Бюро магической статистики - 3

Астрид вздохнула.

— Бедняга.

— Ну да...

Элина не сказала о другом. О том, чего не надо было знать никому. О магии...

О том, что у Ларисии есть два вида магии. Нельзя сказать, что часто, но это встречается. И вот — у девочки была изначально слабая магия огня, практически, ни о чем, только камин зажигать и сгодится. А когда ей стало больно, когда случилось то нападение... у Ларисии открылся ментал. И уровень — выше золота.

Она чудом тогда не выжгла мозги парням. И если огонек она совсем слабый, не выше бронзы, то ментал, стихия чистого разума — это ее, тут она что захочет, то и сделает.

Канал, контур... все логично. Маг растет, зреет, его контур формируется, сила укрепляется, и в какой-то момент канал открывается, и контур наполняется силой. Словно река и озеро. Стресс послужил причиной, а Лисёна еще не созрела, в результате, наутро Элина проснулась в доме с двумя ментатами. И им сильно повезло, что она такая, что ее дочь тоже ментат, хотя и крайне слабенький... кому-то другому Ларисия просто выжгла бы мозги. Им и то сложно пришлось, со всеми навыками, защитами, Элина ее отпоила чаем, Ларисия осознала, что происходит, и едва не впала в истерику. Пришлось объяснить все остальное.

А остального было много. И было оно неприятным.

Опять же, зачем Астрид Шафф было знать, что девочки похожи не просто так? Такую историю лучше никому не рассказывать. Семейная жизнь Эрдвейнов была... мягко говоря, несчастливой.

Замкнутый в своей высокой науке мужчина, поглощенная светской жизнью женщина... да, они встречались в постели, но не так часто. А Элина искала выгоду для себя.

Ей были нужны кристаллы леония, точнее, ей надо было попасть в университет, там как раз была большая партия для опытов, а ей... ей нужен был минерал. И для маскировки, и для тренировок, и силу сливать... если кто думает, что ей легко пришлось — зря. Это на словах сказать — замуж вышла и спряталась. А в реальности...

В университет она устроилась, по чужим документам, но подобраться к сейфу не могла. Нужны были ключи... чьи? Выбор пал на Августа Эрдвейна, достаточно глупого и достаточно рассеянного... только вот ключи с него просто так не снимешь, нужен был ключ, слепок ауры... пришлось поступить классически. Напоить, соблазнить, а потом сделать все, что ей надо и уйти. У Августа потом даже неприятностей не было, ректор, тоже мужчина, понял его, чисто по-человечески. Бывают у мужчин слабости...

Лорена как раз была беременна старшей дочерью, у нее был жуткий токсикоз, и на мужа она злилась, и доставалось бедняге Августу и справа, и слева, и денег было у него не так много, это уж потом он наследство получил, а на работе симпатичная лаборанточка, которая смотрит большими глазами, и улыбается так... призывно.

Для Элины это было несложно. Неприятно, конечно, но как медицинская процедура, стиснуть зубы и перетерпеть. Свое она получила. А когда поняла, что беременна — а почему бы и нет?

Ее Элисон родилась через несколько месяцев после рождения Ларисии. Муж попросил назвать девочку именно так, не станет же Элина спорить с человеком, который ее принял, защитил, прикрыл, дал встать на ноги?

Нет, не станет.

А внешнее сходство — игра случая. Ларисия была похожа на отца, ну и Элисон тоже. Август, он же темноволосый, и глаза у него карие, ближе к зеленому, но он маг слабый. А у девушек полыхнула зеленью сила, так часто бывает. Никто и не удивляется уже. Вот и получилось — обе худенькие, невысокие, с темными волосами, зелеными глазами, а что характер несхож — бывает. Зато сила открылась одного типа, огонь-ментал, только вот направленности у девочек разные. Но это тоже бывает.

Элина хотела бы родить от Риберто — не срослось. Не получилось, и вот этого безумно жалко, только не судьба. Первая любовь ее почти пополам переломила... но об этом тоже сейчас не надо. А вот как девочка оказалась здесь — рассказать можно.

— Девочки начали дружить. Оказалось, они хорошо друг друга дополняют, расчеты одной и взрывной характер второй, — улыбнулась Элина собеседнице. — И я всегда рада малышке. Я много детей хотела, не получилось... пусть еще одна дочка у меня будет! Лисёна мне тоже родная! Как и моя Алечка.

Астрид кивнула.

Вот и ей Элисон — Лисси стала родной, и как только так получилось? Не носила под сердцем, не рожала, а все равно, и радуется с ней, и грустит, и сердце за нее болит. Хорошая девочка.

— А с Рателем потом...

— У них уже все было решено, и день назначен, Ларисия хотела получить диплом и потом уже говорить всем о свадьбе. Эдгар поддерживал, а потом... буквально за пару недель до выпуска, приходит Лисси домой, а там эти двое. Даже не в спальне. В гостиной, на диване, даже одежду толком не сняв... одним словом — фу!

— Бедная девочка!

— Она к нам помчалась, сломя голову, мы ее несколько дней утешали и успокаивали...

А еще старались, чтобы сила не прорвалась наружу.

Магу в таком состоянии жить тоже несладко, что угодно может случиться. И города сжигали, и затапливали все, и ураганы бывали, когда вот это все неуправляемое вырывалось из-под контроля, а Лисси, с ее силой ментата, могла свести с ума примерно половину столицы. Ладно, меньше, но пару улиц точно накрыло бы.

Хорошо еще, что и Элина, и Элисон — обе поддерживали ее, обе были рядом...

Забавно все же получилось.

Элисон — достаточно слабый ментальный маг, именно ментальный, огонь-то она укрощает легко и непринужденно, а вот чужие разумы старается лишний раз не трогать. И Элина тоже нельзя сказать, что невероятно сильная, а вот Ларисия сильный ментат. И плевать с высокой башни им и на наследственность, и на кровь! Просто так получилось, что это — их родная девочка, их Лисёнок, член их семьи, и внешне она похожа, и по магии отлично вписалась, если бы у Элины вторая дочь была, она бы могла такой и получиться. И какая разница, кто где появился на свет?

Если они родные?

Если окончательно стали родными в те жуткие несколько дней, когда Ларисия Эрдвейн сбрасывала с болью и кровью старую жизнь, осознавала, сколько всего было жестокой и гадкой ложью, старалась взять свои чувства и силу под контроль...

У нее получилось.

А Элина и Элисон окончательно стали ее семьей. Может, даже ближе, чем родители и сестра. Потому что никогда они с ней так не поступят, как поступили кровные родственники.

Именно Элина сказала, что Эдгара надо было бы за шкирку, да и вон из дома — не гадь, где живешь! Подонок!

Именно Элисон Баррет, настоящая Элисон, сказала, что полезь к ней Эдгар — и она бы ему все, что ниже пояса оторвала! Он бы икал, дрожал и пИсался при каждом взгляде в ее сторону.

Подлость это — так поступать! Подлость!

Иди, говори все честно, расставайся с нелюбимой и приходи ко мне, там посмотрим. А не играй на две стороны. Не смей!

— А родители? Ратель?

Элина так скривилась, что Астрид все стало без слов понятно.

— Мамаша ее, идиотка, заявила, что в семье всякое случается. Но если так — пусть уступит Даночке. Она же младшая, ей нужно...

Астрид скрипнула зубами.

Она бы выпорола такую Даночку, а Эдгару оторвала вот то, чем он девок портил. Это раньше можно было посмеяться над статьей в газете. Но когда вот стоит рядом с тобой девушка, и глаза у нее потухшие, и ты знаешь, что это из-за подлости и предательства...

Оторвать! Вот то самое, чем предавал — под корень!

А мамаше волосы выдрать! По одной волосинке! И сестрице тоже!

— А отец?

— Августу в юности было нужно больше. А потом... Лорена начала на него давить, он начал намного больше работать, ну и получилось так, я вас обеспечиваю, но лезть ко мне не надо. Слово: "отец" есть, а за словом ничего и нет. Пустота.

Астрид вздохнула.

— Ну и пусть его! Вы, вот, приехали... я правильно понимаю, девочки местами поменялись?

— Да. Ларисия, как выпускница Идлорского университета, может не отрабатывать свой долг государству, за нее все оплачено. А Элисон обязана. И Ларисия предложила с ней поменяться, имена одинаковы, ей несложно, а дочь останется при мне. И будет за мной ухаживать.

То, что не было высказано, Астрид и сама поняла. И погладила Элину по подрагивающей руке.

— Ничего, теперь вы здесь, мы вместе, как-нибудь да справимся!

Элина вздохнула.

— Мне не так долго осталось. Хорошо, что после моей смерти девочки будут друг у друга.

— Хорошо, — согласилась Астрид. — Очень хорошо. Сестры же...

Пусть и не кровные, но родные и близкие. Не предающие друг друга, это важнее. А Эрдвейны?

А никак. Пусть они будут, пусть у них будет все, что они заслуживают. Но какое отношение они имеют к Элине Баррет и двум ее дочерям?

Никакого!

* * *

— Отец?!

Базиль примчался сразу же, как только узнал.

Провел ночь в дороге, забыл про сон, еду, одежду... сейчас его младшее высочество выглядел, как пугало. Весь растрепанный, бледный, красноглазый — никто и слова не сказал. Понятно же, мать.

Риберто крепко обнял младшего сына, стиснул, отпустил.

— Идем...

Ее величество Лидию успели привести в порядок. Она выглядела совсем, как живая. Даже цвет лица... вот, сейчас вздохнет — и встанет. Постарались гримеры.

— Мама...

Базиль опустился на колени рядом с ложем, прижался лбом к платью Лидии, совсем, как в детстве.

На плечи ему легли руки — теплые, уверенные. Отца и брата.

— Она попрощалась, — тихо сказал Риберто, — и просила передать, что тебя любит. Больше всех на свете.

— Ма... ма..., ма...мочка...

Голос Базиля прервался. Слезы как-то сами собой текли. Он мужчина? Ну так что же, ему больно сейчас, и плохо, и Дамиан его понимал. Ему тоже будет плохо, когда, рано или поздно, уйдет отец. Просто это случится позднее, но — какая разница? Больно будет и так, и этак... конечно, некромант знает, что там, за чертой, но разве от этого легче? Разлука тяжела в любом случае.

Они с Риберто ждали, пока брат закончит рыдать, и начнет дышать, как в детстве, сухими короткими всхлипами, потом Дамиан протянул ему бокал арценте, а Риберто мензурку с лекарством.

— Залпом.

Базиль послушался, и опрокинул в рот сначала одно, а потом второе.

— Уххх!

— Поговорим?

Базиль вытер лицо, и кивнул.

— Да.

Снадобье действовало быстро, тем более, на голодный желудок, так что в кресло Базиль садился почти спокойным. А вот потом...

— Убийство?

— Сейчас Адриан носом землю роет, — вздохнул Риберто.

— Ты его не уволил?!

— Уволю, если не найдет убийц, — Риберто понимал, что это промах службы безопасности, но... НО! Лидия сама хотела поехать! И сама осталась наедине с ведьмой! Да и какая она ведьма! Проверили же ее вдоль и поперек, обычная женщина, только и годилась легковерных дур морочить!

Базиль схватился за голову.

— Тут дура, там дура, но мама-то!!!

Дамиан посмотрел жестко и холодно.

— Мы найдем эту сволочь, братишка. Обязательно найдем.

— Пожалуйста, Миан!

— Я уеду ненадолго, это тоже очень важно.

— Важнее... маминой смерти?

— Нет, — качнул головой Дамиан. — Не так, но тоже важно. Мы похороним маму, потом я уеду, а когда вернусь... ты и сам знаешь, я тоже буду искать. Сколько понадобится, хоть всю жизнь!

Базиль знал.

— Я помогу. Как ты думаешь, а вот те... они могли быть причастны?

— Не знаю. Зачем им тогда убивать маму? Меня, отца... отца, да...

Риберто и Дамиан обменялись понимающими взглядами. А ведь и правда — Лидия пыталась убить мужа. И это вполне могло удаться, чудом Риберто проснулся. То ли движение воздуха почувствовал, то ли Лидия ящиком грохнула — кто ж теперь знает?

— На тебя тоже могут покушаться, — сообразил Базиль. — Но Дамиан, тогда тебе надо оставаться здесь, в безопасности!

— Не могу. Там тоже важно. И... пусть приходят!

Базиль оценил холодную решимость на лице брата, и кивнул.

— Да, пожалуй.

Трое мужчин глядели друг на друга.

Вот здесь и сейчас они были — семья! И собирались совместно разорвать и сожрать неведомого врага, да так, чтобы даже кусочков от него не осталось.

Жена, мать... Лидия была по-своему дорога им всем. Если неведомый враг думает, что можно убить ее и просто так уйти — зря. Ему не найти покоя ни здесь, ни за чертой смерти. Дамиан об этом позаботится. С огромным удовольствием!

* * *

Девушка была как раз во вкусе Симона.

Невысокая, черноволосая, и красоточка такая, и фигурка — ух! Правда, одета немножко неправильно, приличные девушки должны скромнее одеваться, а у этой юбка заколота сбоку, показывая стройные ножки в чулочках, рубашка с расстегнутым воротом, курточка такая, обтягивающая...

И о чем-то она с продавцом спорит, да так возмущенно?

Как тут было не подойти?

— Кхм?

Элисон — Аля, а это была именно она, обернулась. Последние десять минут они азартно торговались за кулек с пряностями. Торговец стонал, что девушка хочет у него весь товар за монетку медную скупить, и если он такое допустит, его дети по миру пойдут, побираться. Вот все как есть, разом, с женой и тещей впридачу. А сам несчастный ляжет в могилу от позора, и теща его закопает. Той самой лопатой, которой и прибьет!

Аля возмущалась, что за такие крошки и медяка много!

Тут даже чихнуть — и то не хватит! Позорище какое! За то, что и глазом-то не видно, требовать бешеные деньги! Совести у продавца нет!

Два раза!

Да если она больше трех медяков за такое заплатит, ее мать из дома выгонит. А до того еще всю косу выдерет, налысо обреет и в синий цвет выкрасит! Чего в синий?

А вот! Потому что небо!

Торг шел весело и с огоньком, обе стороны понимали, что сойдутся на чем-то среднем, а пока просто получали удовольствие. Впрочем, как и часть рынка. Вокруг уже собралась небольшая кучка людей, которая посмеивалась, комментировала особо удачные перлы с обеих сторон, а то и болела, и ставки уже кое-кто делал. А что б и не развлечься добрым людям?

На кашель за спиной Аля и внимания не обратила. Вот еще! Если бы там виверна объявилась, она бы посмотрела, а чья-то простуда внимания не стоила.

А вот прикосновение к локтю — уже дело другое.

Аля резко тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь.

— Руки!

Симон отступил назад и поднял руки вверх.

— Рента, только не надо меня бить. Я сотрудник полиции.

— Вы тоже пряностей купить? Ну так подождите, мы сейчас разберемся, и я вас пущу.

Вот не мог он себе другой прилавок облюбовать? Надо ему обязательно этот?

— Такую красавицу и подождать приятно.

— А вы не меня жите, а очереди, — отбрила Аля, и развернулась к торговцу, но веселая перепалка как-то увяла. Стоит тут, такое кудрявое, сопит в ухо, как тут поторгуешься, воздевая руки к небесам, или обвиняя собеседника в жестокости и коварстве?

Продавец тоже почувствовал себя обманутым, потому что быстро скинул цену, и насыпал девушке несколько кулечков специй. Аля развернулась и пошла дальше по рынку, но Симон не отставал.

— Девушка, я вас раньше не видел в Левенсберге.

— Вы пряности не купили.