In vino veritas

— Выпей,— приказал Терренс, но, увидев что я так быстро замотала головой, что он чуть не опрокинул нечто, припугнул:— Или сам волью это в тебя.

— Это отрава!— прорыдала я и плотно сжала губы, показывая, что не собираюсь пить.

Я вроде бы хочу умереть, но явно не таким способом. Хочу быстро, безболезненно, а тут кто знает, какие последствия будут после этого напитка.

— Это лекарство,— поправил он меня, опять усаживая на кровать.

Ну, и осуществил свою угрозу: заставил открыть рот, легонько пощекотав меня за живот, и быстро влил содержимое в рот. Мне не оставалось ничего иного, кроме как смириться с неизбежностью и выпить все до дна под строгим надзором мужа, не дававшего схалтурить и выплюнуть эту гадость, оказавшуюся на вкус еще более противной, чем на запах.

— Сейчас станет лучше,— нежно улыбнулся он мне, погладив по волосам. Следующие слова он проворчал про себя:— Это же надо было довести себя до такого состояния!

Получасом назад я бы искренне возмутилась за такие слова и принялась бы обвинять во всем Эмбер, минутой назад я бы просто зарыдала еще сильнее, жалея и одновременно обвиняя себя, что из-за меня ничтожной рушится крепкая семья, ну а сейчас мне было просто все равно, что, где и как происходит. Пройди рядом со мной какой-нибудь жутко шумный бой, с применением катапульт и звонких мечей, не заметила бы. Казалось, что я сплю, но в то же время, пусть и мутно, но осознавала, что происходит вокруг.

— Ну, вот, а то все говоришь, что побью, отравлю,— тихо рассмеялся Терренс, укладывая меня на кровати, еще и подушечку удобно подложил.

Ответить я просто физически не могла, да и вообще не хотела. У меня не было никаких желаний, никаких эмоций, никаких сил... Внутри была приятная пустота.

— Кажется, мы с тобой переборщили с успокоительным,— продолжил он, не обращаясь ни к кому.— Но, может, так даже лучше.

Послышались отдаляющиеся шаги, а через несколько минут кровать опять прогнулась под чужим весом. Почувствовала, что где-то далеко, может, даже в другой жизни, за тысячу лет и километров отсюда, кто-то прикоснулся к ноге, которая тут же отозвалась неприятной болью. Но это было так далеко, что я даже не поморщилась, лишь довольно улыбнулась.

Хорошо-то как!

— И что вы не поделили с Эмбер?— каким-то обреченным, но ничуть не злым голосом поинтересовались у меня. Он, думаю, понимал, что ответить ему сейчас просто не смогу, потому и продолжил, не дожидаясь моей реакции:— Право слово, как две курицы! Ты жалуешься на нее, она жалуется на тебя...

Следующие несколько часов помню очень смутно, кажется, я даже на некоторое время умудрилась потерять сознание, хотя продолжала отчетливо ощущать все происходящее вокруг. Помню, как Терренс что-то сотворил с моей ногой, отчего боль сначала стала просто невыносимой, а потом резко пошла на спад. Помню, как меня избавили от всех вещей, отчего сразу стало прохладно, но я даже не поежилась, продолжила лежать и радоваться долгожданному спокойствию. После этого по бедрам прошлось что-то мокрое, бережно оттирая с моей кожи липкую жидкость от чая, который на меня пролили, казалось, целую вечность назад, а не получасом ранее.

Когда мое тело закутали в теплое одеяло, в комнату вторгся одновременно со скрипом двери еще один голос, женский:

— Мальчик мой, что ты с ней сделал?

— Я же просил не заходить,— после этих слов отдаленно почувствовала, как меня погладили по голове.

— Я беспокоилась за девочку,— оправдывалась женщина.— Хотела убедиться, что с ней все хорошо.

— Не стоило. Как там Эмбер?

— Спит. Еле-еле смогла ее уложить, все это время она плакала. Обиделась на тебя, что пошел успокаивать не ее,— усмехнулась она.

— У этого чуда истерика была посерьезней,— меня погладили по щеке.— Не хотел, чтобы она наложила на себя руку.

— Я очень рада, что ты не стал злиться на нее. Шейна этого не заслуживает, она — девочка хорошая.

— И поэтому ходила с ножом и обрезала волосы Эмбер?— теперь уже усмехался мой жених.

— Эта маленькая егоза тоже не без греха. С такой злостью смотрела на твою женушку весь вечер, пока думала, что я не вижу! Да и чай-то пролила не случайно, что я, дура, чтобы не заметить этого? Хотела потом тебе рассказать о поведении дочери, да только не успела. Сам знаешь, что произошло.

— Моя девочка способна на злость? Не верю! Герда, ты же знаешь ее: она на такое просто не способна!

— Как знаешь, меня глаза не обманывают.

— Иди-ка лучше к ней, а не неси тут чушь. Спокойной ночи.

На этот более чем странный разговор закончился. Я чувствовала, что он был очень важным, но никак не могла поймать нужную нить и понять, что все-таки произошло, да и не особо старалась: в голове была пустота, не способствующая здравому мышлению. Лучше подумаю, когда приду в себя.

Дальше в течение нескольких часов была почти полная тишина, слышалось лишь ровное дыхание спящего рядом мужчины, но и оно не могло вывести меня из полузабытья. Не могу точно сказать, спала я или нет, потому как всю ночь картина не менялась: чувствовала, как мое тело крепко обнимали, мне становилось от этого теплее даже в таком отрешенном состоянии.

Даже если не спала, то отдохнула я очень даже хорошо. Наутро, когда способности мыслить и двигаться стали потихоньку возвращаться, я, сладко потягиваясь, чувствовала себя чуть ли не самым счастливым человеком на свете. События вчерашнего вечера уже не казались такими ужасными, наоборот, казалось, что они произошли очень давно. Мне было уже все равно, что наговорила мне Эмбер, как она меня крупно подставила отрезанием своих волос, ну а страх, что за это меня накажут, исчез.

Если бы Терренс хотел сделать мне что-нибудь плохое, сделал бы это еще вчера, когда я была в невменяемом состоянии.

Осторожно, чтобы не разбудить, повернулась к нему лицом и улыбнулась, рассматривая спящего мужа. На душе было так хорошо, так спокойно, что я просто не способна была выплеснуть все то раздражение, что копилось во мне многие дни и которое временно рассеяло вчерашнее успокоительное. Обижаться за недоверие сейчас просто не могла, он и вправду переборщил с лекарством. По моим прикидкам, доза в такую бутылочку подошла бы как минимум трем взрослым мужчинам. Хорошо хоть нет неприятных последствий!

В комнате царил полумрак, ведь солнце еще не успело подняться над горизонтом и возвестить начало нового дня, это я очнулась ни свет ни заря, как только действия той гадости, которой меня напоили, стало слабеть. Я все еще ощущала как сквозь вату, но уже не лежала как безвольная кукла.

Сначала хотела разбудить мужчину, а потом передумала. Пусть спит, время еще раннее, да и мне сейчас очень не хотелось заводить разговора. Так и лежала несколько часов, уткнувшись носом в его шею, изредка немного меняла положение тело, когда становилось неудобно, и кожей чувствовала, как мерно бьется его сердце.

Часы громко отбивали секунды, каждый звук эхом, давя на нервы всех присутствующих, разносился по небольшой уютной гостиной, уставленной несколькими очень удобными креслами и диванчиками. Все трое присутствующих, включая меня, казались крайне спокойными, хотя, готова поспорить, в душе у всех нас было далеко не так тихо.

Я была недовольна присутствием неожиданного гостя и те, что Терренс даже не подумал меня предупредить об этом. Непутевый муженек сидел рядом со мной, крепко сжимая мою ладошку, этим-то и выдавал он свое раздражение текущим событиям, вот только я никак не могла понять, что именно ему не нравится. Вариантов может быть много: от неприятных воспоминаний прошлого вечера до непереносимости этого самого гостя, который задавал слишком личные вопросы. Мозгоправа же нервировало то, что я за час с лишним беседы не дала ответа ни на один из них, как бы меня ни пытались разговорить, уверить, что он — лекарь, а, значит, ему можно доверять.

— Ваша Светлость, может, вы оставите нас наедине? Ваша жена смущается присутствия постороннего в беседе.

Крепко сжала руку мужа. Не бросай меня с этим ненормальным, которому самому требуется лечение мозгов!

Лекарь, что б его! Профессионал! Да извращенец он какой-то, право слово! Остаться со мной наедине? Да как оно вообще мог додуматься до такого?! Если меня что-то и нервирует, так это его присутствие! К мужу уже более-менее привыкла, хотя вести с ним такие задушевные беседы все равно бы не стала. А этот наглец думает, что я ему сейчас раскрою все свои мысли, сокровенные желания, страхи, переживания! Да я его вижу первый и, надеюсь, последний раз в жизни, он мне никто!

— Уверен, это будет лишним. Продолжайте.

Староватый на вид мужчина сглотнул, кинув на меня странный взгляд.

Ах, да, я же ему карьеру рушу. Насколько я уже успела узнать, он — лучший в своем деле на наших землях, даже проработал в молодости во дворце короля придворным лекарем-мозгоправом, на его счету с десяток вылеченных от сумасшествия и прочих расстройств людей, а тут я такая упрямая возникла. Вот не буду разговаривать с ним!

— Миледи, что вы чувствуете, когда видите вашу падчерицу?— в который раз задал он этот вопрос.

Увы, ответа на него опять не последовало, но определенного результата они добились: я заговорила.

— Я устала,— сказала, повернув голову к мужу.— Можно, он уйдет?

— Можно,— улыбнулся мне он в ответ.— Но только последний вопрос,— он посмотрел на гостя.— Вы поняли, как не допустить больше срывов?

— О, да, да, конечно, понял, милорд!— радостно закивал мужчина, почувствовав, что еще не все потеряно и ему-таки заплатят положенную сумму.— Вашей жене необходимы периодические эмоциональные разрядки, чтобы все ее чувства подолгу не накапливались, и вероятность срыва была намного ниже.

— Какие именно нужны разрядки? Что надо делать?

— Да что угодно, лишь бы при этом выделялись сильные эмоции. Положительные, надо заметить, эмоции, иначе станет еще хуже.

— Например?— не унимался Терренс, продолжая расспрашивать.

Мне захотелось подергать его за рукав, прямо как делала в детстве с папой, пытаясь его отвлечь от дел.

— Радуйте вашу супругу почаще, дарите то, что несомненно вызовет у нее восторг, принимайте почаще гостей и следите, чтобы она общалась с ними, а не сидела в сторонке. Насколько я понял, простите меня за то, что скажу, но она очень нелюдима, а это совсем не хорошо! Очень советую, Ваша Светлость, побольше говорить с женой.

— Это все?— спросил муж, после того как мозгоправ замялся и стал нервно кусать губы.

— Простите за дерзость,— пролепетал он в ответ.— Вы сами просите сказать! Очень хорошей разрядкой прослужит физическая близость.

Вот тут я немного потеряла лицо: покраснела и опустила взгляд в пол, чувствуя, как сгораю со стыда. Этот старикан совсем обнаглел! Как такое только можно предлагать?! Как он вообще посмел вмешаться в личную жизнь герцогской четы? Хорошо бы он промолчал, может, мой муж решил бы, что меня пока лучше не трогать, а так выхода нет!

— И еще, милорд. Это, конечно, не мое дело, но очень советую завести ребеночка, чтобы мыслей о самоубийстве не возникало.

Именно! Он полностью прав. Это не его дело!

Какой такой ребенок? О чем он вообще говорит? Я и так уже опять хочу жить, а вот ребенка определенно не хочу!

Кажется, мне опять нужно то чудодейственное успокоительное.

— Приму к сведению,— вежливо улыбнулся ему Терренс.— А теперь прошу покинуть мои покои.

Теперь я резко поменяла свое мнение. Пусть остается, я не буду против! Я не хочу оставаться одной с мужем после таких слов!

— И почему ты все время молчала?— усмехнулся он, не спеша вставать, когда мозгоправ покинул нашу компанию.

Я пожала плечами, внимательнейшим образом рассматривая орнамент на ковре. Казалось, еще чуть-чуть, и я смогу в точности повторить его на рисунке, не упуская мельчайших деталей.

— Ну же, не бойся, я ведь не съем тебя!

О, нет, не съест. Хуже! Он... он... воспользуется недавно полученным советом.

Упрямо сжав губы, встала и, надеясь на неожиданность, быстро побежала к его спальне, чтобы оттуда пробраться в свою. Я не особо следила за тем, что возникало на моем пути, так что пару раз споткнулась обо что-то и лишь чудом не потеряла равновесие, продолжая свой позорный побег с глаз своего мужа.

Не хочу его ни видеть, ни слышать, ни знать!

Как он только мог додуматься пригласить лекаря? Неужели не видел, что ближе к дню, когда действие успокоительного исчезло, я уже была почти полностью спокойна? Неужели не понял, что то, что произошло вчера — скорее исключение, чем правило? Где-то на задворках сознания забилась предательская мысль, что он хотел как лучше, но я упорно прогнала ее прочь. Даже если так, что вышло явно хуже всех ожиданий! Да и вообще, лучше бы себе и своей дочурке позвал мозгоправа, вот кому он нужен, а не мне!

— Шейна!— окрикнули меня, но я уже не слышала, потому как громко хлопнула дверью.

Через несколько секунд я уже оказалась в своих покоях и, недолго думая, побежала в единственное возможное укрытие: ванную. Там, к счастью, был замок, можно высидеть там некоторое время, пока Терренс не поймет, что я его не хочу видеть. Почему-то казалось, что он долго будет стоять и ждать, пока я открою.

Как знала! Дубасит сейчас несчастное светлое дерево, будто бы оно виновато во всех его проблемах. Спасибо хоть додумался делать это не со всей дури, ведь я стою, навалившись на эту самую дверь с другой стороны, прижав щеку к прохладному материалу и тяжело дыша. Думаю, я сумею обойтись без бесценного опыта падения на меня тяжелого предмета.

— Открой, пожалуйста, дверь.

А сколько недовольства в голосе! Хихикнула, представив, как открываю дверь, глажу мужа по головке и прошу успокоиться.

— Тебе смешно? Давай, выходи, посмеемся вместе!

Думаю, как только я выйду, у него появится желание не посмеяться со мной, а как следует отшлепать за упрямство.

— Я с вами не разговариваю,— сообщила ему печальную весть.

— Как это не разговариваешь?— опешил он, даже прекратил терзать дверь.

Услышать ответ ему было не суждено: я была твердо уверена в своем решении и намеревалась придерживаться его так долго, как только смогу.

— Ты ведешь себя как маленький неразумный ребенок!

Ну и пусть, зато мое самодовольство счастливо! Да и вообще, он сам ведет себя как ребенок, только уже взрослый. Нашел новую интересную игрушку, и теперь прицепился к ней, то есть ко мне. Вечно крутится где-то рядом, а если не имеет возможности, непременно заставляет следить за мной кого-то другого.

— Сиди там, раз так хочется,— неожиданно выпалил он.— Других дел у меня, что ли, нет, кроме как заниматься избалованной девчонкой?

Ну, вот. Еще один повод держать на него обиду. 'Избалованная девчонка', значит? Вот, кем он меня считает?

Приложив ухо ближе к щели, услышала отдаляющиеся шаги, а потом и звук громко хлопнувшей двери. Вот это да! Разозлила я муженька, пошел, небось, то самое успокоительное пить. Захихикала, уткнувшись лбом в стенку, когда промелькнула мысль, что наша семья основывается на употреблении этого чудесного лекарства.