| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ну а пока в крепости и городе сформировали гарнизон. На рейде города из кораблей эскадры остались только "Крузенштерн", "Херсонес" и "Триумф". А все три "леди", "Надежда" и "Россия" отправились к Батуми. Так сказать, людей посмотреть, себя показать. Ну, в смысле произвести разведку бывшей колонии Ло-Вати, разрушить турецкое мореплавание в том районе, ну и продемонстрировать флаг. Ну а вместе с большими кораблями на рейде Сухуми остались и трофеи. Несколько торговых кораблей, для которых набирали команды, включая и из числа местных. Ну и, бывшая родосская, в смысле ордена госпитальеров, или ионитов, галера. Вернувшая своё название "Санта-Анна". Под командованием рыцаря этого ордена Ги де Бланшофа[3]. Который попал в плен к туркам, когда их галера оказалась захвачена последними. Ну и оказался гребцом на этой галере. Ну а теперь стал её капитаном на службе компании. И вместо лат, теперь, облачённый, в турецкий кольчужно-пластинчатый бехтерец и с турецким же коническим шлемом на голове. Называемым ерихонка. Дополняли его снаряжение ещё наручи и наколенники. Ну а из вооружения он получил турецкую же саблю. Согласившись, на оклад капитана, послужить компании. И теперь его галера, которая пришла сюда из, как говорили его наниматели, Геленджика, за помощью, служила для охраны рейда Сухуми. При этом вышло так, что формально граница, между княжествами Мингрелия и Абхазия, проходила по реке Псырсцха. А западная граница Абхазского княжества проходила по реке Бзыбь. При этом западнее в районе города Гагры находились владения уже независимых от рода Шервашидзе князей. И там жил народ имевший название джигеты. И только такая бывшая генуэзская фактория как Никопсия, или Новый Афон, оказались в зоне доступной для пришельцев. Что тут же привлекло их интерес. И эта фактория так же была обследована и занята. И там был оставлен пусть и небольшой, но гарнизон. А над Новым Афоном был поднят трёхцветный флаг компании.
Ну а у Конева появилась ещё одна проблема. После захвата Сухуми, вокруг города стали замечать конные разъезды. А потом, на восточном берегу Чанба, что протекала восточнее города, появилась группа всадников, под разделённым прямым золотым крестом, на четыре, по диагонали, сине-красных поля, флагом. Пришлось и Коневу облачаться в доспехи, а как ещё в это время показать, что ты в авторитете, садиться на своего жеребца. Чай, не на бой едет, это в бой надо на кобыле или мерине, чтобы жеребец, почуяв кобылу, строй не развалил. А сейчас, как говориться, понты были дороже денег. Брать, с собой, соответствующее число всадников, включая и капитана галеры, и под имперским, красным, с золотым двуглавым орлом, знаменем ехать, в буквальном смысле, на стрелку. С, как оказалось, представителями мегрельского князя Вамеха II Дадиани. Ну конечно первое что они потребовали, что бы им вернули их город и крепость. Пришлось Коневу поручить переговоры Ги де Бланшофу. Только буркнув, что ему не чину разговаривать с посланцами. А говорить он будет только непосредственно с князем. Которого видит союзником, и приглашает на переговоры. О чём рыцарь ордена ионитов и стал договариваться с посланником грузинского князя. О прибытии князя Дадиани на борт корабля, который подойдёт к побережью, недалеко от Зугдиди, столицы Мегрельского княжества. Так как у регента нет времени, на то что бы ждать князя в Сухуми.
И это сейчас между Зугдиди и Сухуми километров девяносто. И на машине за час, с небольшим, проехать можно. А на коне, да туда и обратно, это как минимум несколько дней ждать. И Конев на "Триумфе", в сопровождении "Санта-Анна", отправился, по морю, к ближайшему к Зугдиди побережью. Где и состоялась встреча с князем Липаритом Дадиани[4]. Правда, переговоры прошли не на борту корабля, а на берегу. Где разбили шатёр, в котором мегрельский княжич пытался доказать Коневу, что они им должны. Должны стать союзниками, а посему должны отдать их город и крепость Сухуми, должны помочь в войне как с абхазами, завоевав их для Мингрелии, так и с тем, чтобы помочь выйти княжеству, из-под контроля Имеретинское царство. А за это они так уж и быть разрешат компании торговать у них. После уплаты всех налогов.
В ответ Конев был согласен отдать город, оставив только крепость своей экстерриториальной торговой факторией, но при условии, если мегрельские князья, завоевав, самостоятельно, Абхазию, позволят там создать четыре экстерриториальных торговых фактории, на местах бывших генуэзских. При этом Конев готов был видеть, в Мегрельских князьях, союзников. Но только союзником против турок. Не собираясь встревать в местные дрязги. Готов был торговать, в том числе и выкупая пленников[5] и не только. Сообщив, что они готовы, приобретать большое количество товаров, включая такие как древесный уголь, древесина, нефть, селитра. Хотя, в общем, ни о чем конкретно, с мегрельским князем, договориться не получилось. И "Триумф", с "Санто-Анной", вернулись к Сухуми. Куда очень скоро подошли и "Россия" со шхунами. Приведя ещё несколько трофеев. Две фусты и несколько парусных, бывших турецких, торговых кораблей. Как оказалось, возле Батуми, случился морской бой, с находящимися, в захваченном турками, порту четырьмя фустами. Две из которых после него оказались в таком состоянии, что их сожгли, сняв всё ценное и забрав пленников и освобождённых гребцов. Ну и прихватив, как находящиеся в порту корабли, так и те, что перехватили во время похода, рейдеры вернулись в Сухуми.
И дав экипажам, пришедших рейдеров, отдохнуть эскадра направилась к Керчи, так и не договорившись с мегрельскими правителями. При этом главным, в Сухуми, остался Ги де Бланшоф. В распоряжении которого остались галера, две фусты, пара торговых кораблей, с экипажами, и рота из числа местных. В качестве гарнизона Сухуми. Также, в его ведение, оказались ещё и Хоста, Сочи и Адлер. С их гарнизонами. Ну и ему же было поручено восстановить факторию в Новом Афоне, за счёт использования труда пленных турок. Обеспечив эти фактории гарнизонами. По сути, де Бланшоф, возглавил службу безопасности компании. Объединив, под своим началом, все доступные фактории на Кавказе. А также, ему был дан наказ, стараться с христианами в бой не вступать. А всех переговорщиков направлять в Крым. Одновременно вербуя местных для войны в Крыму. Всемерно способствуя торговле, ну и немедленно вызывая помощь, если что-то пойдёт не так. Как-то сомнений в том, что соседи попробуют проверить пришельцев, на их силу, не возникало. А значит, образцово показательной порки того, кто нападёт первым, было не избежать. Хотя Конев и понимал, что сильная власть, в этом регионе Грузии, ему была бы более выгодна. Но возникал вопрос, кто это будет. Ну а пока, Ги де Бланшоф занялся восстановлением укреплений Сухуми. А заодно, пользуясь гидрографией реки Гумиста, что обтекала крепость, с учётом её заболоченной поймы, с запада, было решено силами пленных построит мол. Так уж вышло, что непосредственно в устье реки, южнее крепости Сухуми, глубина была большая. Но, буквально несколько южнее, река, своими наносами, образовала длинную и относительно узкую отмель. Образуя подобие удобной пригодной гавани. И строительство там мола позволяло создать, напротив южной стены крепости, полноценный порт. И этим было решено заняться.
3
Возвращение эскадры в Тмутаракань, а потом и Керчь, не оказалось триумфальным. На обратном пути попытки договориться с князьями Шервашидзе, правящими в Абхазии, не увенчалась успехом. Хотя флот и простоял день на рейде Гудауты, являвшейся, по сути, портовым городом столицы Абхазского княжества, в это время, города Зупу. Известного сейчас как посёлок Лыхны. Что находиться севернее Гудауты. Эти абхазские князья, уверенные в своей силе, не только отказались разместить, на своей территории, иностранные фактории, но и даже отказались разорвать свой союз с турками, выдав бежавших к ним турок. Да и ещё потребовали вернуть им, и Новый Афон, и Сухуми. А владевшие Гаграми и Алахадзы, уже местные князьки, потребовали не только что бы им за это хорошо заплатили, но и что бы русские стали их союзниками. Завоевав для них всё побережье от Адлера и до Сухуми. В общем, по сути, экспедиция вернулась ни с чем. Единственным полезным приобретением стало то, что турки лишились возможности нанести удар с этого направления.
При этом два самых больших корабля пришлось оставить в бухте Геленджика. Так как мелководье Керченского пролива не позволяло им базироваться ни в порту Керчи, ни в порту Тмутаракани. И забрав с собой те галеры, что смогли отремонтировать в Геленджике, но оставив там "Крузенштерн" с "Херсонесом", и этот отряд соединился с флотом в Керчи. Где, как оказалось, это время даром тоже не теряли. А вовсю пытались приготовиться к дальнейшим действиям. Так сказать, к освобождению территории Таврической республики.
И вот тут следует вспомнить, что населения самого большого из занятых городов, Азова, составляло всего тысячи три. Чуть меньше было население Керчи. Ну и порядка четырёх тысяч человек было население всех остальных городков княжества Тмутараканьского. Которые выставили для ведения войны отряды стражи, размещённые в городах, и отряд де Гизольфи. Правда, в ходе операции, удалось освободить, более пяти тысяч, бывших рабов на турецких каторгах и фустах. Что присоединились к освободителям. Ну и порядка шести сотен человек, из местных адыгов, согласились наняться наёмниками, для войны против турок. Чуть больше от этого числа, присоединилось и бывших турецкоподданых, внезапно вспомнивших, что они и не турки, и вообще не мусульмане. Но служивших, в основном, матросами на торговых кораблях, носивших государственный флаг. И это помимо чуть более тысячи человек, попавших в это время, оказались все доступные человеческие ресурсы нового государства. При этом обстоятельства вынуждали на этом этапе войны задействовать все силы. Включая и тех, кто попал в это время. Хотя, в перспективе, и планировалось вывести всех гражданских специалистов из области ведения боевых действий. А ведь даже подростки, для этого времени могли служить преподавателями, в существующих университетах. Нет, кампания уже получила несколько кораблей, включая и три боевых, и имела почти полтысячи наёмников. С учётом экипажей кораблей. И их тоже можно было бы задействовать. Но охрану факторий на Кавказе никто не отменял. Особенно при условии, что там с местными договориться, ни о мире, ни о дружбе, ни о торговле, не получилось. Хотя какие-то товары, плюс наёмки, для войны с турками, и шли.
Но не хватало не только людей. Всё острее и острее становился вопрос, как с вооружением для них, включая защитное снаряжение, так и с банальными боеприпасами. Той же "селитре", ещё предстояло "вызревать". А пока сырьё для неё только собиралось в "селитряные ямы". А без селитры получение пороха и азотной кислоты было под вопросом. Чуть лучше, но и то не на много, была ситуация с ядрами. Да была налажена добыча железной руды. Да с Кавказа шёл древесный уголь. А из Азова привезли первые партии проданного ногайцами каменного угля. Да были построенные первые и неказистые доменные печи, по технологии китайских крестьян, шестидесятых годов, ХХ века. Где получили криничное железо и чугун, качеством не лучшего, чем получили эти китайские крестьяне. Но это позволяло хоть несколько восстановить потери ядер для орудий. Ну и начать вязать вязанки для картечи. Благо где, где, а в картечных пулях, наличие шлака в этих самых кусках метала, приближённой к сферической форме, на их качестве не сказывалось. Ведь, как известно боеприпасов бывает либо очень мало, либо мало, но больше не унести.
При этом самое лучшее, из полученного, железо, плюс металл, полученный из запасов на кораблях, шло на изготовление как огнестрельного, так и холодного оружия. Или же средств защиты. Так крупные цельные шайбы пошли на изготовление мягких доспехов, бригандин. Где на тканевую основу, из нескольких слоёв ткани, под них, и одного, но самого дорого материала поверх шайб, с помощью заклёпок крепились, с наложением друг на друга, стальные шайбы. Что давало, в общем-то, не плохую защиту от применявшегося в это время холодного оружия. И возможно стрел. Про огнестрельное оружие и арбалетные болты разговор тут был отдельный, но ни то, ни другое турки массово не применяли. А от стрел защита была, пусть и не идеальная, но вполне приемлемая. Так же в качестве защиты от стрел было налажено производство, из листового металла, причём не только стали, наплечников, которые к тому же стали местом, где крепились знаки различия в зависимости от звания. Ну и наручей, с поножами.
При этом основными образцами изготавливаемого оружия стали фитильные аркебузы и пистолеты. И, несмотря на то, что все кузнецы, причём не только из освобождённых гребцов, но и даже из пленных турок были собраны и им назначили задания, по изготовлению оружия, успели сделать всего пару сотен аркебуз и несколько десятков пистолетов. Хотя вот клинки из звеньев старых якорных цепей и делались. Правда, в первую очередь, такие клинки шли для оснащённых пистолетными стволами катаров. На которые так же шли и обломки поломанных местных клинков. Ну и свои материалы шли на изготовление пистолетов, для этих образцов вооружения, предназначенного в первую очередь для самообороны попавших, в это время, людей. При этом среди освобождённых гребцов удалось найти индуса, имевшего представление о фехтовании катарами. Нет, мастером клинка он не был. Но основы по пользованию этим видом оружия он мог дать. Хотя Конев и считал, что главным в таких катарах, были не клинки, а именно пистолеты.
Ещё одним перспективным видом вооружения, которым занимались, это оказались арбалеты. Со стальными дугами. Которые не получили распространение в этом регионе из-за того, что кочевники из-за низкой скорострельности не применяли арбалеты. А на Руси арбалеты, или как там говорили самострелы, со стальными дугами не получили распространение из-за того, что на морозе сталь становилась хрупкой. Но тут были не кочевники, да и русский морозы существовали несколько севернее. И сейчас, такие арбалеты, могли оказаться не плохой заменой нехватке огнестрельного оружия. Ну и удалось довести до ума тёрочные запалы для гранат. Что позволило провести удачные испытание гранат и начать производство этого против абордажного средства.
Ещё одним направлением подготовки боевых действий стали повозки. Включая сюда орудийные лафеты и передки, ну а также боевые возы и щиты, для создания "гуляй-города". При этом не мудрствуешь, лукаво, все имевшиеся, на кораблях, трёхфунтовые и большую часть шестифунтовых пушек перевели, из корабельных, в состав полевых орудий. Туда же перевели и шестнадцать двенадцатифунтовых пушек. Уже в качестве батарейных орудий. Заменяя эти орудия на кораблях срочно изготавливаемыми многоствольными скорострельными установками. Для самообороны от абордажей. При этом весьма сложная конструкция не прижилась. И было решено ограничиться быстросъёмными щитами, со смонтированными на них рядами стволов. Которые устанавливались на лафеты. А после выстрела щит с разряженными стволами снимался. Заменяясь на новый. А использованный относили к зарядной машинке, что позволяло, из-за стандартизации таких щитов, быстро перезаряжать стволы, вгоняя стандартный выстрел буквально одним движением рычага. При этом, для переводимых в полевые орудия стволов, стали срочно изготавливать полевые лафеты и зарядные ящики. Ну и очень много дерева, времени и усилий шло на изготовление боевых возов, ну и щитов, как для "гуляй-города", так и ручных щитов-павеза. Хотя всех этих уже изготовленных защитных мобильных средств и могло хватить на защиту двух десятков орудий.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
