Карма

— Могу задать я тебе вопрос?

— Любой. Мы же не просто взрослые, а уже пожилые люди. Какой смысл стесняться, чего-то скрывать, не договаривать.

— Тогда ответь, как ты отнеслась к моему появлению?

— Так и полагала, что ты однажды об этом спросишь. В первые минуты не могла поверить своим глазам, ты мне показался призраком из прошлого. И я не хотела его видеть.

— А потом?

— Что-то стало меняться, у меня стали воскрешать в голове картинки из прошлого. Я ведь давно не вспоминала о том, что между нами произошло. И вообще, все, что тогда было.

— И что стало с этими картинками?

Наталья снова пристально посмотрела на него.

— Ты хочешь это знать?

— Раз спрашиваю.

— Что-то внутри меня всколыхнулось, я с удивлением обнаружила, что воскресают какие-то очень старые, но, как оказалось, живучие чувства. Я очень долго переживала после твоего бегства, долго не могла сначала в это поверить, потом тебя забыть. Ты это хотел услышать?

— Не знаю, Наташа, не исключено.

— Я почти уверена, что ты меня быстро забыл.

— Не стану врать, так и произошло.

— Ничуть не удивлена. Я знала, что когда мы встречались, ты меня не шибко любил, просто получал удовольствие.

— Ты надеялась на...

— Что теперь говорить, — не дала она ему завершить фразу. — Ничего изменить же невозможно. Самое печальное то, что не можешь отделаться от мысли, что жизнь прошла так, как прошла и по-другому прожить ее уже невозможно.

— А ты бы хотела прожить ее по-другому?

— Да, в большой любви. Так, чтобы вся жизнь купалась бы в ней. Но не вышло.

— Это я виноват.

— Опять за свое. Да, виноват, но что это меняет. Поэтому прошу, хватит об этом.

— Я все же надеюсь, что деньги как-то улучшат твою жизнь.

Наталья покачала головой.

— Мою — нет. На обычную нашу жизнь у нас с Васей их достаточно. А большего и не надо. Вот Милене они пригодятся, она найдет способ, как с ними поступить. А сейчас я пойду. Не знаю, увидимся ли еще.

— Что нам может помешать? Тем более, у нас все-таки общая дочь.

На лице Натальи появилось странное выражение.

— Знаешь, Альберт, а я рада, что ты помог мне ее родить.

И я за это тебе благодарна. Даже представить страшно мою жизнь без нее и внучек. Они принесли в нее большой смысл. Вот все как странно обстоит; с одной стороны я тебя тогда проклинала, желала всяческих бед и несчастий, а как родилась Милена, так стала благодарить за нее. Особенно, когда она стала подрастать. Даже не представляешь, каким она была прекрасным ребенком; мне многие завидовали. — Не дожидаясь его ответа, Наталья вышла из палаты.

Перед самой выпиской в палату пришла Милена.

— Альберт Яковлевич, с вашим отравлением мы почти справились, — сообщила она. — Остались некоторые негативные последствия, но они не страшны. Меня беспокоит другое.

— Что-то у меня обнаружили?

Милена кивнула головой.

— К сожалению, это так. Обследование показало, что у вас не все благополучно с сердцем. Не стану нагружать вас деталями и терминами, я все подробно описала в заключении. Когда приедете к себе домой, желательно в этот же день, в крайнем случае, на следующий отправляйтесь к кардиологу. Он все поймет и назначит лечение. Альберт Яковлевич, хочу, чтобы вы уяснили, — вам нельзя волноваться, это будет усугублять ситуацию. Я вам дам таблетки; если почувствуете себя неважно, тут же их примите. И не стесняйтесь вызывать "Скорую". Вот что хотела вам сказать напоследок.

— Спасибо, Милена, я вам за все очень благодарен. По поводу избегания волнений, при моем образе жизни это крайне затруднительно. Но постараюсь.

— Можете возвращаться в гостиницу, — сказала Милена. — Больше в здесь вас не держу.

Возницын встал с кровати.

— Можно я вас поцелую?

— Конечно, вы же мой отец.

Возницын впервые прикоснулся губами к ее щеке.

— И у меня будет просьба, говори мне "ты".

Милена задумчиво посмотрела на него.

— Пока не выходит, но я обещаю, что в следующий раз попробую. А вот вы мне говорите. До свидания, мне надо к больным.

Возницын остался один. Ему всегда было чуждо ощущение одиночества, но сейчас его буквально захлестнуло именно это чувство.

10.

Возницын вернулся в свой номер люкс. Пока его не было, в нем тщательно навели порядок. Но он почти не обратил на это внимание.

Возницын лег на кровать и стал смотреть в потолок. Внутри него бушевал самый настоящий хаос из мыслей и чувств, в которых никак не удавалось разобраться. Все было до того странно и непонятно, что он не знал, что с этим делать.

Было непонятно, как отнестись к тому, что произошло. Из последней встречи с Наташей он вдруг понял, что, несмотря на его отвратительный поступок, она его еще долго любила. Как такое может быть? Ведь он мерзко поступил по отношению к ней, бросил беременной и почти без денег. Им с дочерью в течение многих лет практически пришлось выживать.

Если бы с ним так же поступили, он бы этого человека стер в порошок. Такие вещи по отношению к себе никогда не прощал. Он вообще по натуре мстительный; если кто-то его обидит или оскорбит, подставит в бизнесе, сразу же возникает сильное стремление отомстить или наказать. Так он всегда и поступал. И не видел в этом ничего предосудительного; ни один поступок, ни один выпад против него не должен оставаться без адекватного ответа. Это была его принципиальная позиция, в правильности которой никогда не сомневался.

Но сейчас все выглядело как-то иначе. Теперь он начинает осознавать, что месть — это бесконечный бумеранг. Ты отомстишь, тебя отомстят, ты снова отомстишь тому, кто тебе отомстил, за это вновь отомстят тебе. И так без конца пока кто-то не отдаст концы. Хотя это еще не факт, что на этом мстительная цепочка завершится. Есть большая вероятность, что кто-то перехватит эстафету — и колесо снова закрутится. В его жизни был такой случай.

Но сейчас о нем он думать не хотел; время еще не пришло. Ему бы разобраться с тем, что произошло с ним в эти дни? И это преимущественно связано с Миленой. А случилось нечто такое, чего он и помыслить не мог. В какой-то момент он ощутил, что она ближе ему, чем Кристина. Это повергло его в шок.

Как такое может быть? О Кристине он заботился с первого дня ее жизни и до того момента, как она ушла из дома. А Милену он бросил еще до того, как она родилась. И не подавал о себе никаких вестей до самого последнего времени. И, тем не менее, это чувство не отпускало.

Возницын попытался разобраться в нем. Так уж получилось, что с Кристиной ему всегда недоставало душевного контакта. Она казалась ему странной девочкой, которая больше, чем в реальном, жила в собственном мире. И не пускала в него никого.

Нет, свою мать все же пускала, пусть даже не до конца, в определенных дозах, а вот его всегда строго держала на пороге. Поглощенный своими делами, он до поры до времени не слишком много обращал на это обстоятельство внимания. А когда обратил, было поздно. Кристина ушла не из дома, а из той жизни, которую он в нем создал. Только теперь до него дошла эта мысль.

А вот Милена иная, она всегда готова выслушать, понять другого, если надо, прийти на помощь. Главная ее черта — доброжелательность; возможно, она и побудила ее стать врачом. В ней в отличие от него не живет потребность мести своему обидчику. При этом Милена не столько его прощает за то, что когда-то он совершил, сколько проходит мимо этого, забывает и идет вперед. Она оставляет прошлое в прошлом, а вот он, Возницын, волочит его, как старый чемодан, за собой. И это в ней ему очень нравится.

Теперь он сознает, что ощутил с ней какую-то незримую связь, едва только увидел. Само собой, тогда он этого не понял, да и не мог понять. Чтобы это сполна ощутить, нужно было попасть в больницу. Может, для того он там и оказался? Почему бы карме не затащить его туда, чтобы он ощутил близость к своей дочери. А иначе еще как это почувствовать?

Возницын думал о том, что сложившаяся ситуация и странная, и неожиданная. Дочь, о которой он так долго ничего не знал и не желал знать, кажется ему ближе, чем дочь, которую носил на руках с первых минут ее жизни. И уж точно ему с Миленой легче, чем с Кристиной. Каждый разговор с ней дается тяжело, напоминает поединок двух антагонистов, а общение с Миленой, словно река, течет само собой. Когда он ехал сюда, такое не мог себе представить даже во сне. А уж то, что он будет у Милены лечиться, выглядело как самая настоящая фантастика.

За всю свою жизнь он редко размышлял о своей жизни, не пытался ее понять, проникнуть в затаенные уголочки, а просто реагировал на возникающие ситуации. Ему этого вполне хватало. А если чего-то не понимал, то старался просто либо пройти мимо, либо быстрее забыть. Но сейчас его не покидало чувство, что былой подход как-то не срабатывает, оставляет недопонимание. Все как-то перепуталось, перевернулось вверх дном. И что с этим делать, он не представлял.

Возницыну надоело лежать, он встал с кровати и стал одеваться. Он решил спуститься пообедать в ресторан. Милена предупреждала, чтобы он регулярно, почти по часам питался; это стабилизирует процессы в организме. А ему, даже не имея в виду пользу, просто хочется выполнять ее рекомендации

Через час Возницын вернулся в номер. Принял таблетки, которые ему выписала Милена, и задумался о своей дальнейшей программе. Он просто обязан выполнить все, что задумал и что был вынужден отложить из-за болезни. Значит, надо как можно скорее лететь.

Через ноутбук Возницын приобрел билет на самолет на завтрашний день. Теперь все зависит от здоровья. До недавних пор оно его не подводило, но сейчас многое изменилось, Милена говорит, что он срочно должен заняться своим сердцем. Да он и сам чувствует почти постоянно какой-то дискомфорт. Раньше оно работало так, что он его просто не замечал. А теперь приходится думать об этом постоянно. У него начинается новая жизнь, к которой еще только предстоит привыкнуть.

Внезапно он усмехнулся. Когда он лежал в больнице, с ним случилось неожиданное событие. После посещения его Наталье, к нему в голову залетела шальная мысль — а почему бы ему на ней не жениться. То, что она замужем за этим Василием, не препятствие; если ему дать еще больше денег с условием, что он разведется, он так и поступит. В этом Возницын ничуть не сомневался. Как и в том, что Наталья будет только рада избавиться от такого мужа. Он ей был нужен только в силу необходимости, но, насколько он понимает, никакой радости Василий ей не принес.

Возницын уже было решил отправиться к ней, чтобы сделать предложение, как внезапно так сильно закололо сердце, что он не сдержал стон и рухнул на кровать. Понадобилось несколько минут и принятые таблетки, чтобы боль стихла. Но желание сочетаться браком, по крайней мере, на данный момент отпало. Он вовсе не намерен превращать Наталью в сиделку, для этих целей ему вполне по карману нанять специального человека.

11.

Возницын уже собирался ложиться спать, как в дверь постучали. Открыл дверь и увидел Милену.

— Альберт Яковлевич, не поздно? — первым делом поинтересовалась она.

— Нет. Я очень рад тебя видеть.

В открытую в спальню дверь она увидела расстеленную кровать.

— Вы собирались ложиться спать, я все же не вовремя.

— Ерунда, Милена. Лягу чуть позже. Просто завтра утром мне в аэропорт.

— Вы улетаете домой?

— Нет, пока на другой конец страны. У меня там дела.

— Такие же, как здесь, — догадалась Милена.

— Примерно. Что мы стоим в дверях. Проходи.

Он сел на диван, она — напротив него в кресло.

— Я, собственно, пришла, чтобы узнать про ваше самочувствие. Вот даже манометр принесла проверить давление. Вам, кстати, срочно надо его купить и измерять его два раза в день — утром и вечером.

— Хорошо, куплю, — вслух согласился Возницын. Но он не был уверен, что сделает это — для него это станет символом окончательного превращения в больного человека. А такое преображение для него невыносимо, хотя он понимает, что надо и к этому привыкать.

Милена измерила давление.

— В общем, ничего, немного повышенное. Нужно принять половину таблетки.

Возницын покорно встал, извлек таблетку из упаковки, разрезал ее напополам и принял, запив водой.

— Вы очень хороший больной, Альберт Яковлевич, без споров выполняете все, что говорит вам врач, — улыбнулась она.

— Это только я такой с тобой.

— Я догадываюсь. — Милена ненадолго о чем-то задумалась. — Мы сегодня с мамой говорили о вас.

— Обо мне? — удивился Возницын.

— А что вас удивляет. Ваше появление сильно меняет нашу жизнь. Мы с мамой решили, что у нас нет к вам никаких претензий и обид. Что было, то прошло, и нет смысла копаться в прошлом. Тем более, вы же раскаиваетесь в своем поступке.

— Я так виноват перед твоей мамой и тобой.

Милена покачала головой.

— Альберт Яковлевич, не надо больше об этом. И вообще, я вам благодарна.

— Благодарна? — в очередной раз удивился он.

— Вы подарили мне жизнь. А мне нравится жить, несмотря на некоторые сложности, это очень приятный процесс. К тому же не будь вас, у меня не родились бы мои дочурки. А вы даже не представляете, как я их люблю, они источник моего постоянного счастья. Так что у меня к вам нет претензий.

— Коли так, я рад, но все же...

— Забудьте о своей вине. Точнее, не так, помните о ней, но не мучьте себя. Тем более, с вашим сердцем это даже опасно. К тому же вы мне нравитесь, как человек. Возможно, я многое о вас не знаю, но что знаю точно, вы лучше моего сбежавшего мужа. Вот уж кто ни в чем не раскаивается.

— Зачем ты тогда вышла за него замуж?

— Была совсем молоденькой, влюбилась, ничего не видела вокруг. История самая банальная. Даже рассказывать особо нечего.

— Я понимаю. — Возницын взял Милену за руку. — Я буду вам помогать.

Милена внимательно посмотрела на него.

— Об этом я тоже хотела с вами переговорить. Мы с мамой обсуждали этот вопрос и решили, что вам не обязательно платить эти деньги. Хотите помогать, мы не отказываемся, но эта сумма чересчур велика. У меня нормальная зарплата, мы с девочками не бедствуем, хотя и не шикуем. С удовольствием приедем к вам в гости, тем более, у меня скоро отпуск. А мой отчим всегда был жадным, не надо ему потакать.

— Нет, Милена, я обещал и выплачу эту сумму. Единственное, я очень хочу, чтобы она досталась тебе и твоей матери, а не ему. Тем более, перед ним я ни в чем не виноват.

— Ну, это вам решать, — проговорила Милена, вставая. — Я пойду, мне надо к детям. А вам счастливого полета. Мы с мамой будем рады, если вы будете нам звонить.

— Даже не сомневайся.

— Тогда до свидания.

Милена направилась к выходу из номера, он пошел следом за ней.

— Я обниму тебя? — спросил Возницын.

— Конечно.

Они обнялись.

Он провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась в кабине лифта. Возницын вернулся в номер. Что-то вдруг странное стало происходить с его глазами. Он дотронулся до них и только тогда понял, что плачет.