Товарищ Гроза - 4

На самом деле — не проблема. Выбрал другой блок, на этот раз ещё и приметный. Приложил к нему ладонь и попросил девушек меня в такой позе запечатлеть. Потом забрал его в инвентарь и вынул обратно уже чуть в стороне. И сделал ещё несколько кадров в таком виде. Всё, теперь у меня точно есть документально подтвержденный кусок пирамиды Хеопса. А тот, который был первым, тоже не пропадёт — пущу его на сувенирные пресс‑папье в виде маленьких пирамидок. Тоже мало кто поверит? Их проблемы. Продолжаем фотографироваться, туристы мы или где?

Когда я планировал взять с собой сюда профессора Вознесенского, сразу думал и о костюме учёного. Нарядили бы его в эдакого Жака Паганеля или кузена Бенедикта. Сам я запросто сойду за пятнадцатилетнего капитана, Любовь Орлова будет Мэри Грант из тех же 'Детей капитана Гранта'. Эта классика приключенческой литературы идеально ложилась на наш вояж, превращая в ожившую страницу романа Жюля Верна.

Савелий Медведев — капитан Немо... хотя нет, ему больше какой‑нибудь английский лорд подойдёт или знаменитый контрабандист. О, вспомнил! В 'Вокруг света за восемьдесят дней' как раз был Эндрю Спиди, капитан и авантюрист. Но Савелию Медведеву больше подошел бы образ другого — лорда Гленарвана, владельца яхты 'Дункан': решительного, богатого и чертовски аристократичного. Медведев в роли шотландского лорда смотрелся бы убедительно. Уже проверено в Варшаве.

Кто тут у нас остался? Маша Воронова? Прекрасная и отважная Кора Мунро. Такая же решительная, способная и коня на скаку остановить, и из карабина не промахнуться. Хотя она, конечно, предпочитает самолёты и гранаты.

Однако всё это — фантазии на пять минут, не более. Сделать такое костюмированное фото где‑нибудь возле египетских пирамид, пожалуй, было бы забавно, но таскать с собой весь этот табор, да ещё в костюмах — оно того не стоит. А Индиана Джонс-старший из профессора получился сам по себе, без всяких специальных костюмов.

Вообще, кроме пирамиды Хеопса, тут и других хватало. Про Сфинкса опять же забывать не стоит. Однако это только на картах или картинках они стоят буквально рядом, а по факту расстояния здесь немаленькие. И тащиться по жаре от одного объекта к другому на своих двоих не очень-то и хотелось. Пустыня, несмотря на то, что горячая, быстро остужает пыл любителей пеших прогулок.

Достать из инвентаря ту же 'полуторку' или что-то другое — не вариант. Местность просматривается со всех сторон, и английских военных тут разгуливает предостаточно. Сразу заподозрят неладное: откуда посреди пустыни взялась советская машина? Вон, с австралийцами мы уже пообщались, а здесь таких гуляк достаточно. И ладно бы только гуляк, патрулей тоже ни один и не два. И тут мне в голову пришла одна интересная идея, которую я тут же и озвучил:

— А давайте у англичан транспорт возьмём.

— Ты хочешь прямо у всех на глазах украсть машину у британской армии? — удивилась Любовь Орлова.

— Какие уголовные наклонности у некоторых... — стараясь сохранить серьёзное лицо, ответил я.

— А чего от тебя ещё ждать? — не поддалась подруга.

— Как это чего? Можно просто взять транспорт в аренду. Если хорошо заплатить, не думаю, что они откажутся. Можно даже вместе с шофёром.

— Можно, — кивнул, прислушавшись к разговору, Савелий Петрович. — Я даже берусь договориться.

После чего мы всей дружной компанией отправились в сторону английского военного лагеря. Савелию Медведеву действительно удалось легко договориться о найме большого то ли джипа, то ли грузовика-кабриолета — не разбираюсь я в английском автопроме этого времени.

В общем большая внушительная машина, в которую можно разместить всю нашу компанию. Оно как бы без надобности, я могу перемещаться один, доставая своих спутников в каждой конкретной точке, и не заставляя их трястись по жаре. Однако при свидетелях такого не сделаешь А мы уже засветились именно довольно большой толпой.

Не знаю, за кого они приняли нашего штабс-капитана, но были подчёркнуто вежливы. Постоянно звучало 'какая честь' и прочие любезности. Видимо, Медведев сошёл как минимум за лорда, путешествующего инкогнито, а то и вовсе за члена королевской семьи.

Но от денег англичане, естественно, не отказались. Нам даже предлагали вторую машину с охраной, но тут уже отказались мы. Нам и шофёр-то как свидетель был именно лишним, но тут уж деваться некуда — техника шла 'в комплекте'.

Предлагали ещё и младшего офицера в качестве гида, но мы вежливо, но твёрдо отклонили предложение. Шофёр — ладно, он воспринимается как часть автомобиля. Его можно оставить в сторонке, отойти и поговорить. А вот при офицере такая вольность уже не пройдёт. Излишняя опека нам не требовалась.

Нанять военную машину вместе с водителем в условиях колониального Египта оказалорсь очень удачным ходом. Для британских солдат 'взятка' от скучающего аристократа выглядела как легкий заработок, а не как нарушение устава. Савелий Петрович идеально вписался в роль, превратив потенциальную проблему с передвижением в легальное прикрытие.

На специальном транспорте мы быстро прошвырнулись по всем пирамидам, сфотографировавшись у каждой. Ну и о Сфинксе, разумеется, не забыли. И если, как говорят египтяне, время боится вечных пирамид, и фото, сделанное плюс‑минус сто лет назад, мало чем отличается от современного (разве что качеством), то Сфинкс был, что называется, 'без грима'. Видно, что из очень старых времён: обветренный, не зализанный реставраторами, настоящий. В его выщербленном лике читалась какая-то суровая правда, ещё не прикрытая лоском туристической индустрии будущего. Это при том, что мы тут как раз в качестве туристов.

Возвращая автомобиль в лагерь, Савелий Петрович всё‑таки зацепился языком с тем самым офицером‑гидом, которого нам навязывали вначале. Расспрашивал на предмет других культурных развлечений, которые можно найти здесь, в пустыне. Офицер, польщенный вниманием 'высокого гостя', охотно пустился в объяснения:

— Сэр, если вас не пугает пыль и теснота, я бы настоятельно рекомендовал спуститься в Великую пирамиду. Сейчас там нет этих толп наглых арабов, и вы сможете ощутить величие веков в полном одиночестве. Только возьмите фонари посильнее.

— А как насчет чего‑то более... монументального? — тонко улыбнулся Савелий Петрович.

В этом вопросе сквозил интерес не простого туриста, а человека, привыкшего оперировать ценностями иного порядка.

— Если у вас будет лишний день, отправляйтесь в Саккару. Там недавно нашли новые шахты, которые ещё не открыты для широкой публики. За пару фунтов местный надзиратель покажет вам то, чего не видел ещё ни один археолог из Лондона.

Савелий Петрович кивнул, бросив на меня короткий взгляд. Мы оба понимали: 'новые шахты', где нет лишних глаз — это идеальное место, чтобы забрать что‑то ценное, что официально будет открыто только через пятьдесят или более лет. Если оно там вообще есть — я далеко не египтолог, хоть и планировал приехать сюда в костюме Индианы Джонса.

Однако даже моих скудных познаний хватало, чтобы ответить однозначно: внутрь главной пирамиды надо лезть обязательно. Просто потому, что в моем родном двадцать первом веке если туда и пускают, то по строгому графику и за очень приличные деньги. И ладно бы деньги — никто и никогда не позволит мне написать на стене что-нибудь в духе: 'Ося и Киса были здесь'. Ну, или 'Ваня и Люба'. Древние плиты, видевшие многие династии фараонов, рассвет и закат империй, да что там империи, расцвет и закат богов, так и просились стать свидетелями нашей скромной прогулки.

И опять же, если Сфинкс сейчас 'без грима', то и внутренности пирамиды тоже. Такие кадры в будущем будут цениться если не на вес золота, то просто своей редкостью. Другой вопрос: как там хоть что-то снять? Если получится просочиться внутрь без свидетелей, я вытащу из пространственного кармана одну из пластиночных камер, к которой припасены магниевые вспышки.

Гид-офицер оказался абсолютно прав: пыльно, тесно и чертовски темно. К счастью, вместе с нами в этот душный лаз никто не попёрся. Да и в качестве охраны снаружи всех бойцов оставили, чтобы с гарантией никто не помешал. Поэтому я смог провернуть любимый фокус — забрал спутников в инвентарь, спустился сам по узкому проходу и выпустил их уже в главной камере.

Вы когда-нибудь пробовали фотографировать с магниевой вспышкой? А делать это внутри пирамиды Хеопса? Я как-то напрочь забыл детский опыт, когда мы из этого самого магния мастерили бомбочки. Вспышка-то там мощная, но дыма от неё ещё больше. Но я упёртый: если уж решил — сделаю.

К сожалению, уже после первого общего кадра наслаждаться процессом пришлось мне одному. Магниевая гарь моментально заполнила камеру царя, так что дышать стало нечем. Я-то мог нырнуть в пространственный карман, 'глотнуть' там чистого воздуха и вернуться обратно, а вот у остальных такой номер не прошёл бы — внутри они находятся в стазисе и помочь мне с экспозицией не могут.

К тому же Любовь Орлова категорически отказалась оставлять автограф на древних камнях, обозвав меня вандалом. Так что пришлось ограничиться всего несколькими снимками. Зато какими! Таких фотографий — с резкими тенями от магния и в аутентичной пыли сороковых — точно нет ни у одного египтолога в мире. И лучше их ни одному из них не показывать. Удар точно хватит.

Ну и какое же посещение Египта без фотографии на верблюде? В моё время египтяне, как и любые прочие арабы, практикуют один старый трюк: залезть на верблюда ради снимка стоит один доллар, а вот слезть с него — уже десять. Сам я в Египте до этого не бывал, но знакомые рассказывали.

Один друг даже хвастался, что с ним такой номер не прошёл — он просто взял и спрыгнул. Тоже можно, только далеко не у всех физические возможности позволяют так поступить: песок-то вокруг мягкий, но и верблюд, прямо скажем, животное немаленькое. Высота горба в сочетании с непредсказуемым характером пустынного транспорта отобьёт охоту так поступать у многих.

Как оказалось, в 1941 году до таких высот сервиса еще не додумались. Мы заплатили погонщику всего один фунт, и вся наша компания могла фотографироваться, залезать и слезать столько, сколько душе угодно. Тот терпеливо выполнял все пожелания. Верблюд тоже. Дикие люди, совершенно не понимают достижений цивилизации!

Ну а какой же я попаданец без прогрессорства? Хозяин верблюда говорил по-английски не сильно хуже меня, так что общий язык мы нашли быстро. Вот я и изложил ему бизнес-план из будущего, не упоминая, конечно, истинное происхождение. Суть проста: вход — рубль, выход — два. То есть плата за то, чтобы взобраться на горб, должна быть чисто символической, а вот за право коснуться земли ногами нужно требовать доллар, фунт или что там у них за валюта сегодня в ходу.

Надо было видеть его глаза. 'А что, так можно было?!' — читалось на лице без всякого переводчика. В голове бедного погонщика явно происходила масштабная переоценка ценностей.

— И о чём вы там шушукались? — подозрительно спросила Любовь Орлова.

— Да так, ничего особенного, — честно ответил я. — Просто познакомил представителя местного населения с достижениями великой египетской цивилизации двадцать первого века.

После чего всё-таки пересказал ей суть идеи. Ну а что такого? Через полвека они сами до этого дойдут, так пусть начинают внедрять передовой опыт уже сейчас. Глядишь, в самом деле разбогатеют.

А на шахты в Саккару мы так и не поехали. Я решил, что оно того не стоит. Дело в том, что в моем времени другие попаданцы уже успели привезти в двадцать первый век все египетские сокровища, причем не по одному разу. Ну и зачем мне быть третьим, четвертым или даже восьмым в очереди за маской Тутанхамона? Я постараюсь придумать что-нибудь пооригинальнее. А если не выйдет — что ж, несколько тонн золота в слитках ничуть не хуже, чем то же самое золото в виде древних изделий.

Немного иллюстраций у подножья пирамид и не только:

https://author.today/post/851303

Глава 15 Архипелаг

Из Гизы мы вылетели на британском 'Аустере'. Найти пятачок в пустыне, который никто не видит, и взлететь проблем не составило, так как машина уверенно оторвалась от песчаной поверхности. На самом деле га нём лететь было совсем недалеко, всего лишь до Нила. Понятно, что не до любой его части, а тоже там, где не будет лишних глаз, мешающих соблюдению секретности.

Думал, что придётся прыгать, но нет, Маша Воронова нашла свободный участок, на который 'Аустер' сел без проблем. Оно и понятно, ведь этот самолёт хоть и английский, но тоже способен сесть и взлететь почти где угодно. Не так хорошо, как 'Шторьх' или У-2, но тоже неплохо.

На берегу Нила британский пассажирский биплан я спрятал в инвентарь и достал вместо него летающую лодку 'Сандерленд'. Мы перешли на борт и полетели дальше уже на этом огромном монстре, чьи габариты внушали почтение.

Опять пришлось доставать из инвентаря нашего инженера высотника, который переквалифицировался в двигателисты. Чем мне не нравится летающая лодка, что требуется дополнительный обслуживающий персонал. Если без пулемётчика обойтись можно, то без инженера уже нельзя. И зачем спрашивается такое конструировать?

Максимальная скорость 'Аустера' составляла около ста восьмидесяти восьми километров в час, тогда как 'Сандерленд' мог развивать двести сорок восемь километров в час в крейсерском режиме и до триста тридцати шести на максимуме. Огромная разница в дальности полёта также играла роль: если биплан мог преодолеть всего четыреста пятьдесят километров, то морской гигант покрывал расстояние в четыре тысячи пятьсот километров без дозаправки. Мощность четырёх двигателей 'Бристоль Пегасус' обеспечивала тяжёлой машине стабильный ход над водной гладью.

И хотя все наши самолёты были оборудованы специальными шлангами, позволяющими дозаправиться из инвентаря прямо в воздухе, все-таки занятие это не самое удобное. Поэтому чем реже приходится такое делать, тем лучше.

Вообще-то по скорости выигрыш оказался не таким уж и большим, если учитывать общее время в пути. Но выбор в пользу летающей лодки был не только из-за этого. Дальше нам лететь над Красным морем, а тут всё-таки лодка лучше, чем просто сухопутный биплан или моноплан. Хотя в этом регионе оба самолёта не привлекали особого внимания и были привычным явлением для местных военных патрулей.

Надёжность при посадке на воду в случае отказа мотора стала дополнительным аргументом. В случае чего я могу просто всех забрать в инвентарь вместе с самолётом и прыгнуть с парашютом. Но делать это в воду как-то неохота.

Летели мы не куда-то наугад, а на острова Красного моря, конкретно — на архипелаг Дахлак в Эритрее. Курс был проложен и осталось добраться до цели.

Откуда я вообще вспомнил про эти скалы в Красном море? Спасибо Сашке Ковальчуку, однокурснику по институту связи. В середине девяностых, когда мы под дешёвое пиво ностальгировали по великой империи, он травил байки про своего отца — каперанга. Тот в восьмидесятых служил на Нокре. Эти рассказы тогда казались чем-то бесконечно далеким и почти сказочным.