Господин Посол

— Жара... — протянул парень, когда последний элемент занял свое место. А он еще без шлема, меча, щита...

— Может, оно тот не стоило? — с сомнением заявил Тьорк, глядя на Конрада, с которым успел сдружиться. — Ты глупо выглядишь. Очень.

— Тьма! Не думал, что они такие тяжелые, — жалостливо протянул тот. — Но это королевские доспехи. Отец же в них как-то ходил...

— Если я правильно помню, то в последний раз это было лет эдак сорок назад, — ответил темный. — И у Короля были многочисленные оруженосцы и прислужники, которые помогали ему это таскать. Да и, судя по чистой и гладкой поверхности, он не лез на рожон и в битвах не участвовал.

— Конечно, он же командовал войском, — оправдал родича Конрад. — И от него никто не требовал сражаться, как простому воину.

— От тебя этого тоже никто не требует... — начал было объяснять Тьорк, но его перебил венценосец.

— Предлагаешь мне отсидеться за чужими спинами? — пронзительно посмотрев на собеседника, хмуро протянул Король. Темный поднял руки, отказываясь от спора. — Я не трус. И докажу, что я — достойный сын своего отца!

— Красивые слова, — подал голос до сих пор незамеченный никем Тельзар. — Где-то я их уже слышал...

— Тьма... — прошептал Конрад и попытался, подобно черепахе, втянуть голову в кирасу.

— Чтобы быть Королем, необязательно одеваться по-королевски, — медленно подошел к тому Избранник Тьмы. — Думай, как Король. Поступай, как Король. И люди поверят и пойдут за тобой.

— Но меня не увидят... — попробовал возразить парень, но Тельзар продолжил спонтанную речь.

— И это — хорошо, — махнул рукой мужчина. — Каждая собака в Пиронгасэ уже знает, что Король будет участвовать в битве за город. Граф даже в Никш послал гонца с этой вестью. Но кочевники даже не догадываются. И не стоит предлагать их лучникам такую легкозаметную мишень. Ты так не думаешь?

На последних словах он показательно постучал костяшками пальцев по сверкающему металлу и выразительно посмотрел на молодого правителя. Конрад еще больше стушевался под пронзительным прищуром и едва заметно кивнул головой.

— Покрасить или переодеть, — приказал Тельзар, повернувшись к Тьорку. — Но чтобы Конрад не блистал на поле боя, как ночная ваза в ночи.

— Есть, — отозвался темный, скрывая улыбку.

Пока молодые адепты занимались амуницией Короля, бывший охотник вел беседу с невольными гвардейцами правителя Милдрена. Те сошли с ним во мнении, что из Конрада боец никакой, поэтому в первые ряды сражающихся карданцы его не пустят. Также им вменялось в обязанность уберечь венценосца от случайных ранений, как стрелы или мечи и копья своих же. Посланник Совета особенно рассмотрел возможность поражения. В этом случае воспитанники Кардана должны были любыми способами прорваться в столицу и доставить Короля за крепостные стены старого города. Окончание разговора совпало с завершением работ по маскировке коронованного потомка.

Кандарцы пораженно застыли при виде своего подопечного. Даже Тельзару показалось излишним такое обыденное среди местных преувеличение его приказаний. Но столь же привычно наемник пожал плечами и наблюдал, как красуется своими чернеными доспехами молодой правитель. У Конрада на лице читалось восхищение и довольство от нового образа, которым тот уже видел себя на поле боя. Ослепительно золотые и жизнерадостные латы превратились в мрачную и устрашающую вороную броню, которая была бы более уместной на Черных Стражах, а не Короле Милдрена. Но другого от своих подчиненных он и не ожидал.

— А еще мы зачаровали доспехи, — деловито пояснил Карож, смотря на свое творение. — Силы вложили немного, но на пару десятков стрел хватит.

— Жаль, на меч времени нет, — с досадой вторил соратнику Тьорк. — Получилось бы покруче воинов Артарисов.

— Ну, это вряд ли, — с сомнением ответил Тельзар, досконально знавший все подробности об амуниции Черных Стражей. — Но теперь мне больше нравится. Хватайте вещи, нам пора.

Топот множества ног раздался по лестничным пролетам доходного дома. Защитники города спешили попасть в конюшни, чтобы отправиться на место грядущего сражения. Перед выходом Тельзар столкнулся с Патрисией и попросил ее присмотреть за теперь уже спящим Шахатом в их отсутствие. Женщина без возражений согласилась, пожелав удачи в будущем бою. Клановых коней хватило не на всех, но бывший охотник, с присущей ему убедительностью, смог одолжить у конюха лошадей других постояльцев. А в случае возмущений, обращаться к Королю или ему лично. Работник Патрисии не имел возражений и споро запряг необходимое количество живого транспорта. К моменту появления отряда Тельзара на пустыре северных окраин столицы, сводные войска защитников города уже были на месте.

В импровизированный штаб маленькой армии вошло шестеро человек. Общими усилиями и умениями они составили план сражения и согласовали возможные маневры при разных ситуациях. Центром и самым многочисленным, вооруженным и опытным полком войска из пяти сотен городских стражников командовал тот самый офицер, который в минувший вечер и подсказал место пребывания графа Сангитуа. Сейчас он опасливо косился на Тельзара, но в своей задаче был согласен — сдержать основной ударный кулак кочевников, затем смять или отбросить по возможности. Правый фланг прикрывала Гильдия Наемников Пиронгасэ и военизированный криминальный контингент столицы в количестве двух с половиной сотен под командованием Тьердага. Хозяин "Северной Красотки" на слова стражника о сомнительной пользе от его воинов презрительно скривился, проявляя острую нелюбовь к охранникам порядка, но бывший охотник был уверен в своем друге и выучке его парней, поэтому лишь напомнил о том, чтобы тот не пытался в горячке боя идти в атаку. Самым слабым звеном цепи армейских порядков защитников города стали три сотни ополченцев из жителей Пиронгасэ, которыми руководил какой-то дородный мужик из мастеровых. Он признался, что в далеком прошлом имел сержантские лычки в войсках светлых легионов Мариенгалла. Но после очередного рейда адептов Света против еретиков, тот потерял в Подземельях Белой Крепости мать и сестру, поэтому бежал на Тайтерном вместе с молодой невесткой. Тельзар, долгим взглядом испытав командира ополченцев, согласно кивнул. Резерв маленькой армии составляли два десятка заимствованных от Главы Управы воспитанников Школы. Часть наемников оставалось в четверке гвардии, а другая прикрывала колдующих адептов Тьмы во время боя. А карданцев, не задействованных в охранении магов и Короля, возглавлял бородатый детина, накануне практиковавший кидание Избранника Тьмы. Тот назвался Эридом и имел звание Наставника в рядах наемников Кардана. После его слов, Тельзар мысленно выдохнул. Он не мог представить, как бы обернулась их стычка в здании Управы, если бы этот габаритный боец сражался не кулаками, а настоящим оружием. Поэтому бывший охотник без промедления поручил тому определять положение ситуации и принимать решения по своему усмотрению. Эрид понятливо кивнул. Десяток карданцев под руководством Наставника могли заткнуть любую брешь. Конраду, как сюзерену, символу борьбы и надежды на сопротивление, вменялось выжить любой ценой. Король на такое приказание не возмутился и лишь обиженно засопел, чем изрядно удивил посланника Совета. Но Тельзару было не до размышлений над причинами такого поведения молодого венценосца. Его негласно избрали главнокомандующим, как самого влиятельного из присутствующих в штабе, впрочем, как и во всем Милдрене. А Избранник Тьмы понял, что стареющий интриган все же успел поведать своему заместителю и бывшему легионеру светлых об истинном прозвище посла из Земель Кланов. Но раз среди рядовых войск при его появлении оживления не наблюдалось, то значит эту весть они сохранили в секрете от подчиненных, чему Закатный Палач был очень рад. Тельзар, как самый живучий из всех защитников Пиронгасэ, выбрал своей позицией ряды ополчения, как самое уязвимое место в оборонном построении. На исходе всех обсуждений командир карданцев огорошил всех присутствующих забытой деталью.

— Заранее извиняюсь и не подвергаю сомнению ваши способности, господин Тельзар, — издалека начал Эрид. — Но все же, позвольте поинтересоваться, когда именно и откуда появится отряд наших противников?

— Я рад, что этот вопрос задали именно вы, — усмехнулся бывший охотник и продолжил. — Как вы видели, мы прибыли сюда на лошадях. Но не по моей прихоти, а для дела. Прошу вас всех разыскать среди своих подчиненных хороших наездников. Они отправятся на все крупные тропы и дороги, ведущие на север и северо-восток отсюда. Их ровно восемь. Там они будут стеречь отряд кочевников. Когда их заметят передовые дозоры, пусть они помозолят степнякам глаза и заставят себя преследовать. Но ни в коем случае не погибнуть. Они должны вывести кочевников на наши позиции. Так враг примет бой в выбранном нами месте.

— Оригинально, но ненадежно, — сделал вывод Наставник Школы.

— О, нет. Поверьте на слово. Для всадников с равнин нет забавы лучше, что погоня за одиночкой, улепетывающей во весь опор, — злобно оскалился Тельзар. — Для них это традиционная охота...

После отправки на скорую руку образованного отряда разведчиков по назначенным позициям, Избранник Тьмы на правах новоиспеченного генерала, провел вместе со своим штабом спонтанный смотр войск. Общее построение армии было одинаковым по всей позиции войск. Оно растянулось ровными рядами на полторы сотни шагов выпуклым полукругом. Пять шеренг в тяжелых доспехах, со щитами и копьями, обязаны сдерживать сомкнутыми рядами волны кочевников, две шеренги лучников из-за их спин должны безостановочно поливать дождем стрел позиции застопоренного противника. Именно так выглядела картина боя в голове Тельзара, но на практике до осуществления его задумки было далеко.

Нестройные шеренги растерянных ополченцев, расхлябанное поведение надменных стражников и откровенно неуместные круги-междусобойчики в рядах теневых представителей города — все это добавляло по капле раздражения во внутренний сосуд посланника Совета за каждый новый шаг перед воинством Пиронгасэ. Под конец импровизированного шествия, Тельзар выплеснул свои чувства на командиров посредством взгляда, который больше многих слов говорил о руководительских способностях последних. Те прониклись эмоциями в разной степени. Офицер городской стражи, подгоняемый страхом, отправился распекать лейтенантов и сержантов. Тьердаг со злобной досадой цыкнул и, проходя вдоль своих подчиненных, отвешивал тяжелые оплеухи особо зарвавшимся бойцам. Бывший легионер с Маэрнома лишь разводил руками, мол, ополченцы, что с них взять. Командир карданцев и правитель Милдрена взгляда бывшего охотника не удостоились, но по своим наблюдениям смогли представить все ощущения от выражения лица Тельзара.

Также для наемника были безрадостными эмоции, ходившие в рядах армии. Бандитские формирования насмехались над соседними шеренгами из стражей закона, а представители порядка презрительно кривились при взгляде на не пойманных преступников. А ополченцы просто боялись всех и всего — стражников, как олицетворения власти, бандитов, как носителей силы, темных, как порождения зла, а войны, как неминуемой смерти. Но открытого недовольства никто не выказывал. Лишь при появлении Короля в грозных черных доспехах его воинство зароптало тихим шепотом о проданной Тьме душе и нечистом, но десятники и сержанты быстро заткнули недовольных. Светлые не меньше кочевников жаждали узнать цвет внутренностей жителей Милдрена.

Все приготовления были окончены, а срочные приказания исполнены. Командиры, получив последние наставления, разошлись по своим позициям, а Тельзар, в категоричной форме отправив Конрада в тыл, замер недвижимой статуей самого себя, держа в постоянном внимании стену видимого леса. Там, среди деревьев, уже расположились разведчики защитников города, чтобы вовремя предупредить о наступлении кочевников. И для воинства Пиронгасэ началось неминуемое терзание, которое самому Тельзару казалось самым скверным из всех чувств доступных человеку — ожидание.

Солнце, преодолев точку зенита, недолго осеняло своими лучами окрестности столицы, спустя пару часов после общего сбора, скрывшись за белесыми тучами. Молочная пелена сменилась устрашающими переливами и разводами темных облаков, за которыми последовали капли дождя, завывающий ветер и раскаты грома невидимых молний. Природа буйствовала в предвкушении кровавой потехи своей извечной противницы, доказывая, что жизнь, какая бы она не была, будет продолжаться. Но у смерти было иное мнение в отношении людей и их развлечений, поэтому смиренно дожидалась начала столкновения двух враждующих человеческих племен.

Наблюдая за дождевой завесой, накрывшей все видимое пространство, Тельзар недовольно нахмурился. Земля после дождя была готова превратиться в грязеобразную кашу под копытами лошадей, что было только на руку обороняющимся линейкам пехоты, но и под сапогами людей почвы скользили и не давали опоры для направленного удара. Но командир воинства не спешил с оценивать неочевидное. К примеру, изменившиеся настроения в шеренгах войск. Если при первом смотре имели преимущества страх, безразличие и досада за нагревшийся доспех, то после ливневого дождя в армии царили злоба и нетерпение. А смешиваясь во время схватки, такие эмоции представляли собой отличное подспорье для победы. Поэтому Тельзар попытался поддаться настроению толпы, к чему он прибегал очень редко.

Когда тени, смотрящие на восток, начали стремительно увеличиваться, из леса выскочил всадник на черном коне. Один из разведчиков появился чуть в стороне от центра дуги построения, поэтому по шеренгам прошла волна команд о смене позиции. Хотя маневры среди шеренг и проводились перед сражением, но пара пробных прогонов не сделало из вчерашних мирных жителей опытных тяжелых копейщиков. Поэтому разворот войска проделали очень медленно и под звук непрекращающихся матершинных команд сержантов. Когда на пустыре перед защитниками появились первые кочевники, защитники города на взгляд Тельзара, стали напоминать соединения регулярной армии, готовой к бою. Поэтому бывший охотник занял неспешно свое место в первой шеренге ополченцев и сравнял поднятый щит с соседями.

Два десятка степняков, которые преследовали удирающего одиночку, видимо, не сразу осознали всю ситуацию. Промедлив не более десятка вдохов, они с гиканьем преодолели две сотни шагов, отделявших первую шеренгу обороняющихся от леса, и размахивая над головой своими излюбленными хайтами, врезались в самый центр построения. И чуда, как на то рассчитывал главнокомандующий, не случалось. Кочевники даже в таком малом количестве смогли подмять под себя три из пяти рядов вчерашних стражей порядка. Но те, кто остался на ногах, смогли прямыми копейными ударами отогнать оставшуюся в живых пятерку всадников. Остальные же теперь покоились в кампании своих лошадей, безвольными трупами распластавшись на влажной земле. Строй откатился еще на пару десятков шагов, оставив перед собой преграду из мертвого мяса.

Время шло, и выходцы с равнин по одному на каждый удар сердца, выныривали из темноты зеленой ограды. К пятерке прибавилось десять, к пятнадцати — двадцать, на пятом десятке Тельзар прекратил счет из-за мешающему математическим наблюдениям гарцеванию степных коней. Кочевники будто красовались и играли на публику, которая линейными рядами растянулась перед ними. Хотя каждое их движение сопровождалось харкающими словами, среди которых опытный наемник распознал несколько ругательств, но на защитников столицы это особого впечатления не произвело. Они с настороженными лицами следили за растущим стадом противника, закрутившим свой излюбленный прием — водоворот. Попадая в постоянно движущуюся окружность, лошадь успевала набрать достаточную скорость, при выходе из него, продолжать забег на том же ускорении. Так поступили и сейчас.