 метров — над нашими головами шум винтов, который безо всяких акустических средств услышал каждый член экипажа. Потом раз-дались взрывы трех глубинных гранат. По международному своду, это сигнал к немедленному всплытию. Одна из гранат взо-рвалась прямо на палубе Б-130. Стальной корпус зазвенел. Впе-чатление такое, что нас начали атаковать настоящими глубин-ными бомбами. А это война!

Уходим на глубину. Как назло, заклинило носовые горизон-тальные рули. Теплая забортная вода видно «растопила» смазку и их заклинило. Резко стал расти дифферент на нос. Боцман по-ставил кормовые рули «на всплытие». И если бы я мог дать при-личную подводную скорость, то быстро бы выровнялись. Но сев-шие аккумуляторы позволяли выжать максимум 2 узла. На глу-бине 150 метров, наконец, отвалились носовые рули. И снова ЧП! Мы на глубине 160 метров, а из шестого отсека доклад: «Посту-пает вода!». Там в трубопроводе охлаждения электромоторов об-разовалась микротрещина. Вода в систему охлаждения поступает из-за борта. На глубине 160 метров через микротрещину вода врывалась в отсек под большим давлением, образуя клубы гу-стого пара. Ещё 2-3 минуты и вода попала бы на электромоторы. А там — замыкание, пожар и нам крышка. Слава Богу, матрос, ко-торый нёс вахту в отсеке, оказался находчивым и расторопным. К сожалению, фамилии его не помню. Он перекрыл клапан по-дачи забортной воды. Пока мыбултыхались на глубине и боро-лись за свою жизнь, американцы взяли Б-130 в клещи. Эсминцы выстроились над лодкой прямоугольником: по носу — один, два — по бортам, а четвертый — за кормой. Этот последний работает по нам гидроакустической станцией в активном режиме. Все четыре корабля отлично знали наше место. Тогда, в дни Карибского кри-зиса, американцы стали применять новинку: погружаемые гид-роакустические станции. Эти ГАС противолодочные корабли мо-гут опускать на большую глубину, за слой температурного скачка, и таким образом обнаруживать подводные лодки с боль-шей эффективностью, чем обычные. Особливо, если противник находится в таком жалком состоянии, как наша Б-130» [Из вос-поминаний бывшего командира подводной лодки «Б-130» капи-тана 1-го ранга в отставке Шумкова Николая Александровича о Кубинском походе корабля. — Операция «Кама». — Розин Алек-сандр. Советский флот в «Карибском кризисе»].

Таким образом, из представленных воспоминаний следует, что все три дизеля на подводной лодке вышли из строя 27 ок-тября, а не 25 октября, как указывается во многих известных пуб-ликациях.

К тому времени экипаж подводной лодки был измотан ча-стыми всплытиями и погружениями, а также высокой температу-рой в отсеках, предельным содержанием углекислого газа, недо-статком пресной воды. Вот как о состоянии «ушей корабля» — акустиков вспоминал флагманский специалист радиотехниче-ской службы (РТС) бригады В.П.Сенин, находившийся тогда в звании инженер-капитан-лейтенанта на ПЛ Б-130 (в будущем контр-адмирал): «Гидроакустическую вахту на шумопеленгатор-ной станции МГ-10 и гидроакустической станции МГ-13 по пол-часа мы несли впятером (три штатных гидроакустика, начальник РТС ПЛ капитан-лейтенант Чепрасов и я, флагманский РТС бри-гады). Чтобы у нас не было теплового удара, нам на получасовую вахту выдавали пол-литра воды, по температуре и вкусу похо-жую на мочу. Несмотря на это, гидроакустическая вахта неслась непрерывно, положение преследующих нас эсминцев непре-рывно фиксировалось в вахтенный гидроакустический журнал, хотя он и был обильно залит нашим потом…» [Карибский кри-зис. Воспоминания, ч.9 и Батаршев]. Отсюда следует, что не только мотористам у дизелей было «жарко», но и гидроакусти-кам во втором отсеке было не легче.

Ещё около 48 часов лодка «ползла» в глубине на электромото-рах, и только вечеромв понедельник 29 октября в 23:10Z (19:10 местного времени, ближе к ночи) вынуждена была всплыть в точке с координатами 24.08N, 61.20W. Её сразу же взяли в «Ко-лесо» американские эсминцы во главе с эсминцем «Кепплер» из состава АПУГ «Браво» (это были эсминцы: «Кепплер», «Бленди», «Берри» и «Чарльз Э. Сперри»). «Колесо» — широко применяемый способ слежения надводными кораблями за под-водной лодкой. (Подробнее о нём см. ниже анализ обнаружения и слежения за Б-36). Авианосец маневрировал на значительном удалении от кораблей, очевидно, в целях обеспечения полётов своей авиации и собственной безопасности. Лодка находилась в надводном положении около 7 часов до 06:22Z 30 октября (02:22 местного времени), после чего, под покровом глубокой ночи, снова погрузилась. Однако два эсминца и противолодочные са-молёты не упустили её, поддерживая гидроакустический контакт и контакт с помощью магнитометров. В течение 18 часов субма-рина применяла различные тактические приёмы: изменение курса, глубины, применение имитационных патронов, зависа-ние на глубине без хода. Несмотря на это, уйти не удалось.

В среду 31 октября в 00:00Z командир АПУГ «Браво» (CTG 136.2) доносил, что «С— 18» всплыла в точке с координатами 25.27N, 60.17W, «показала» свой номер 945 и заявила, что в по-мощи не нуждается. Это всплытие рекомендованным курсом на восток было окончательным. В дальнейшем попыток отрыва уже не предпринималось. Американские источники отмечают, что решающую роль в том, что лодка не ушла от преследователей 30-31 октября сыграл эсминец «Бленди» под командованием ком-мандераЭдварда Г. Келли. [Сайт Архив Национальной Безопас-ности, док.27 и 28].

Таким образом, по нашим расчётам, Б-130 вынужденно всплыла окончательно в надводное положение лишь через шесть с половиной суток с момента первого обнаружения. За это время она пять раз! смогла оторваться от преследования самолётамии надводными кораблями и только на шестой раз, из-за аварии ди-зелей, вынуждена была всплыть в надводное положение на виду у надводных кораблей. Более 72 часов противолодочные силы АПУГ «Браво» и самолёты базовой патрульной авиации вели по-иск лодки, обнаруживая, теряя и восстанавливая контакт. Шесть с половиной суток испытаний, шесть с половиной суток неимо-верного напряжения сил для того, чтобы при ограниченных воз-можностях нахождения в подводном положении, в ограничен-ном «районе для ведения разведки», уйти от превосходящих про-тиволодочных сил противника. И вот теперь приходилось сми-риться со своим положением «надводного корабля».