Прозрение богов

Юло перевела взгляд на капитана Арна. Он стоял в полный рост, отдавая команды, готовясь возглавить атаку. Его поза, его голос — всё кричало о решимости и самопожертвовании. Он вел своих людей на верную смерть. Но впервые за долгое время её холодный, расчетливый разум столкнулся с чем-то, что не поддавалось простой логике. Желанием понять. Желанием доказать свое интеллектуальное превосходство не через уничтожение, а через разгадку. Она больше не видела в нем просто мишень. Она видела сложную, противоречивую переменную в своем уравнении. Переменную, которую она собиралась устранить, но сначала — понять.

Но понимания не было. Все её догадки упирались в пустоту.

Она вернулась к прицелу. Капитан Арн всё ещё был там, в поле её зрения. Он продолжал бой, укрываясь за камнями, отдавая команды. Её палец лег на спусковой крючок.

Нет смысла гадать. Пора заканчивать.

Юло снова навела прицел. Её палец лежал на спуске.

Она больше не испытывала удовлетворения. Теперь она испытывала нечто иное... уважение? Нет. Признание достойного противника. Тот, кто до самого конца ставил её в тупик, даже на краю неминуемой смерти.

Её последняя мысль перед выстрелом была обращена не к системе, не к Твердыне, а к нему самому, как к равному оппоненту в этой смертельной игре:

Мне... жаль.

Взгляд Юло впился в его фигуру. Мир сузился до перекрестия прицела и неподвижной цели в нем.

Она выстрелила.

..........................................................................................

Предрассветный ветер бил в лицо, неся с собой запах пыли и смерти. Капитан Арн стоял перед своими людьми, последними восемнадцатью, выстроившимися в хрупкую боевую линию. Он видел их лица — бледные, истощенные, но с непоколебимой решимостью в глазах. Они знали, на что идут.

— Вперед! — его голос прозвучал хрипло, но громко, разносясь по ущелью. — За Сарьер! За свободу!

Это был лозунг, в который он сам не верил до конца. Но сейчас эти слова были не идеей, а последним боевым кличем, сигналом к началу их последнего акта.

Они рванули из укрытия, ведя беспорядочный огонь по невидимым позициям Хищников. Вспышки выстрелов освещали скалы, эхо выстрелов грохотало, как барабанная дробь на их похоронах.

Арн бежал впереди, чувствуя, как каждый мускул стонал от напряжения. Его разум работал с неестественной ясностью. Он видел всё: как падает первый его боец, сраженный точным выстрелом с высоты. Как Риф, рыча, выпускает всю обойму в темноту, прежде чем его прошивает очередь. Он видел, как Лео, с окровавленным плечом, продолжает отдавать команды, пока не падает, сраженный снайпером.

Они покупают Тайре время. Каждую секунду. Эта мысль горела в нем ярче боли.

И тогда он увидел её. На скальном уступе, в лучах восходящего солнца, стояла Юло Йювати. Неприступная, безмолвная, как сама смерть. Их взгляды встретились через всё расстояние, через грохот боя, через облака пыли. И в этом взгляде он прочитал всё. Она не знала. Она не поняла его план.

Но было уже поздно. Слишком поздно для ликования.

Внезапно мир замедлился. Звуки стали приглушенными, как под водой. Он видел, как пули выходят из стволов его людей, видел, как Хищники бесшумно движутся для контратаки. И он видел, как мушка снайперской винтовки Юло нашла его грудь.

В этот последний миг перед финалом в его сознании вспыхнули образы. Не сражения, не тактические схемы. Лица. Молодой лейтенант, спрашивающий о раненом товарище. Мальчик в Ларише, которого он толкнул от лазерного луча. Тайра, исчезающая в черноте "дымохода". Лео, кивающий ему с пониманием.

Он не думал о Твердыне. Не думал о мятеже. Он думал о них. О людях.

"Простите, — пронеслось в его сознании. — Но это был единственный путь".

Он не услышал выстрела. Лишь почувствовал резкий, обжигающий удар в грудь, будто его ударили раскаленным ломом. Сила удара отбросила его назад, на острые камни. В последний миг рука Юло дрогнула. Она лишь нанесла смертельную рану, но не убила.

Он лежал на спине, глядя в пронзительно синее небо, где уже не было видно истребителей. Только солнце, поднимающееся над горами. Воздух выходил из его пробитых легких с тихим свистом. Боль отступила, сменившись странным, всепоглощающим спокойствием.

Он видел, как тень наклонилась над ним. Золотистые глаза с вертикальными зрачками смотрели на него без ненависти, без триумфа. С холодным, почти научным интересом.

"Интересный ход", — снова подумал он, и горькая усмешка исказила его окровавленные губы.

Юло что-то сказала, но он уже не слышал. Звуки мира угасали, заменяясь нарастающим гулом в ушах.

Последнее, что увидел капитан Арн, прежде чем тьма навеки поглотила его, — было не лицо врага, а далекое, чистое небо Сарьера. Такое, каким оно могло бы быть, если бы...

Мысль оборвалась. Но в его застывших глазах не было страха. Было принятие. Он проиграл сражение. Но в своем последнем маневре он бросил вызов самой логике системы. И, умирая, он знал — его смерть не будет просто строчкой в отчете. Она станет вопросом, который будет преследовать его победительницу. Вопросом, на который у неё никогда не найдется ответа.

Он был капитаном Арном. И он умер свободным.

..........................................................................................

Юло Йювати стояла над телом капитана Арна. Её винтовка была опущена, стальные когти втянуты. Воздух вокруг неё звенел от тишины, наступившей после последнего выстрела. Бой закончился. Восемнадцать тел лежали на камнях ущелья. Её Хищники уже проводили зачистку, методично проверяя каждого.

Её золотистые глаза были прикованы к лицу мертвого капитана. Она ожидала увидеть гримасу боли, страх, пустоту. Но его черты были спокойны. Почти умиротворенны. В уголках губ застыла та самая горькая усмешка, которую она заметила в последний миг.

"Тактический отчет: Цель "Призрак-2" (капитан Арн) ликвидирована. Сопротивление в секторе подавлено. Задача выполнена на 100%".

Мысленный отчет был отправлен в Твердыню. Стандартная процедура. Но внутри неё что-то буксовало. Обычно после ликвидации сложной цели она чувствовала холодное удовлетворение от решенной задачи. Сейчас же был лишь... осадок. Неприятный. Её главный враг умер... несломленным, лишив её триумф главного вкуса.

В этот момент её имплант принял тревожный сигнал. Она получила отчет от группы "Теней", посланной обыскать пещеру.

"Обнаружена узкая расщелина в конце туннеля. Признаки недавнего прохождения".

Юло на мгновение замерла. Её разум молниеносно пересчитал все варианты. Самоубийство, чтобы не попасть в плен? Глупо. Умереть под пулями её клана было... эффектнее.

И тут её отвлекло новое сообщение. Датчики "Теней" зафиксировали аномалию. Не на основном поле боя, а в колодце, в зоне, отмеченной на её картах как "непроходимые скальные образования".

Слабый, почти призрачный тепловой след. Несколько человек. Они не бросились вниз — они карабкались. Вверх, по практически вертикальной стене, в полной тишине. Этот ход... этот ход был в стиле Арна. Непредсказуемый. Иррациональный. Делающий то, что она считала невозможным.

Она отправила новый приказ:

"Тени", перебросьте одну группу к координатам 7-Дельта-Гамма. Настичь и задержать группу беглецов. Живыми".

Пересчет вероятностей. Основная группа: 18 повстанцев. Безумная лобовая атака. Периферийная группа: 6 тепловых сигнатур. Движение через непроходимый участок.

Вывод был очевиден. Атака Арна — отвлекающий маневр. Отвлечь всё её внимание на себя, пока малочисленная группа пытается скрытно уйти.

Но... зачем? Даже если этим шестерым удастся бежать, их шансы на выживание в пещерах ничтожны. А основная группа уже уничтожена. Бессмысленная жертва.

Или... не совсем бессмысленная? Что могло быть настолько важным? Что могли нести эти шестеро? План? Данные? Или... саму идею сопротивления? Но зачем? Даже если нескольким мятежникам удастся уйти, они ничего не изменят. Их лидер уже мертв.

"Ты пожертвовал собой, чтобы спасти тех шестерых. — подумала она. — Почему? Что в них такого ценного? Я найду их, капитан. Я узнаю твой последний замысел. И тогда твоё поражение будет абсолютным. Даже в смерти".

В этот миг она получила отчет от группы "Теней", посланной к координатам беглецов.

"Преследование невозможно. След ведет в глубину некартографированных пещер".

Они сбежали. Те самые шестеро, ради которых Арн принес себя и своих людей в жертву. Его последний ход увенчался частичным успехом.

Юло медленно опустилась на корточки рядом с телом, игнорируя кровь, покрывавшую камни. Её аналитический ум, лишенный эмоций, пытался обработать данные.

"Переменная "Арн". Поведение: иррациональное. Жертва основной группы (18 единиц) для спасения второстепенной (6 единиц). Тактическая неэффективность: 300%".

Цифры не сходились. Никакая логика, никакая военная доктрина не могла оправдать такого обмена. Это было... безумием.

И всё же... он сделал это. С холодной ясностью, приведшей его сюда, на эту казнь, под её прицел.

Чтобы отвлечь внимание.

Чтобы отвлечь внимание от тех шестерых.

Аютия вышла на связь, её голос был ровным, как всегда:

— Поздравляю с успешным завершением операции. Сверхправитель доволен. Требуется ваш возврат для дебрифинга.

— Подтверждаю, — автоматически ответила Юло.

Но она не двигалась. Её взгляд всё ещё был прикован к Арну. В её памяти всплыли его слова, перехваченные датчиками перед атакой. "Пусть наша смерть будет... неудобной. Пусть она заставит её помнить нас".

И он добился своего. Его смерть стала не "интересным ходом". Она стала... вопросом. Вопросом, на который у неё не было ответа.

Она подняла руку и медленно, почти нежно, провела пальцем по его виску, стирая пятно пыли. Жест был абсолютно чуждым для неё, инстинктивным, как если бы она пыталась нащупать трещину в идеально отполированной поверхности.

— Почему? — прошептала она так тихо, что слова растворились в ветре. — Ты был солдатом. Ты понимал эффективность. Это было неэффективно. Это было... человечно.

И в этот момент она осознала. Она, идеальный Хищник, продукт файской логики и философии Чистых, столкнулась с тем, что не поддавалось никакому анализу. С иррациональным, саморазрушительным, бессмысленным актом человеческого духа. И этот акт, эта "неэффективность", оказалась сильнее её безупречной эффективности. Она не смогла бы поступить так. Никогда. Он выиграл их последнюю дуэль — не на поле боя, а в её сознании.

Она встала, ее лицо снова стало непроницаемой маской. Но внутри что-то сломалось. Трещина прошла по самому фундаменту её мировоззрения.

"Подготовьте тела к утилизации", — отдала она мысленный приказ, разворачиваясь и уходя прочь, не оглядываясь. Она не стала перенаправлять силы на погоню. У них не было скального снаряжения, подъем же с помощью когтей стал бы простым самоубийством. Основная группа мятежников была уже уничтожена. Но она отдала мысленный приказ одному из легких истребителей проверить округу, разбросать тепловые датчики. Если мятежникам повезет выбраться, их обнаружат.

Она шла, чувствуя на себе тяжесть того спокойного, умиротворенного взгляда, который будет преследовать её вечно. Капитан Арн был мертв. Но его последний маневр — акт чистой, бескорыстной жертвы — продолжал жить. Как вирус, заражающий холодную логику системы. И Юло Йювати впервые за всю свою жизнь почувствовала нечто, отдаленно напоминающее сомнение. Не только в своей силе. В своей правоте.

..........................................................................................

Глубоко в недрах неизвестной системы пещер, куда вел тот самый "дымоход", царила влажная, давящая тишина, нарушаемая лишь падением капель и прерывистым дыханием шестерых выживших.

Тайра прислонилась к холодной стене, сжимая в дрожащих руках ствол автомата. Рядом с ней ютились остальные пятеро — самые молодые, самые ловкие из отряда, которых Арн выбрал для этого отчаянного побега. Они слышали отголоски боя — приглушенные взрывы, треск стрельбы, которая внезапно оборвалась, сменившись зловещей тишиной.

Они все знали, что это значит.

Парень по имени Элиан, бывший техник, первый не выдержал. Он сжал голову руками, и его тело сотрясали беззвучные рыдания.

— Они все... Лео... Риф... Капитан...

— Замолчи, — голос Тайры прозвучал хрипло, но с такой железной интонацией, что Элиан тут же умолк. Её лицо в полумраке фонарика было бледным и острым, как лезвие. — Они купили нам время своей кровью. Не смей расплескать его слезами.

Она встала, её движения были резкими, отрывистыми, будто она заново училась управлять своим телом.

— Мы должны двигаться. Сейчас. Пока Хищники не начали прочесывать пещеры.

— Куда? — прошептала одна из девушек. — Мы не знаем, где выход. Мы можем бродить здесь, пока не умрем от голода.

— Капитан знал, куда мы идем, — сказала Тайра, и в её голосе впервые прозвучала не просто решимость, а нечто большее — уверенность, заимствованная у погибшего командира. — Он не отправил бы нас в абсолютный тупик. Он изучал карты. Старые, еще со времен Второй Колонизации. Он говорил, что всё эти системы связаны. Мы должны найти текущую воду. Она выведет нас на поверхность.

Она говорила эту ложь с такой верой, словно сам дух Арна шептал ей эти слова на ухо. И эта вера передалась остальным. Они поднялись, стиснув зубы, заглушая боль и страх.

...........................................................................................

Их путь через подземный лабиринт был кошмаром. Темнота, скользкие камни, низкие своды, заставлявшие ползти по-пластунски. Но они шли. Каждые несколько часов Тайра заставляла их останавливаться, и они по крупицам съедали свой скудный паек — ту самую еду, что была спасена ценой жизней их товарищей.

Спустя двое суток, уже почти потерявшие счет времени, они нашли её — подземную реку. Её холодные, черные воды текли в неизвестном направлении.

— Вода течет вниз, — сказала Тайра, и в ее глазах вспыхнула искра. — Вниз — к равнине за горами. К диким землям. Туда, где нет солдат Твердыни.

Они шли вдоль реки ещё день, пока наконец впереди не блеснул слабый луч света. Не искусственный свет прожекторов, а тусклый, но настоящий свет дня.

Они выползли из расщелины у подножия гор, ослепленные солнцем. Воздух был свежим и пьянящим. Перед ними расстилались холмы, поросшие диким кустарником. Никаких следов Друзей Сарьера. Никаких истребителей в небе.

Они были свободны. Ценой, которая была слишком высока.

Тайра обернулась и посмотрела на темный провал пещеры, из которого они вышли. Ее лицо застыло в суровой маске.

— Они не просто погибли, — сказала она, и её голос был тихим, но полным неотвратимой силы. — Они стали легендой. Стали памятью. А мы... мы должны сделать так, чтобы эта память не умерла.

Она посмотрела на своих спутников — грязных, изможденных, но живых.