Попавшие 3

  Ради чего?

  Не понимал Востриков этих людей. Если бы не обстоятельства, он бы на пушечный выстрел нее подошел бы к Зоне. Но так уж вышло... Утешало разве то, что недолго осталось тянуть лямку. Еще полгода, и перевод. Да, не в Москву, но Горький тоже красивый город. А главное — далеко от Зоны.

  Все, что случилось потом, было похоже на страшный сон. Сначала на дороге появился какой-то му.ак. Востриков так и не понял, откуда он взялся. Какой-то тип в странном наряде. Только что не было его, и вот он стоит, выставив перед собой руку. Водитель тоже заметил его, на автомате ударил по тормозам, да только остановить семитонную махину не так-то просто. А водила еще и руль вывернул, вот и повело машину юзом. И все равно она должна была смять незнакомца. Но не смяла. Она встала колом в метре от протянутой руки, как будто наткнулась на невидимое препятствие. Мало того — врезалась в это препятствие боком и только после этого окончательно остановилась — мотор заглох. Потом снова вздрогнула — это следовавший за ними "газон" врезался в бочину. Лейтенант все еще не понял сути происходящего, хотел было выскочить, наброситься на идиота на дороге, дать ему в морду, от души. Но дверь отказывалась открываться, как будто ее заклинило. И тут что-то сверкнуло среди кустов на пригорке. Востриков краем глаза заметил эту вспышку, но повернуть голову не успел. Пуля пробила лобовое стекло пятого класса защиты со смачным звуком, оставив в нем ровное отверстие с оплавленными краями. Не должна была пробить, но пробила! А потом вдребезги разнесла голову лейтенанта Вострикова, пролетела в конец салона и... с громким шипением растаяла. Востриков так и остался сидеть в кресле рядом с водителем, одной рукой вцепившись в ручку на двери, а другой — в серебристый контейнер.

  Намертво.

  Водителю повезло больше, но незначительно. Он смог распахнуть дверь и выскочить из машины, но его тут же срезала автоматная очередь из-за поваленного дерева...

* * *

  Саня уже давно понял, что ему не удастся "раскрутить" служивых, но упрямо лез на рожон:

  — Мужики, ну вы че, не люди что ли? Отпустите пацанов домой!

  — Заткнись, достал уже!— прошипел фиксатый.

  И лишь сильнее распалил Глушакова. Тот уже начинал считать, что, возможно, идея сорваться отсюда, крутившаяся в голове Макса, не так уж и плоха. А она точно крутилась — это было видно по его глазам. Знать бы еще, что он задумал?

  Можно было наброситься на охранников, забрать у них оружие... Правда, на переднем сидении находился еще один. Да и про водителя не стоило забывать... Ну же, Макс, хоть маякни, что ты задумал!

  Водила... нехороший человек, так резко надавил на тормоза, что Макса бросило по инерции вперед, а следом за ним улетел и Санька. Хорошо еще, что никаких острых углов на пути не попалось. Клинцов врезался в спинку водительского кресла — оно, спружинив, смягчило удар. Правда, налетевший на него Глушаков так саданул локтем в глаз, что искры посыпались.

  Охранники оказались проворнее: оба успели схватиться за ремни, свисавшие с потолка, повисли на них, размахивая автоматами, но не упали. Даже тогда, когда машина во что-то врезалась. Действовали они быстро и слаженно: первый бросился к дверям, распахнул их, второй выскочил, прикрываясь бронированной дверью, занял позицию, первый пристроился напротив, у второй двери. Зря они это сделали. Их убило одной пулей, которая прилетела невесть откуда. Сначала она прошила бронированную дверь, потом одну голову, следом — вторую, располагавшуюся на одной линии. И даже каски не помогли. Оба рухнули, как подкошенные, так и не произведя ни одного выстрела.

  Но не всем не повезло так, как этим. Лежа на полу, Макс и Саня слышали хаотичные очереди, лаконичные приказы, подбадривающий русский мат. Единственное, на что Максу хватило сил и воли, это сбросить с себя тощего и потому угловатого Саньку. Глушаков тоже не особо рвался лезть наружу, не поняв, что происходит.

  Впрочем, все закончилось так же быстро, как и началось. Щелкнул одиночный выстрел, и все стихло.

  Парни переглянулись.

  И тут раздались мягкие, но уверенные шаги.

  Они появились с разных сторон, обогнули задние двери, встали, положив необычное оружие на изгиб руки. Они были похожи, как близнецы братья. Правда, лиц не видно — маски. А потом появился еще один. У того было лицо, но какое-то блеклое, невыразительное. Разве что поражали его глаза — совершенно черные, бездонные. Он был одет в какой-то балахон с капюшоном, оружия при нем не было. В руке он держал знакомый серебристый контейнер. Взглянув на парней, он тихо, но вкрадчиво прошипел:

  — Конечная, выходим...

  Глава 9

  Нападение на конвой заняло не больше полутора минут. После чего у арестованных сменилось сопровождение, а перемещаться пришлось не на машине, но пешком. В остальном же ничего не изменилось. Хотя... Новые конвоиры определенно были опаснее предыдущих. Особенно настораживали черные глаза у их старшего. Точно такое же, как у Женьки Алексеева. Двое других были похожи на Храмовников, особенно своей отрешенностью от мира, от жизни. Да и оружие у них было необычное, хотя и не похожее на то, с каким пришлось однажды иметь дело Максу.

  У Саньки, которого то и дело подгоняли пинками и прикладами, ассоциаций возникло еще больше. Он вспомнил, как все начиналось. Тогда их, правда, было больше, и сопровождали их наемники, но принцип тот же: их гнали в неизвестном направлении вооруженные люди — не особо разговорчивые и заточенные под определенную цель.

  В том, что это было не спонтанное нападение, Глушаков почти не сомневался. Слишком слаженно, слишком все продуманно. И цели у нападавших были, в общем-то, поняты. Их не интересовало ни техника, ни оружие — ни того, ни другого они не взяли. Их не интересовал источник полезной информации — иначе они бы сохранили жизнь хотя бы одному военному. Нет. Им хватило минуты, чтобы сориентироваться и взять самое ценное, что перевозил транспорт: серебристый контейнер, в котором — Саня был в этом уверен — перевозился странный артефакт в форме шара. При этом то, зачем они взяли с собой парней, а не прикончили их на месте, оставалось для Глушакова загадкой. Вряд ли им нужны были заложники. Местность, по которой они передвигались, была пустынной. Когда на место происшествия прибудет группа быстрого реагирования, нападавшие будут уже далеко.

  В таком случае, на хрена они нужны были этим странным людям?!

  Вот что мучило Саню всю дорогу. Он не выдержал, рискнул спросить:

  — Мужики, куда вы нас тащите?

  Ответа он, как и следовало того ожидать, не получил.

  Они не пошли по дороге, а двигались вдоль нее по густо заросшей лесополосе. Решение вполне понятное и объяснимое: так их труднее было обнаружить. А поиски начались даже раньше, чем могли предположить парни, чей статус был теперь совершенно непонятен. Несколько раз по дороге туда-сюда проносилась тяжелая техника, а потом где-то рядом начали кружить вертушки. Когда один из бортов пролетал над лесополосой, конвоиры без разговоров повалили пленников на землю и накрыли их сверху своими телами. Зачем — Макс понял, заметив, как мимикрировал наряд навалившегося на него конвоира, приняв расцветку и структуру окружающей среды. При таком раскладе нападавших не то что с вертушки, но даже в упор невозможно было разглядеть.

  А вместе с ними и сопровождаемых ими парней.

  Когда Саня задал свой вопрос, Макс навострил уши. Его тоже интересовало — куда их ведут? Понятно — хотели бы убить, убили бы на месте. А раз нет, значит, зачем-то они им понадобились живыми. Он тоже приходил к выводу, что нападение на конвой не было случайным. И место для засады подобрано удачно, и сама операция проведена по явно не впопыхах разработанному плану. А это наводило на мысль о том, что где-то у военных сидел "барабан", который оповестил организаторов нападения и о появлении на объекте странных молодых людей, и о шаре, и о том, когда и куда их будут перевозить.

  Именно так все виделось Максу, знакомому с работой диверсионно-разведывательных групп. Все остальное было покрыто туманом неопределенности.

  Когда вертолет удалился, пленников снова погнали... Куда?

  Оказалось, недалеко. Сначала Саня и Макс узнали, что дорога, по которой они ехали, проходит вдоль того самого забора, отделявшего новую Зону Отчуждения от остального мира. От дороги его отделяла лесополоса, по которой двигался их небольшой отряд. Где-то она была шире, где-то уже, и, обходя препятствия в виде бурелома, они приближались к забору почти вплотную. Однажды Макс успел даже заметить часового, дежурившего на площадке башни. В тот момент у него даже не мелькнуло привлечь внимание служивого. Во-первых, это обязательно плохо бы закончилось, а, во-вторых, тот самый случай, когда из огня да в полымя. Горький опыт подсказывал, что одни других не лучше. Подумал он об этом позже и пришел к выводу, что поступил правильно. Крикни он — и его тут же прикончили бы. А так был шанс найти решение проблемы.

  А решать ее нужно было в любом случае. Куда бы ни вели парней эти странные люди, ничего хорошего это не сулило.

  Ситуация немного прояснилась, когда отряд спустился в овраг, заваленный всевозможным строительным мусором. Тип с черными глазами и серебристым контейнером в руке остановился возле катушки, на которую наматывается кабель. Пока один из конвоиров стерег парней, другой убрал кирпич из-под этой деревянной хреновины и откатил ее в сторону, открыв подземный проход, больше похожий на просторную нору.

  Саньке было не привыкать лазать по норам, хотя постоянно нервировала то и дело осыпавшаяся земля — никаких крепей здесь и в помине не было. К тому же идти приходилось, согнувшись в три погибели, путаясь в свисавших с потолка корнях. Прямым проход тоже не был. Он извивался сообразно своей приходи, какое-то время вел вниз, потом снова вверх. Саня был уверен, что возник он не по причине человеческой деятельности. Но и на самопроизвольный разлом это не было похоже. Оставалось только гадать, какая тварь его прорыла?

  В памяти всплыл образ Подземного Вора. Не хотелось бы снова встретиться с подобной животиной, пусть даже и при солидной охране.

  Шли следующим образом: впереди черноглазенький, за ним первый конвоир, в хвосте — второй, а между ними плененные парни. У сопровождения были мощные фонари, дававшие практически дневное освещение. При этом свет не резал глаза. Шли долго, нудно, лишь местами позволяя себе выпрямиться во весь рост, чтобы отдохнуть от длительной скрюченности. Чем дальше, тем труднее было дышать, пот застил глаза, легкие хрипели, в который раз напоминая Сане о том, что курение — зло. Макс чувствовал себя немногим лучше. Зато их провожатые даже не запыхались. Просто киборги какие-то!

  Наконец, впереди забрезжило светом, черноглазый раздвинул особо кучно свисавшие с потолка корни и первым выбрался наружу. За ним — все остальные. На этот раз они оказались на дне то ли глубокой воронки, то ли пересохшего водоема. Один из конвоиров поддел присыпанную землей трубу, которая оказалась стойкой металлической лестницы. Она была выдернута на свет и приставлена к отвесной стене. По лестнице страдальцы выбрались наверх и осмотрелись.

  Не было никаких сомнений в том, что они снова находились на территории Зоны Отчуждения. Теперь забор располагался за спиной, метрах в ста от воронки, а впереди простиралась местность, заросшая синей растительностью, над которой низко нависало красно-черное небо. Правда, все это было чуть в стороне, а прямо по курсу стоял обычный лесок с клочком привычного серого неба над ним. На общем синюшном фоне он казался чужеродным и вызывающим жалость.

  Отдышаться парням так и не дали, жестами и взмахами оружия погнали дальше, в сторону леса. Понять их было несложно — их могли заметить с вышек и поднять тревогу. Впрочем, конвоиры знали дело, шли не по открытой местности, а скрываясь от наблюдения за остатками кустарниковых зарослей, временами заставляя парней пригибать головы. Так, незамеченными, они добрались до леса, в котором и растворились для тех, кто мог заметить их с вышек. Где-то продолжали тарахтеть вертушки, но на территорию Зоны Отчуждения они не залетали.

  Снова шли в темпе марш-броска. Макс время от времени задирал голову, чтобы убедиться в том, что небо над макушками сосен не начало краснеть. Не нравилась ему эта краснота. Как, впрочем, и простиравшаяся под ней синева. Но нет — и небо было нормальным, и сам лес. Пахло сыростью и грибами, под ногами хрустела хвоя и сухие веточки редких берез. Однажды Клинцову показалось, что он даже заметил шмыгнувшую в кучу прелых листьев полевую мышь.

  Саня помалкивал, во избежание. Пообщаться с приятелем ему все равно не дали бы, а получать по хребту прикладом ради пары слов не хотелось. Поэтому он при малейшей возможности ловил взгляд Клинцова, и его глаза были красноречивее слов.

  "Куда нас гонят?"

  Макс пожал плечами. Он, на самом деле, не знал, а догадки к делу не пришьешь.

  "Может, рванем?"

  Саня косился на заросли, временами окружавшие группу со всех сторон. Шанс небольшой, но при определенном везении можно было рассчитывать на то, что сосны примут на себя пули очередей, которые последуют вне всяких сомнений.

  Макс покачал головой. Он помнил, как пуля, выпущенная из необычного оружия снайпера, с легкостью пробила и бронированную дверь, и две каски. Что ему дерево? Он и сам стрелял из подобного оружия, и знал, на что оно способно. А если у него еще и оптика соответствующая, то от стрелка невозможно было бы спрятаться даже за каменной стеной. К тому же сопровождающие все время были рядом, начеку. Был и третий аргумент: шар. Но это уже и вовсе из области фантастики.

  Неладное первым почувствовал черноглазый. Он остановился, подал знак следовавшим за ним, а те уже притормозили шедших на автомате парней. Слов не было, одни взгляды, но их хватило для того, чтобы конвоиры завертелись на месте, заводили стволами, как жалами. Они явно ощущали какую-то опасность, но понятия не имели, с какой стороны она пожалует. Впрочем, они быстро определились, и снайпер принялся вглядываться в выбранном направлении через оптику, подтверждая предположение Клинцова, что, да, это ТА САМАЯ оптика. А потом уже и он сам почувствовал, услышал, а потом и увидел...

  Это был необычный противник. Сначала Максу показалось, будто что-то мелькнуло за деревьями. Что-то мимолетное, размытое, смутно знакомое. Но длилось видение всего один миг, поэтому уверенности не было. Может, показалось? Потом был звук — хруст сосновых игл,— а следом за этим дернулась ветка куста. Но кто именно ее задел, Макс так и не разглядел.