Мутные воды Рубикона

Мир после Апокалипсиса стал прост. Пища, Корабль, Станция, Врата, Материалы. На этих пяти китах держался новый мир Мобла.

В руках у раба были материалы. Более того, сам раб был материалом (Майро дважды пересчитал пальцы на его руках). Материалы должны быть в лаборатории.

Майро не мог сам отвезти раба на сушу. Оставить корабль на Тайля он боялся. Старый пень знал восемнадцать языков, мог в уме перемножать пятизначные числа, но часто, особенно под вечер, забывал свое имя. Про остальных нечего было и говорить. Эти недоумки отправят корабль ко дну в течение получаса.

Майро нажал грязную оранжевую кнопку с надписью "Риз" на панели управления.

— Зайди ко мне.

Через минуту самый сильный и вместе с тем самый смекалистый охранник стоял перед Майро пытаясь втянуть в себя висевший до колен живот.

Бычья морда Риза вытянулась, а округлившиеся глаза, не моргая, следили за каждым движением губ Майро.

— Слушай внимательно, Риз. Завтра ты сопроводишь одного человека на берег. Вы вернетесь в город и зайдете к Дамфу. Он подготовит материал к приемке в лабораторию. Прежде чем отправить раба к Ситу, надо выяснить, куда он спрятал записи Динка. Не забудь. Это очень важно. Бумажки отдашь Ситу и привезешь мне от него письмо. Пусть черкнет пару строк. Тебе все понятно?

Риз кивнул головой и повторил услышанное от начала до конца.

— Все верно. И не забудь про записи Динка. Кстати, ты ведь не хочешь всю дорогу тащить материал на себе?

Риз испуганно замотал головой.

— Я позаботился о том, чтобы он двигался своим ходом. Все, что требуется от тебя — держать язык за зубами.

— Но, он все равно не знает языка.

— Я имею ввиду, чтобы ты вообще не вступал в контакт с этим человеком. До встречи с Дамфом веди себя так, как будто ты один и рядом с тобой нет никого.

— Я все понял, капитан.

— Хорошо, иди. Не забудь, ни разговоров, ни жестов, будто рядом никого нет.

Прогулочная деревянная лодка, с чуть различимой выцветшей голубой надписью "Либерти" на облезшем борту должна была доставить Игоря к отправочному терминалу.

В бортах болтались пустые ржавые уключины, а сквозь щели между досок, десятками тонких ручейков внутрь лодки текла вода.

— Это вам вместо весел, — крикнул Тайль.

Майро широко улыбнулся и кинул сверху полутораметровую сосновую доску.

— Дальше поплывете сами. Тут не далеко. Хозяин завидует вам. Говорит, что сам большой любитель морских путешествий. Кстати, ковши под лавкой.

Это была ложь. Ковши давно плавали на середине лодки. Воды было по щиколотку, и она продолжала стремительно прибывать. Причем для того, чтобы законопатить щели требовалось немного ветоши и десять минут времени.

— Киньте пару тряпок. Я заткну щели, — крикнул Игорь.

Но его уже никто не слушал. Майро и переводчик исчезли. Охранник с бычьей мордой, а именно его Майро отправил провожатым, отвязал конец веревки от носа лодки и оттолкнулся от корабля.

— Прощайте, голодные людоеды. Желаю вам всем поскорее издохнуть, — сказал Игорь себе под нос, и чтобы не упасть в раскачивающейся на воде лодке сел на скамейку.

Через несколько минут воды набралось выше щиколоток, и они взялись за ковши. Наклоняясь, чтобы черпнуть воды Игорь чувствовал трупный запах, которым пропиталась лодка и поглядывал на удаляющийся корабль, пока тот, наконец, не скрылся за горизонтом.

Риз то греб, то отложив доску, помогал вычерпывать воду ковшом. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он победоносно скалился, обнажая редкий ряд кривых полусгнивших зубов, и медленно, тонкой струйкой выливал воду из ковша. Несмотря на языковой барьер и врожденную тупость, ему легко удалось донести до Игоря свою мысль. Он напоминал тот случай, когда Игорь попросил у него воды.

Сначала Игорь просто отводил глаза, стараясь держать себя в руках. Потом пытался заставить думать себя о чем-нибудь другом. Но в памяти снова возникал светлый квадрат окна в потолке и силуэт, застегивающий ширинку. Он вспомнил тошнотворное тепло мочи, стекающей по лбу, щеке и шее, ее отвратительный запах, заглушавший смрад мертвых тел.

— Не сейчас, — уже вслух повторял он себе, — Позже. Потерпи.

Но самолюбие без труда одолело разум. В голове перемкнуло.

Ковш с плеском упал за борт. Провожатый инстинктивно наклонился, чтобы поймать его. Игорь выхватил ржавую уключину и ударил ей охранника по затылку. Риз закричал и свалился вслед за ковшом.

Перед глазами появился лживый крупье, чуть приподнял цилиндр и хитро подмигнул. Игорь подмигнул ему в ответ. Нечестная игра бывает справедливой.

Игорь не собирался его убивать, просто циничная шутка Риза вывела его из себя. Однако, этот первый удар поставил его в более чем затруднительное положение.

Охранник вынырнул на поверхность, злобно зарычал и схватился за борт крепкими руками. Он был на полголовы выше Игоря, шире в плечах и намного сильнее. Шансы на победу, даже с уключиной в руках, в открытом честном поединке, с точки зрения математически, стремились нулю.

Игорь трижды ударил уключиной по скрюченным пальцам, вцепившимся в борт. Сбитые до кости пальцы разжались и исчезли, но через несколько секунд вновь появились с другой стороны. Игорь подскочил к ним и ударил снова.

Риз продолжал хвататься за борт, даже когда раздробленные пальцы превратились в подобие щупалец осьминога, и стало ясно, что с такими руками ему никогда не попасть в лодку.

Риз утонул, а Игорь продолжал затравленно крутить головой по сторонам, ожидая новой атаки. Еще четверть часа ему не верилось, что рука Риза исчезла в воде навсегда.

Никто не вычерпывал воду, и скоро лодку затопило на треть. Игорь бросил уключину на дно, и взял в руку единственный оставшийся ковш.

Монотонный труд скоро привел его в чувство.

Как и в случае с Динком, Игорь не считал утонувшего Риза человеком в полном смысле этого слова. Совесть не грызла, сожаления не выбивали скупую мужскую слезу.

Течение продолжало нести его все дальше.

Хотелось есть. На дне лодки лежал выпавший из кармана Риза початый тюбик с концентратом. Игорь дважды собирался бросить его в море, и дважды взяв его в руки, кидал обратно на дно лодки. В глубине души он сожалел о том, что случайно выяснил рецепт приготовления белковой субстанции.

От мыслей о еде становилось муторно, и Игорь первое время был даже благодарен дыркам в лодке, отвлекавшим от неприятных размышлений. Но четыре часа спустя его отношение к дырам в борту изменилось. От непрерывной работы разболелись руки и шея.

Он все чаще перекладывал потяжелевший ковш из руки в руку, и все менее ощутимым становился результат. Поясницу сковало, и каждое даже самое незначительное движение сопровождалось острой болью. Уровень воды в лодке медленно, но неуклонно рос. На глаза в сотый раз попался лежащий на залитом водой дне лодки тюбик Риза.

— Что ты наделал, дурак? — ругал себя Игорь вслух, с трудом опрокидывая ковш, — Воды в лодке могло быть вдвое меньше, а сил вдвое больше.

Течение продолжало усиливаться. Теперь лодку несло будто по горной реке, русло которой стремительно сужалось. Мелкие барашки росли, превращаясь в бурлящие пенные волны, раскачивающие лодку из стороны в сторону. Откуда-то спереди доносился нарастающий гул водопада.

Порыв встречного ветра вдруг оказался мокрым и морозным. Безмятежное бирюзовое небо резко контрастировало с ставшим вдруг черным океаном. Впереди, на горизонте, возникли силуэты белых скал. Игорь насчитал двенадцать вершин, складывающихся ровным полукругом.

Становилось все холодней, несмотря на то, что два солнца стояли в зените. Воздух стал мерзлым и резал легкие. На бурой воде появилась ледяная каша. Впереди, по обе стороны от лодки появились белые полосы. Полосы приближались и росли над водой, пока не превратились в отвесные ледяные скалы величественно возвышающиеся по обе стороны над широкой стремниной.

Погруженные по щиколотки в ледяную воду ноги онемели. Сиденье и борта покрылись коркой льда. Ледяной ветер жег кожу на лице и руках.

Лодку несло как щепку в водосточной канаве. Рев падающей воды рвал барабанные перепонки. Когда Игорь вылил очередной ковш мерзлой каши из лодки за борт и глянул вперед, то замер, пораженный увиденным зрелищем.

Река заканчивалась пропастью, в которую с ревом обрушивались миллионы тонн воды. Он уронил ковш теперь уже по-настоящему и сел в воду, не в силах оторвать взгляд от стремительно приближающейся буро-черной бездны.

Лодка оказалась на краю воронки и на мгновение замерла, свесив корму над пропастью. Игорь глянул вниз, но не увидел дна. Вода проваливалась в темную бездну, увлекая его за собой.

Часть третья.

Игорь лежал на спине и смотрел вверх. Горловина воронки стала маленькой светящейся точкой над головой. Сначала она уменьшалась, потом замерла и вдруг начала снова приближаться. Точка росла и становилась ярче и превратилась в белый луч, который упал широкой теплой полосой ему на ноги.

Только теперь Игорь почувствовал, как замерз. Луч двигался от ног к голове, и ему казалось, будто его медленно заносят с морозного зимнего воздуха в дом. Игорь попробовал повернуть голову, пошевелить рукой или ногой, но тело не слушалось.

Луч дошел до макушки и быстро вернулся обратно к ногам. Как только тепло исчезло с кончиков пальцев ног, Игорь смог отвести взгляд в сторону. Чувствительность медленно возвращалась.

Черное стекло, которое он принял за небо, съехало вниз. На тело хлынули потоки горячего наэлектризованного воздуха.

Он с трудом поднялся на ноги и посмотрел вокруг.

Небольшая комната, освещенная тусклым желтым светом, гудела и мелко вибрировала. За стеной работал электромотор, и что-то большое переехало с места на место. Коротко свистнул клапан, сбросив избыточное давление невидимого компрессора.

Лодка исчезла. Вместо нее за спиной стояла раскрытая капсула, со сдвижным верхом, из темного пластика. На широком дисплее несколько значков горели красным. Устройство напоминало компьютерный томограф, на котором ему в больнице смотрели легкие.

По ногам на пол стекала холодная морская вода.

Металлические рифленые листы пола, сшитые меж собой круглыми клепками, и дверные проемы с закругленными углами показались ему знакомыми. Кажется, он снова был на корабле.

Тело не слушалось. Он с трудом прошел несколько шагов, вышел в коридор и обнаружил шесть дверей. Пять из них были распахнуты настежь. Игорь заглянул в комнату.

Размерами и планировкой она здорово походила на каюту, в которой его держали на плавучем консервном заводе Майро. Узкая кровать у стены точно была застелена бельем. Серое ковровое покрытие под ногами было сравнительно чистым. Железные и пластиковые панели на стенах бледно мерцали в красном свете ламп.

В стене справа было черное окно. Игорь сложил руки козырьком и прислонился к стеклу, пытаясь разглядеть, что там снаружи. Черный круг вдруг вспыхнул изумрудным светом. В воздухе слева от него повисло объемное чуть зеленоватое изображение человеческой фигуры. Женщина в белом халате приветливо улыбалась.

Игорь вспомнил Дениса.

"... они подключились к моему мозгу. Я очнулся от боли голый подвешенный в воздухе на каких-то проводах и спицах с толстым кабелем входящим в правый глаз. Потом начались видения. И они все время наблюдали за мной, за тем, что я чувствую, что думаю и как себя поведу".

Игорь коснулся обоих глаз, чтобы убедиться, что они на месте. И тут же убрал руку. Какой смысл пытаться что-то выяснить во сне.

— Вы все-таки добрались до меня.

— Скорее вы добрались до нас.

Мягкий женский голос шел откуда-то с потолка.

— И что теперь?

— Ничего. Вы коснулись экрана и вызвали меня. Я к вашим услугам.

— Мне не нужны ваши услуги. Выпустите меня.

— Вас никто не держит.

Игорь подошел к фигуре вплотную и просунул руку сквозь изображение.

— Я предпочел бы говорить с живым человеком.

— Знаю. Но, к сожалению, это невозможно. Если хотите я могу отключить изображение и оставить только звук.

— Где я?

— Сектор "В" четыре. Шестая каюта.

Каюта, черт бы ее подрал. Значит он по-прежнему на корабле. Но на сгнившей галере Майро воняло как в общественном туалете и не было электричества.

— Вы немного не в себе. Советую вернуться в кровать.

— Да. Спасибо. Здесь нет ничего поесть?

— Овсяная каша и чай с лимоном.

— Отлично. Это предел моих желаний.

— Я с удовольствием приготовила бы кашу и чай для вас, но могу только подсказать, как это можно сделать. В секторе "Д". Прямо по коридору и направо, вниз расположена кухня корабля. Надо взять из сушилки поднос, поставить на него тарелку и стакан и поставить на стойку под автоматом питания.

— Хорошо. Спасибо. Кстати, а куда делась лодка?

— Понятия не имею.

— Ладно.

Женщина кивнула головой, улыбнулась и исчезла. Шум динамиков замолк.

Коридор показался ему знакомым. Сектор "Д" был кают-компанией корабля.

На полу лежало красное ковровое покрытие с коротким, приятным на ощупь ворсом. Бледно серебристые алюминиевые панели стен были сшиты строчками аккуратных круглых клепок и украшены сложным пластиковым орнаментом.

"Индустриальный ампир" — так можно было охарактеризовать внутреннее убранство помещения.

Автомат питания выдал ему порцию овсянки и стакан чая с двумя ломтиками лимона. Чай был сладким, а вода в нем, как и положено, без цвета, вкуса и запаха. Игорь вспомнил о доме и о том зимнем вечере, когда на его электронную почту пришло первое злополучное письмо с видеозаписями.

Ужин разморил его. Он перестал думать о лаборатории и жестоких экспериментах. Рано было делать выводы. Возможно, все не так и плохо. Он жив и даже, кажется, здоров. Остальное — детали, которые могут подождать до завтра. Развалившись в кресле, Игорь заснул.

Во сне женский голос летел откуда-то из темноты.

— Есть старинная восточная притча. Однажды, Ли приснилось, что он бабочка. Он порхал целый день с цветка на цветок, а к вечеру устал. Присел отдохнуть на листок и заснул. Ли проснулся в своей кровати, и с тех пор он не знает, то ли он человек, которому приснилось, что он бабочка, то ли он бабочка, которой приснилось, что он человек.

Иллюзия или реальность — все это имеет смысл до тех пор, пока ты способен переходить из одного состояния в другое. А если нет, то какая разница?

И я тебе скажу еще одну вещь...

— Заткнись. Хватит.

Игорь подскочил и сел на край кровати.

На следующий день Игорь обследовал новое место своего пребывания вдоль и поперек.

Перегородки, каюты, пункт управления. Это определенно был корабль. Вдоль стен помещения тянулись цветные шланги, пот которым шумно бежала неизвестная жидкость. В каждой комнате находился такой же экран связи с операционной системой, как тот, что был в его каюте. Единственная запираемая и запертая дверь преграждала вход в шестую каюту. Дверь точно не могла быть входной, если только там не было люка в полу или в потолке.