Фулгрим. Совершенный Сын. Джуд Рейд

— Если бы в этом районе были еретики, они бы уже отсюда убрались, — сказал Мурат, его голос был напряжён. Она чувствовала исходящее от него беспокойство, под стать её собственному. Достаточно плох был гром артиллерии, угроза врага, лагеря за их воротами, без врага внутри их стен.

— Возможно. — Она не могла сказать, хочет ли найти там культистов или нет. — У них могли остаться улики. Что-то, что мы сможем использовать, чтобы отследить их.

— Что-то, что мы сможем отдать Висслер, ты хочешь сказать.

— Разве это было бы такой уж плохой идеей?

Мурат пожал плечами.

— Мне это не нравится, вот и всё. Что-то в этом вызывает у меня дурное предчувствие.

— Шеф! — Оура была в тридцати футах впереди них, вглядываясь сквозь полузаколоченное окно в заброшенные останки того, чем когда-то было... что? Склад? Здание администрации завода? Половина потускневшего аквилы пьяно свисала с перекладины над дверью. Фасад был густо покрыт грязью и сажей, большая часть из которых, должно быть, скопилась за десятки лет до взрыва и его последствий.

— Что ты видишь? — Секундер перешла на короткий бег трусцой, пробираясь по разбитой земле, пока не оказалась рядом с новобранцем.

— Посмотри сама. — Оура отодвинула голову в сторону, чтобы Секундер могла заглянуть в темноту через узкую щель в углу прибитых досок, закрывавших окно.

— Что я должна искать?

— Это трудно заметить. — В голосе молодой женщины слышалась безошибочная нота возбуждения, смешанная с надеждой и толикой самодовольства. Очевидно, она гордилась своей собственной проницательностью и питала большие надежды, что Секундер будет чувствовать то же самое. — Оно было заколочено, верно? Но я заметила, что один из гвоздей был ослаблен, так что я подумала, что вытащу его, посмотрю, что внутри. На первый взгляд, ничего особенного, правда?

Это было не так. Битый щебень устилал землю, рядом с разорванными упаковками пайков и остатками костров, явно относящихся к тем временам, когда было что поесть и что сжечь. Её собственный желудок болезненно заурчал. Она была достаточно благодарна за половинные пайки, но долго на ограниченных калориях не протянешь. Хуже всего был холод — та пронизывающая до костей дрожь, которая никогда не проходила, сколько бы она ни пила таны и ни сидела близко к водопроводным трубам.

— Всё навалено кучей у двери, я видела это и снаружи. Но если посмотреть дальше... — Оура наклонилась вперёд в своём волнении, просунув тактический фонарь на своей винтовке в темноту и проведя лучом по пространству сразу за дверью, — там расчищено, видишь? Кто-то хочет, чтобы мы думали, что это место заброшено, но это не так. Посмотри. Следы.

Мир внезапно замер. Оура была права — земля за завалом, загораживавшим главный вход, была несообразно чистой по сравнению с остальным, скромный слой пыли, покрывавший её, был исчерчен неровными следами ботинок: носок, пятка, извилистая линия, где шнурок волочился по земле.

— Кто-то здесь живёт. Это не делает их культистами, правда, — сказала Секундер.

— Нет, шеф. — Уверенность в голосе Оуры поубавилась, и Секундер почувствовала укол жалости к девушке. — Но они нарушают карантин, если это так. Даже если они не те, кого ищет Висслер...

Её голос затих, когда что-то шевельнулось в темноте. Голова Секундер дёрнулась, и она жестом велела Мурату двигаться вперёд.

— Что-нибудь на ауспексе?

Мурат пожал плечами и постучал пальцем по светящемуся экрану на запястье.

— Не особо. Какое-то движение. У этих складов толстые стены. Ауспексу трудно сквозь них видеть.

— Человек?

— Может быть. — Ещё одно пожатие плеч, на этот раз чуть менее небрежное. — Могут быть крысы. Нет способа узнать, если мы не войдём внутрь.

— Крысы не носят ботинок, сержант, — сказал Бардаки.

"Подумай минутку".

Секундер услышала эти слова голосом бригадира-маршала, старик звучал так же спокойно, ободряюще и откровенно покровительственно, как всегда в жизни. Было бы что-то по-другому, если бы это её череп был проломлен в том локомотиве, а он стоял бы здесь сейчас?

"Никаких поспешных решений. Так мы не работаем, капитан, не в ополчении".

Но опасность следования этому совету заключалась в том, что он так легко мог привести к отсутствию каких-либо решений вообще.

— Оура, Бардаки, осмотрите периметр здания. Каналы вокса держать открытыми всё время. Заблокируйте любые другие входы, затем прикрывайте этот. При первых признаках неприятностей кричите, и мы прибежим. Мурат, ты и я заглянем внутрь.

Она внимательно следила за лицом Мурата, ожидая, когда он выскажет возражение, которое она читала на нём в словах, но он ничего не сказал.

— Тихо, хорошо? Нет смысла позволять им знать, что мы идём.

Секундер оторвала ещё одну доску от окна, затем третью. Щель была едва достаточно широка, чтобы пролезть, но этого было достаточно. Она выключила свой тактический фонарь и перекинула одну ногу в темноту. Её нога коснулась чего-то мягкого, что сместилось под её весом — не тело, святая Терра, слава Тебе, просто рваный узел ткани и набивки, который когда-то мог быть креслом — и затем она стояла в полумраке, темнота простиралась впереди, как сама осада.

Некуда идти, кроме как дальше.

________________________________________

Туннели продолжались в бесконечном извилистом лабиринте, проходя через складские помещения, узкие коридоры и комнаты, которые носили следы недавнего обитания — сложенные одеяла, обёртки от пайков, запах человеческого пота — но никаких живых людей. При создании временного жилища были соблюдены меры предосторожности: некоторые двери были заварены, другие полностью сняты; дыры достаточно большие, чтобы пройти, были прорублены в несущих стенах тяжёлыми промышленными инструментами, соединяя подвалы соседних заводов в одно обширное подземелье.

— Нам следует вернуться, — сказал Мурат. Голос эхом разнёсся в тишине. — Если Висслер нужны доказательства порчи, она может найти их сама. Мы понятия не имеем, во что мы ввязываемся.

Секундер покачала головой.

— Нам нужно что-то найти. — Она провела тактическим фонарём по темноте, изо всех сил стараясь сдерживать своё беспокойство, но луч люмена только делал тени глубже.

— Кого-то, кого она сможет бросить в костёр, ты хочешь сказать.

"Лучше это, чем мы", — подумала она и не сказала.

Что-то зашуршало впереди в темноте. Секундер повернула тактический фонарь, ожидая, что он осветит панцирь насекомого или вшивую шерсть крысы, но фигура в темноте была слишком бледной для этого. Она двигалась слишком быстро, чтобы разглядеть детали, но очертания были безошибочны: бледный, грязный, низкорослый, но всё же человеческий.

— Стой! — Она бросилась за ним, дико размахивая тактическим фонарём в попытке поймать ещё один взгляд. — Вернись! Был ли это ребёнок, убегающий в тени, или взрослый, уродливый и побледневший от жизни под землёй? Терра — что, если здесь всё это время были мутанты, живущие своей отвратительной жизнью, в то время как богобоязненные граждане занимались своими делами наверху, не подозревая ни о чём?

— Подожди! — Мурат был у её плеча, его голос был напряжён от беспокойства. — Что, если это ловушка?

— Тогда мы её и спровоцируем. — Она подавила своё беспокойство и продолжала двигаться, напрягая слух, когда шаги убегающего затихли в тишине. Остановись сейчас — и она потеряет единственную зацепку, которую нашла за недели. Она нажала на свою вокс-бусину. — Оура, Бардаки, у нас контакт. Заблокируйте периметр и ждите инструкций.

— Принято. — Голос Оуры был едва слышен сквозь потрескивание работающей с перебоями вокс-связи.

В пыли были следы, поняла она, когда коридор повернул налево, новые отпечатки налегали на слой за слоем других. Верхний ряд был маленьким, ребёнка или очень маленькой женщины, пальцы были стиснуты вместе, как будто носитель всю жизнь провёл, втискивая ноги в неудобную обувь. Когда она выпрямилась, то обнаружила, что Мурат уже прошёл мимо неё в конце коридора, направив свой лазган на двойную промышленную дверь, преграждавшую им путь.

— Подожди. — Он прислушался к двери долгое мгновение, затем толкнул её локтем. — Заперто.

Секундер активировала свой вокс.

— Оура, мы дошли до конца прохода. Там дверь. — Глухое статическое потрескивание прошло через вокс. Вне зоны связи. Они были предоставлены сами себе.

— Нам следует вернуться, — сказал Мурат.

— Дай-ка взглянуть. — Она провела кончиками пальцев по железной двери, словно её покрытая ямочками поверхность была спрятанным осязаемым посланием. Толстый слой оранжевой ржавчины покрывал петли, раму и болты, но на высоте пояса лючок, едва достаточно большой, чтобы через него могла протиснуться собака, носил следы недавнего движения: петли блестели серебром на фоне ржавчины, в центре был виден отпечаток, который мог быть сделан маленькой рукой.

— Что-то прошло через это. — Она толкнула лючок дулом своего лазгана, и он бесшумно открылся внутрь. — Прикрой мне спину, хорошо?

На мгновение она подумала просунуть голову, но мысль о том, что может ждать внутри, готовое опустить клинок — или, что ещё хуже, коготь — на её затылок, развеяла эту мысль почти сразу, как только она появилась. Вместо этого она просунула дуло своего лазгана внутрь и позволила тактическому фонарю осветить темноту за ним. В скрытности не было смысла. Кто бы, что бы ни был там, знал, что они идут.

— Что ты видишь? — прошипел Мурат.

Хороший вопрос. Комната была складским помещением, две стены были выложены ящиками и коробками, пол был завален тряпками, одеялами и пустой упаковкой. Струйка воды сочилась вниз через люк в потолке, собираясь в пол-бочке, поставленной под ним, принося с собой тот немногочисленный заимствованный свет, который был в комнате. Что-то было намалёвано на одной свободной стене розовым и пурпурным — извилистая фигура с распростёртыми руками и огромными глазами со щелевидными зрачками. Под ней был стол, импровизированный алтарь, покрытый тем, что должно было быть маленькими идолами-предметами поклонения и подношениями. Затем, медленно, одна за другой, из темноты проявились фигуры, настолько хорошо спрятанные в тенях, что только отражение луча тактического фонаря в их остекленевших глазах выдало их вообще.

— Дерьмо. — Секундер отпрянула рефлекторно, лючок захлопнулся, когда она рывком вытащила свой лазган обратно в проход. — Там их больше. По крайней мере, два десятка.

Она напрягала память, по её коже ползали мурашки. Сколько их там было? Их могли быть сотни, босых и безмолвных, как гнездо паразитов под городом.

Что-то холодное прижалось к её затылку.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был ствол лазгана Мурата.

— Вынь микро-бусину из уха, — тихо сказал он. — Сделай что-нибудь ещё, и я выстрелю. Хорошо?

— Хорошо. — Она вынула крошечное вокс-устройство из уха и аккуратно положила его на землю, её сердце колотилось в горле. — Значит, Висслер была права. В ополчении есть культисты. — Она подняла руки над головой. — Могу я встать? Земля — сущий ад для моих коленей.

— Положи оружие. Тогда мы поговорим.

"Поговорить". Это был хороший знак, правда? Если бы он хотел её убить, он бы уже сделал это.

— Хорошо. — Если бы она могла продержать его достаточно долго, чтобы Оура и Бардаки спустились сюда, то шансы резко склонились бы в её пользу, если только не окажется, что они тоже были в сговоре с Муратом. Она положила свой лазган на пол, открыла кобуру, в которой хранился её лазерный пистолет, и вытащила его. — Вот. Хорошо. Что ты хочешь сказать, Мурат?

В тусклом свете прохода он выглядел почти таким же тошнотворным, как и она чувствовала.

— Мы... у меня не было выбора.

— Это "мы" или "я", Мурат? Остальные в курсе?

Его глаза сузились. "Чёрт. Всё, что тебе нужно сделать, это продолжать его разговор. Пусть он задаёт вопросы. Если другие двое замешаны, ты всё равно мертва".

— Ты давала ту же клятву, что и я, капитан. Защищать людей Горнила. — Он склонил голову к камере. — Они тоже считаются.

— Они культисты...

— У них нет выбора! — Его голос повысился до крика. — Ты видела, что этот город делает с людьми. Что с ними происходит на заводах. Это место жуёт их и выплёвывает, поколение за поколением. Можешь ли ты винить их за то, что они хотят немного надежды?

— Я не виню их за это. — Секундер сохраняла голос ровным, не сводя глаз с лица Мурата. — Я виню их за то, где они её искали. — Её лазган был вне досягаемости, но её пистолет был достаточно близко, чтобы она могла...

"...могла что? Схватить его, прежде чем он вышибет ей мозги прямо в дверь?" Странное спокойствие овладело ею. Скорее всего, она умрёт здесь. Что будет потом — проблема кого-то другого. По крайней мере, она может оставить этот бардак Висслер в качестве прощального подарка.

— Посмотри на это место, — запротестовал Мурат. — На самом деле здесь никто не живёт. Они работают. Они отмечают время, ожидая смерти. Никто не строит. Никто не растит. Никто не создаёт.

— Это неправда...

— Когда ты в последний раз видела, чтобы кто-то рисовал? Пел? Делал что-то? Здесь нет ничего для кого-либо. Даже смерть лучше этого.

— Если враг там добьётся своего, ты получишь своё желание.

— Это другая жизнь, которую они нам предлагают. Что-то другое. Что-то лучше. Смотри, вряд ли может быть хуже. Всё, о чём мы просим, — это надежда.

Воспоминание об изображении над алтарём царапалось на задворках её сознания, как скребущееся насекомое. Извилистая, андрогинная фигура, змее-брюхая и многорукая, с высокими скулами под распространяющимися рогами и потоком длинных волос.

— Я не думаю, что надежда — это то, что предлагает та вещь, которой они молятся.

— Они должны были молиться Богу-Императору, да? — Мурат покачал головой в отвращении. — Мы пробовали. Там никогда не бывает ответа. Всё, что мы когда-либо получаем, — это священник, раздающий бесполезные благословения одной рукой и разжигающий костёр другой. Наступает момент, когда ты должен перестать делать одни и те же ошибки снова и снова.

— Если ты собираешься застрелить меня, сделай это, хорошо? — Спокойствие в голосе Секундер стало неожиданностью даже для неё. Она не хотела умирать — Бог-Император знал, что её душа не готова к Золотому Трону — но мысль о том, что напряжение этого момента растянется ещё на мгновение, была хуже самой смерти и забвения.

— Я не хочу тебя убивать. — Дуло лазгана опустилось на долю, так что теперь оно было направлено в её живот, а не в грудь, хотя обещание медленной и мучительной смерти, а не мгновенной, было не большим облегчением. — Я хотел показать тебе. Я хочу...

— Завербовать меня? — Смех вырвался из неё. — Ты шутишь, должно быть.

— Почему? — Его рот открылся от, казалось бы, искреннего замешательства. — Ты не можешь всё ещё верить, что Чёрным Храмовникам есть какое-то дело до этого мира. Они сожгут его дотла, чтобы получить то, что хотят.

— А что, по-твоему, сделает враг? Они убийцы там, монстры...

— Они все монстры!