Товарищ Гроза - 3

Учитывая, что почерк всех моих 'акций' наверняка совпадёт с теми, что не так давно произошли в Минске, немцам будет нетрудно догадаться, чьих это рук дело. Я лучше лишние несколько железнодорожных составов на вокзале заберу, чем буду тратить время на риск из-за маленькой оружейной лавки.

Нет, можно, конечно, прийти и забрать скрытно только то, что тебе действительно нужно — тогда уж кражу точно со мной не свяжут. Только пойди ещё найди в этой куче именно то, что мне требуется. Зато продавец свой товар знает прекрасно и сам продаст именно нужные вещи.

Под конец сделки поляк всё же предложил не отказываться от идеи приобрести для начальства что-нибудь по-настоящему ценное в коллекцию. Пояснил, что лично у него в закромах сейчас ничего подобного нет, зато один его хороший знакомый в этом вопросе разбирается досконально и может предоставить уникальные образцы.

Не знаю, чего он на самом деле хотел: может, просто обмануть наивную фройляйн, которая так легко расстаётся с деньгами, а может, и правда имеет связи в кругах серьёзных коллекционеров оружия. Даже если по местным меркам предложенное окажется какой-нибудь ерундой, для двадцать первого века это всё равно будет чем-то ценным и редким. Поэтому я подал Любови Орловой заранее условленный сигнал — соглашаться. Договорились, что зайдём к пану ещё раз через два дня.

И в самом деле, с какой стати мне жалеть местные деньги, если есть возможность обменять их на что-то действительно ценное? Причём неважно, ценное оно здесь и сейчас или станет таковым только при моём возвращении домой. Понятно, что с такими взглядами на экономику, вернее на экономию наличность у меня быстро кончится, ну так и пополнить её — дело недолгое. Кто мне запретит здесь, в Варшаве, банк ограбить? Тем более что такие и было одной из целей визита именно в этот город.

Может показаться, что я сам себе противоречу. С одной стороны, мне на фиг не нужны местные фантики, а с другой — я собираюсь вынести банк, в котором они хранятся. Ну, во-первых, там могут быть не только фантики, но и золотой запас. Сильно сомневаюсь, что кто-нибудь позволит оккупированной и зависимой Польше хранить золото у себя дома, но вдруг какое-то количество всё-таки завалялось? Во-вторых, это нанесёт ощутимый ущерб немцам прямо здесь и сейчас.

Да, они потом всё восстановят и отпечатают купюры заново. Но это будет потом. К тому же такая акция оттянет огромные силы на расследование. Ведь деньги — это самое больное место любого государства, и расследовать их пропажу оно будет даже более тщательно, чем массовое убийство. А ещё там могут храниться важные документы. Абсолютно ненужные мне лично, но пропажа которых опять же ударит по немецкой бюрократии. Всё, решено — граблю банк.

А пока я выходил из магазина, нагруженный покупками. Не фройляйн же офицеру всё это на себе тащить! К тому же, это хоть какое-то оправдание тому, почему я повсюду таскаюсь вместе с ней. Для телохранителя я выгляжу слишком молодо, а вот в качестве носильщика — вполне сойду. К тому же то количество патронов, которое нам сумел сбагрить продавец, весило очень даже немало. Ощущалось даже при моей шестёрке в силе.

Впрочем, расплачивался тоже я. Если сумма небольшая — ладно, но при таких крупных покупках было бы странно, если бы фрау или фройляйн самолично доставала из кармана пачки денег. Да и не было у моей спутницы их в таком количестве. Зато во внутренних карманах моего пиджака поместиться может много чего. Вот я оттуда их и вытаскивал. На самом деле — из инвентаря, но стороннему наблюдателю казалось, будто просто из глубоких карманов.

Теперь осталось только выбрать квартиру.

Глава 15 Праздно шатаясь

(название предварительное, если есть лучшие предложения, пишите)

На самом деле проводник, который мог рассказать о Варшаве буквально всё, у нас в дивизии имелся — Савелий Петрович Медведев. Контрабандист, который как раз в первую очередь с Польшей дела и имел. Причём неоднократно бывал в городе как до его оккупации немцами, так и после. То есть знал все входы и выходы. Пускай довольно специфичные, но всё равно знал.

И по-польски он говорил не сильно хуже, чем Любовь Орлова по-немецки. Вполне мог сойти за местного жителя.

— За столичного обывателя, конечно, себя не выдам, но за кого-то из глубинки точно сойду, — гордо заявил он. — Не раз проверено.

Где нам выбрать подходящую квартиру, тоже предложил Савелий Петрович.

— Что-нибудь вроде притона контрабандистов? — с иронией спросил я.

— Если очень надо, могу предложить и такое, — усмехнулся тот в ответ.

— Не надо, — тут же отказался я.

— Тогда есть несколько вариантов в самом центре. Очень дорого, такое по карману разве что аристократу. Мне самому сейчас там лучше не показываться, но не сомневаюсь, что хотя бы по одному из адресов жильё реально сдают.

— А почему не показываться? — на всякий случай уточнил я.

— Когда бывал в Варшаве до войны, выдавал себя за английского джентльмена. По понятным причинам им сейчас в генерал-губернаторстве будут не особо рады. Ну а немца, тем более аристократа, я вряд ли изображу, хоть язык и знаю.

Интересная информация. Выходит, он английский знает настолько лучше немецкого, что способен притворяться джентльменом. Об этой стороне нашего штабс-капитана я даже не подозревал.

Однако уже во втором рекомендованном им месте квартира действительно нашлась. Очень дорогая, четырёхкомнатная, между прочим. Но фройляйн в форме старшей помощницы службы связи, обладавшей замашками аристократки, в сопровождении очень скромного и молчаливого молодого родственника, жилье сдали охотно. Особенно когда та, не торгуясь, согласилась заплатить за два месяца вперед.

После того как мы окончательно обустроились на новом месте, Савелий Петрович попросил отпустить его на разведку. Хотел, так сказать, пробежаться по старым знакомым и разузнать, что здесь сейчас происходит и как обстоят дела.

С одной стороны, я был совсем не против — актуальной информации, лишней точно не будет. С другой — отпускать его не хотелось. И нет, вовсе не потому, что я опасался предательства или чего-то в этом роде. В конце концов, его семья остаётся у меня в инвентаре с моим твёрдым обещанием эвакуировать их в будущее, что бы ни случилось с ним самим. Просто я уже привык лично контролировать и, самое главное, защищать своих людей. А лучшей защиты, чем мой пространственный карман, пока что ещё никто не придумал.

Но, поразмыслив, признал что есть и с третьей стороны: Медведев действительно здесь бывал не раз, причём уже при немцах, и точно знал все входы и выходы. Так что в итоге я его всё-таки отпустил.

Правда, строго предупредил: если вдруг решит ненароком заняться 'старым', то лучше не надо. Во всяком случае, ничего слишком габаритного прихватывать сейчас не стоит. А вот разведать, где и что в городе 'плохо лежит' — наоборот, очень даже стоит.

Зачем нам что-то покупать, если в итоге всё можно будет взять бесплатно? Особенно когда речь не о мелочёвке, а о больших партиях. Вот когда соберёмся покидать Варшаву, тогда и прихватим. Может быть, как в Минске, весь железнодорожный узел целиком, а может — какие-нибудь особо интересные склады. В идеальном случае — и то, и другое, и ещё что-нибудь третье 'на сдачу'. Чем бы это третье в итоге ни оказалось.

Первым заведением, которое мы посетили после обустройства на новом месте, стал фотомагазин. Просто так удачно получилось, что он находился совсем недалеко от нашей квартиры. Языковая проблема всё ещё стояла передо мной достаточно остро. Да, от моего имени всегда говорила Любовь Орлова, и внешне именно она являлась главной в нашем тандеме, но каждый раз приходилось заранее детально договариваться о том, что мы вообще там будем обсуждать.

Поскольку в фотомагазин мы шли целенаправленно, подготовиться было несложно. Заранее распределили роли: она якобы желает обучить фоторемеслу своего молодого родственника, то есть меня. Ну и, соответственно, нам требуется закупиться всем необходимым оборудованием. Причём 'всем' — это значит вообще всем, и в очень приличных объёмах.

И вы знаете, впервые местные хроно-аборигены не реагировали на количество запрашиваемых расходников как на нечто безумное. Хочешь отщёлкать в процессе обучения десять плёнок? Твоё дело, только плати. Двадцать или даже две сотни? Опять ноль эмоций. Главное, чтобы на складе магазина нашлось нужное количество товара — похоже, ничего другого их в принципе не волновало. Приятно иметь дело с такими профессионалами. Думаю, даже если бы я пришёл один и начал изъясняться на своём далёком от совершенства немецком или совсем ломанном польском, они вели бы себя точно так же.

В общем, закупился я по полной программе. Ещё один фотоувеличитель, полный комплект всевозможных кювет и ванночек, фотогильотина для обрезки краев, кадрирующая рамка и специальные бачки для проявления плёнки. Взял большое количество реактивов. Кстати, готовые проявители тут тоже имелись, но я не отказался ни от них, ни от чистых химикатов для самостоятельного приготовления растворов. Ну и прочие расходники, само собой, набрал под завязку: фотоплёнку, фотопластинки и целые пачки фотобумаги разных сортов.

А ещё мне на глаза попалась одна крайне любопытная штуковинка — механический таймер для автоспуска фотоаппарата. Маленький такой цилиндрик с пружиной, который накручивается прямо на кнопку спуска. В то самое место, куда обычно вставляется спусковой тросик. И что самое главное — он идеально подходил к моей Лейке. Купил не задумываясь, в хозяйстве точно пригодится.

Ещё тут были штативы. Не те громоздкие деревянные конструкции для, для деревянных же камер, каких у меня даже не считал сколько, а вполне себе компактные металлические. Вообще-то при наличии пространственного кармана размеры и вес штатива не критичны. Однако один из вариантов мне всё равно понравился. Хотя бы тем, что он ничем не отличался от современных мне штативов из двадцать первого века. Имею в виду те, которые карманные.

Да что там не отличался — он был лучше! Представьте себе штуковину, которая в сложенном виде помещается в карман, а в разложенном это вполне нормальный полноценный фотоштатив. Ну, может быть, не в полный рост человека, но точно выше пояса.

Ладно, допустим, в карман штанов такую штуку засовывать неудобно. Но вот во внутренний карман пиджака запросто поместится и даже оттопыривать не будет. Разве что вес у складной латунной треноги получался немаленький, но, опять же, вес для меня не критичен. Штука мне так понравилась, что я взял аж целых три и никого этим опять не удивил.

У них даже имелась специальная переносная фотолаборатория, предназначенная для работы в палатке. Надо было видеть, как они обрадовались, когда я согласился купить и её тоже! Подозреваю, что мне под шумок сбагрили вообще весь залежалый товар, причём не только эту палатку, а много чего ещё. Но это для них он залежалый, а для меня — именно то, что нужно, так что ничего против я не имею. Можно считать, выручили друг друга.

Ещё мне тут попытались продать 'польское чудо' фототехники. Помню, в детстве читал в журнале 'Юный техник' про самодельные фотоаппараты. Ну так вот: этот современный польский, заводской сборки, выглядел точь-в-точь как та детская самоделка. То ли картонная, то ли фанерная коробка с линзой. Объектив, соответственно, тоже простейший до невозможности. Про себя я только посмеялся, но аппарат всё равно купил. А вдруг в будущем это окажется редчайшим раритетом? Если же нет — просто выкину.

Сейчас меня больше беспокоил другой вопрос: а поместится ли всё закупленное добро в ту бытовку, что я построил под фотолабораторию? Она ведь размером всего четыре на четыре метра и так уже забита разным оборудованием под самую завязку. Да и самих фотолаборантов я нанял аж целых пять человек. Как бы не пришлось в ближайшее время строить что-то другое, более вместительное, что заодно служило бы и жильём для моих специалистов.

Но об этом мы подумаем потом. А сейчас были свои проблемы. Как всё это вынести не привлекая внимания окружающих? Однако мне удалось. Прежде всего потому что всякую мелочёвку незаметно уже давно убрал в инвентарь. И так каждый шаг, каждый поворот, каждый момент когда на тебя не смотрят... и часть груза тоже исчезает.

Я буквально застыл с открытым ртом, увидев нечто невероятное. Даже на всякий случай оглянулся по сторонам, чтобы убедиться: я всё ещё в Варшаве или уже где-нибудь в Гонконге или Киото? По улице катился самый обыкновенный велорикша. Вот уж совершенно не ожидал увидеть здесь ничего подобного! Конструкция из велосипеда и приваренной сзади пассажирской повозки катилась по центральной брусчатке так уверенно, словно всегда здесь и была.

— Спроси кого-нибудь, что это? — аккуратно ткнул локтем Любовь Орлову.

Та немного удивилась, не понимая, зачем мне это надо, но просьбу выполнила — обратилась к первому попавшемуся прохожему. Тот кое-как изъяснялся по-немецки, но вопрос понял и смог ответить:

— Рыкша.

Ну надо же, и название почти такое же! Звучит вполне по-польски, с их фирменными шипящими. У меня даже мелькнула шальная мысль: неужели они из Польши по всему миру и распространились? Но нет, вряд ли.

Позже я поинтересовался этим феноменом у Савелия Петровича. Тот объяснил, что это совсем недавнее явление — сугубо кризисный транспорт. Появились они из-за массовых конфискаций немцами автомобилей и лошадей, а также жесточайшего дефицита бензина и овса. Ну и, конечно, из-за огромного количества безработных, для которых крутить педали стало чуть ли не единственным способом добыть деньги на пропитание. Но для меня это всё равно выглядело как какая-то совершенно неожиданная в центре Европы экзотика.

Раз это была наша ознакомительная прогулка первого дня, решили заодно зайти и на Центральный почтамт. В данном случае — не только из праздного любопытства. Я обещал генералу Вольфу отправить его пакет по почте, и Варшава была вполне подходящим для этого местом. Не прямо сейчас, конечно — а то вдруг такие конверты проверяют? А я тут планирую задержаться как минимум на несколько дней. Но вот в самый последний день — вполне можно будет и отправить.

Само здание почтамта на площади Наполеона впечатляло. Огромная железобетонная махина, современная даже по меркам моего времени — настоящий небоскреб, гордость довоенной Польши. Сейчас над ним висел флаг со свастикой, а внутри царил строгий немецкий порядок, перемешанный с бесконечной очередью из хмурых поляков.

Увидев в продаже открытки, я решил заодно проверить саму процедуру. Кому я собирался отправить весточку? Да самому себе! Из польского Генерал-губернаторства сорок первого года — в Российскую Федерацию двадцать шестого? А почему бы и нет? Но пока — на единственный адрес, который я знал в этом времени: самому себе в ту самую квартиру, которую мы только что сняли.

Я и раньше этим увлекался: отправлял открытки из поездок на свой домашний адрес. Бывало, вернешься из-за границы, а через несколько недель, а то и месяцев, она тебя 'догоняет'. Это гораздо интересней, чем просто привезти пачку сувенирных открыток. Вот я и решил попробовать проделать то же самое здесь. Надеюсь, из Варшавы в ту же Варшаву письмо дойдет за несколько дней — до того, как мы покинем временное пристанище.