Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

На всех нажаловалась.

Даже на Пабло, конюха нашего, и старика Микеле. И проблема с ними была в том, что проблем с ними Проказница не нашла, значит, гады эти старые хитрее всех и скрывают умело своё нутро гнилое.

Я уж думал, что всё, всех, кого можно демонюка перечислила, но тут выяснилось, что Проказница также и за набранными дедом Васко тоже приглядывала. А там сплошь коварные и хитрые создания, не смотри, что улыбаются и смеются — сущие демоны, куда там ей, Проказнице, до них.

В общем, стало не до смеху.

Все кругом коварные и двуличные, а она одна — пушистая и за меня всей своей демонической натурой.

Ну ещё Искорка за меня тоже. Но дракошка больше потому что глупая, а как мы ей дракона скормим, так поумнее и тоже коварной станет, как все.

В принципе, где-то уже за полночь, сильно так за полночь, успокоилась Проказница.

Только поспать всё равно не удалось — стоило мне завалиться, как в дверь постучали.

Катарина.

А ей-то чего от меня надо?

 

Катарина в своей возвышенно-отстранённой манере, не заботясь о том, понял я что, не понял, опустилась передо мной на колено и рукой такая шасть!

В тень.

И раз!

Вытащила оттуда тень.

Поломанную.

Без руки, без ноги.

В этой их непонятной жиже чёрной.

Видно, тогда, когда стрикс на нас с Ви напал, одна из теней успела ко мне прицепиться, да там и подохла.

— Надо же... живая... — в голосе Катарины прозвучали нотки удивления и брезгливости.

— Катарина, не спешите. — выпалил я до того, как вампир свернула тени шею.

В том, что именно так оно и закончится сомнений не было — а что ещё с врагом делать?

Вампир отвела в сторону руку с телом, чтобы во время разговора между нами ничего не было.

— Гуманнее будет её убить.

— Надо было убивать до того, как я узнал, что она ещё жива. Теперь уже поздно.

— Sei un presuntuoso imbecille.

— Не глупец. Беда. Я — Ставр Беда.

— Povero illuso.

В ответ я поклонился.

Низко.

Да, я — фантазёр и глупец, но это я.

Катарина аккуратно опустила долговязое тело на пол, и обратилась дымкой.

Совсем как Виолетта.

Взрослая, всезнающая и снисходительная.

Только чего это всё стоит, если выбрана смерть, а не жизнь?

 

Ви сперва ругалась потому что я её разбудил.

Потом Ви ругалась, когда я показал ей тень.

После чего уже ругалась уже непрерывно.

В основном потому что дорого мне обойдётся восстановление этой тени.

А ещё потому что непонятно зачем это мне — калека мало на что годен.

Проказница предложила свои услуги — она б с удовольствием отгрызла тени голову. И узнала б многое из того, что тень знает, а это позволило бы как минимум найти то место, откуда явился стрикс, что руки свои к Ви тянул.

Как не погляди — убыток и глупость.

Карету мать, чтоб забрать нас с Ви на завтрак, зря пригнала.

Я ж жука забыл ей отправить.

— Орк, ты — мой должник. — ближе к обеду сообщила мне Ви. — Реально должник. Эта твоя новая зверушка стоила мне целой уймы эликсиров и ещё столько же будет стоить, чтобы она не подохла в ближайшие дни.

— Не жил богато, нечего и начинать. — развёл я руками, мол, бывает.

Ви посмотрела на меня некоторое время, а потом повелительно так сказала:

— Подготовь купальню к моему приходу, а как я приду — кабанчиком смотайся за едой.

Это я могу.

Это понятное дело.

Это мне нравится.

 

Попариться Ви не удалось — приехала Проказница на Искорке и сообщила, что тени стало хуже.

Ви, ругаясь, в основном на меня, пошла спасать пациентку.

А я? Я чего?

Чтоб дедам и старику Микеле на глаза не попадаться завалился спать в роще, у casino del bagno, — ночь, значит, компенсировал.

Перед этим подъел почти всё, что для Ви притащил.

Не пропадать же добру.

Ви вернулась почти под вечер.

И судя по тому, что на меня она даже не ругалась, моя напарница действительно устала.

Но я ж орк с понятием.

Всё как надо сделал.

И массаж ей.

И винцо.

И закуски всякие.

А потом в кроватку отнёс.

Показал, значит, что ценю и благодарен ей за всё.

Сам спать в амбаре завалился — мою ж комнату в больничную палату обратили.

А Искорка, чистая душа, моя дракошка хоть Проказница и протестовала, вкусняшками отвлекала, всё ж ко мне спать пришла.

Завалилась рядом.

Так и уснули.

Жить-то, похоже, налаживалась.

 

Утром вместо завтрака с родителями побежал в город — закупаться эликсирами из списка Ви.

И увесистый мешочек с золотом, что на траты мне Ви дала, однозначно говорил — ничуть она не преувеличивала по поводу трат, что меня ждали с этой тенью.

Нет, ну позволять же было Белой Даме её убить?

Вон она как жить хочет — сколько времени в тени просидела, вся израненная, да и сейчас ведь борется.

Опять же тень эта — имперец, значит, будет Ви с кем поговорить.

В общем, реально ведь всё налаживается.

И вот стоило мне в очередной раз подумать — на сколько ж всё у меня хорошо, как чую — пришлыми пахнет. И порохом. Прогресс, чтоб его, в ноздри лезет, напоминает о себе.

Ага, идёт за мной компания.

Серьёзная такая компания.

Навроде той, что ночью приходила от Вальтериуса.

Маги, орки, алхимики да и простых бойцов хватает.

Разве что парень среди них молодой выделяется — сразу видно, не боец, а так, чей-то богатенький сынок.

За мной идут.

Чётко так идут, даже не скрываются. Но даже б если и скрывались — всё равно б я их унюхал.

Я свернул раз, другой — в место потише надо выйти, а то ещё кого из горожан зацепят эти, да и время потянуть надо.

Самую малость, чтоб те, кому надо увидели то, что надо, а потом сделали, что положено.

Конечно, увидели.

Конечно, сделали.

Когда мы наконец вышли в безлюдный проулок, оканчивающийся тупиком, тот, кого я определил, как сынка кого-то при деньгах и власти, вышел вперёд и торжественно так объявил:

— Я — Витторио Дел Монте. Ты предательски убил моего почтенного отца — Марчелло Дел Монте — за это ты будешь казнён здесь и сейчас. Но всё же я человек чести, поэтому позволю тебе сказать твои последние слова, что я предам твоим родным.

— Вот даже не знаю о ком это ты. — честно сказал я.

Ну слез я с грязные дела этих Дел Монте, только вроде ж никого из них не убивал.

В канализации бандиты какие-то мелкие были, маги эти тоже.

Или может ещё где?

Мало ли у меня драк было за последнее время?

— Предательски убил. Моего отца. — багровея, процедил юнец.

— Вот ты даже не стараешься мне помочь.

— Мой отец. Ты побоялся с ним сразиться. Ты трусливо обрушил тоннель и оставил его умирать в нечистотах. Ты — чудовище. Приготовься умереть.

Вроде не совсем так было там, в канализации.

Но да ему виднее. Вон какую команду притащил не расходиться ж всем теперь?

Всем это и нашим, и вашим, если что.

— А как же последние слова? Мне ж вроде обещали последние слова.

Лицо парня аж пятнами пошло.

— Говори, а потом — умри.

Забавный он.

Совсем ничего не видит, кроме себя.

А вот его бойцы уже заметили, что это не они меня в тупик загнали — сами в ловушку зашли, на обеденный стол к Мародёрам. В качестве главного блюда.

— Я — Ставр Створовски. Орк из Новой Вероны. И надо быть глупцом, чтобы поверить в то, что меня можно убить здесь, у меня дома, ведь дома, как известно, — даже стены помогают.

И стены помогли.

Казавшиеся наглухо заколоченным двери, отворялись, выпуская наружу орков.

На крышах, заслоняя небо, вырастали фигуры.

Мародёры.

— СМОРХВА! — ударил отовсюду орочий рёв.

Тело само бросилось в бой.

Песня.

Читая, от всего сердца.

Сердце бьётся в такт ударам.

Тук-тук.

Тара-тук.

Так-тук.

 

— Ставр, прекращай.

Это батя.

Красавец у меня батя.

Вон — какие ручищи и по локоть в крови.

— Ставр.

Это опять батя.

Ясно ж что я — Ставр.

Ставр Створовски. Орк из Новой Вероны.

Славно мы с этими, пришлыми, поиграли.

Теперь половину из них с неделю местные собаки будут слизывать со всех поверхностей, по которым мы их тонким слоем размазала.

Отпускаю ногу, которой избивал владельца этой ноги.

Или другого? А у этого просто не хватает ноги. Потерял может где-то? И чего он сюда полез без ноги? Смешной.

Собрали, что ценное осталось, да в Двоечку попёрлись.

Отмечать.

Не часто к нам в город вот так вот гости приходят.

Это отметить надо.

Обязательно отметить.

Без меня, правда, а то орки, хоть пока трезвые, но уже потешаются на разный лад "Ставр Створовски" говорят и грудь колесом. И давай ржать.

Один на себя плащ напялил, вроде с того богатенького, и что-то невнятное буль-гульк, а ему по башке — бух. Я — Ставр Створовски.

И ржут.

А что будет когда они напьются?

Хорошо, что Шило свалил по делам в Империю, иначе бы тоже ржал надо мной.

Ой, позорище.

Да, в Двоечку лучше пока не заглядывать. И в город без нужды не соваться — у орков память короткая, скоро ещё над чем-то потешаться начнут, а пока лучше не давать им повода.

Пока за заказанными эликсирами, стража меня тормознула.

Оказалось, что я тоже кровью извазякался, и вид имел не слишком приличный.

Старшим у стражи оказался парнишка молодой, может, чуть старше меня. Видно, не так давно у нас, а вот его люди оказались наши — объяснили всё начальству, извинились, предложили сопроводить.

Поблагодарил за службу.

По золотому каждому выдал, даже начальнику их глупому. Отказывались. Я настоял — что я не знаю, сколько им городской совет платит? Медь да серебро. По ним же видно — хорошие люди, правильные, понимающие. Больше б дал, да эликсиры ещё покупать надо.

Распрощавшись со стражей, в ближайшую дверь постучался.

Впустили. Позволили привести себя в порядок.

А то ведь правда, если б не стражники эти, ходил бы позорище-позорищем, с пятнами крови.

Поблагодарил за отзывчивость.

Золотом.

"Доброе слово оно ж весомей, если жёлтым блестит, и как монета звенит". — это Пройдоха говорит, правда, по мне так гоблин в доброте разбирается не лучше, чем свинья в высокой науке, но тут соглашусь с вислоухим. Соглашусь.

Мешочка на эликсиры не хватило.

Оказалось, что мне ещё один такой же нужен.

Ну может не один, а половина — точно.

Я немного огорчился.

И мне сделали скидку.

Как раз хватило мешочка.

Даже карету предлагали дать, что б на виллу к дедам отвезти.

Я отказался — к чему хороших людей разорять?

Они мне и так вот скидку сделали.

Хорошие всё-таки люди у нас в Новой Вероне живут.

 

Вот сразу видно ж — Ви не местная.

Только пришёл — сразу накинулась, мол, шастал долго.

И вообще истратил всё, а она видите ли рассчитывала, что что-то остаться должно было.

Не стал спорить.

"Спорить с девкой, что мочиться против ветра, — оно весело только по первости, пока в лицо не прилетело". — гоблин, морда его носатая, тут верную мысль двигал. Пробовал я, ну, против ветра. Вышло, как Пройдоха и сказал — не очень. По поводу спора проверять не стал — лишнее, мне с ветром хватило.

А тень-то, реально живучая оказалась.

Вечером глаза даже открыла.

Огроменные.

Серебряные.

Я таких ещё ни разу не видел.

Открыла и закрыла.

Антония, которой я, когда ужин забирал, рассказал, какая славная драка у меня в городе приключилась, накинула бутылочку вина — за то, что честь семьи и города не посрамил.

Сегодня тоже пришлось для Ви в casino del bagno целую программу организовать: ножки помассировать, плечики помять, спинку растереть, винишко налить, сырочек кусочками нарезать, чуть ли не в ротик потом положить.

Но Ви заслужила — Катарина днём заходила.

Постояла некоторое время. Посмотрела. И ушла.

Хорошо всё, значит, с тенью.

А что днём вампир гуляет, так то — пусть простые вампиры света солнечного боятся.

 

Утром на завтрак к родителям поехали с Ви.

Мама обрадовалась приходу этой рыжей бестии.

Знала б маманя моя, что эта лисица вчера сообщила, мол, должен я теперь ей как деревенские земле, на которой урожай они свой растят. Массирую я ей значит ножки, а она мне:

— Даже и не знаю, когда ты долг свой за мои услуги отработаешь. Даже и не знаю.

Вот оно как.

А маманя ей рада.

Но оно хорошо, что характер у Ви такой — иначе б я не вспомнил о том, что стрикс её как раз лисой и называл.

В общем, рассказал я бате, что стрикс этот, хоть и без намерения вот прям рыжую найти, имел какое-то дело к Ви, а вот какое — не известно, так как это знала Виолетта, а её с нами уже нет.

Батя что-то долго уж смотрел на меня, когда я о Виолетте вспомнил.

Мог и не смотреть — сам всё знаю.

Правда, потом сказал, что если б он ждал, пока кто-то там, в том числе и его сын, то есть я, решит что-то рассказать ему, то не был бы от Мирославом Створовски, главой Мародёров.

В общем, Шило с Летти в Империю отправились как раз по этому вопросу.

Во как.

И с дознавателем из столицы тоже хорошо дела идут.

Единственное — матушка опечалена, что какие-то пришлые меня, её сынишку, обидеть пытались.

Хлоп.

Это подзатыльник от бати — чтоб я головой в следующий раз думал прежде чем Антонии о всяком трепаться. Батя-то об этих дурных Дел Монте матери ничего не рассказал.

Да, нехорошо вышло.

Вышло будто батя что-то скрывает.

А вот рассказал бы он всё, как это сделал я, — не было б проблемы.

Хлоп.

Это что б я не умничал.

Так-то да, некрасиво вышло.

Огорчили мы маму.

Хлоп.

Понял я. Не — мы, я огорчил, я.

Надо будет Ви потом об этих Дел Монте рассказать.

Может чего предложит.

В гости там к ним сходить, например.

Сходить, объяснить, что нехорошо мою матушку заставлять грустить.

Не люблю я, когда матушка грустит.

Люблю, когда она улыбается, хвалит.

Да и кому в здравом ему не нравится, когда его мама хвалить будет?

 

Когда мы вернулись на виллу, тень наша уже с открытыми глазками была.

Печальными.

А как тут не печалиться?

Руки нет, ноги нет.

Тело всё бинтами замотано — это Ви вырезала из неё ту дрянь, которую имперцы в тело девушки вшили, чтобы тенью сделать. Отрава страшная — с ней бы не вытащила б Ви её, а так — вот на мир смотрит своими глазищами.

У Искорки, когда мы её у циркачей выкупали, такие же были.

— Всё хорошо будет — определим деду в команду. Там тебе деревянную ногу дадут и попугая-матершинника. Будешь боцманом.

Ви моего позитивного предложения не оценила — вытолкала из комнаты, и начала на имперском объяснять, что да как.

А мысль о деревянной ноге так в голове и засела.

Делал же я как-то ногу Ургу Грязному. Добрая нога вышла, не деревянная, железная, металл оно-то понадёжнее дерева будет.

Ург оценил, вроде... а потом выяснилось, что из ноги этой металлической хорошие зубочистки выходят и отмычки для замков.