Товарищ Гроза - 5

Или не совсем радио, но тоже близко к специальности. Телефонные станции и кабель. Похоже, румыны полностью снимали медные провода со столбов и демонтировали автоматические телефонные станции, упаковывая их в деревянные ящики.

Что самое интересное — среди вывозимых в Румынию трофеев нашлось и оружие. Советские винтовки Мосина, ППШ, много разных патронов и снарядов. Видимо, пособирали на полях сражений или на брошенных складах и почему-то не использовали для собственной армии, а везли к себе. Возможно, планировали перевооружить ими тыловые или охранные части.

Или эшелон с зенитными орудиями и прожекторами. И ладно советские зенитки не подходят — там, как известно, гранаты не той системы. Поэтому демонтировали для вывоза в тыл и заменили своими. Но чем им могли не угодить прожектора? В любом случае, теперь пригодится и то, и другое. Это точно отдам в Ленинград. Китеж в глубоком тылу, и там ни прожектора, ни зенитки особо не нужны.

Это не говоря об оружии, горючем, технике, угле и многом другом, что является стандартными военными трофеями. Всего этого тоже хватало. Однако больше всего удивили и даже поразили два эшелона с непонятной субстанцией. Даже взял небольшой кусок из вне лимита в обычное пространство и не сразу понял, что это такое. Именно какая-то чёрная и твёрдая субстанция. Ну, насчёт 'твёрдая' понятно: когда стоит на морозе и насквозь промёрзла — всё будет твёрдым.

Земля. Обычная русская земля. А вернее — чернозём. Румыны даже это вывозили к себе. Другой вопрос — что с этими двумя эшелонами делать? В Ленинграде точно не пригодятся. В будущее это тоже не повезу. Придётся скидывать в Китеже. Сами вагоны как минимум пригодятся, а землю скорее всего просто высыпят.

Сама операция по бомбардировке перешейка заняла во много раз меньше времени, чем подготовка к ней. В принципе, так и должно быть: чем лучше подготовка, тем проще само действие. А тут было всего два пролёта на 'Раме'. Один днём — так сказать, разведывательный, чтобы понять, куда вообще сбрасывать груз.

И кстати, именно во время этого пролёта нас обстреляли, причём не немцы, а наши. Однако, учитывая, что мы летели достаточно далеко, обстрел был скорее с целью напугать и отпугнуть, чем реально попасть. Зато прекраснейшее алиби: раз уж русские стреляют по самолёту, значит, он точно немецкий.

И второй вылет — уже ночью. Там всё как полагается, и это было даже быстрее, чем в первый раз. Маша Воронова летела над разведанными целями, а я держал руку у днища самолёта и опустошал инвентарь. Отчасти заготовленное во вне лимите, отчасти — всякий хлам, собранный в Одессе в основную часть пространственного кармана. Но даже этот хлам сильно экономил. Извините, но зачем выбрасывать обломки кирпичей, если они пригодятся в том же Китеже? Да и толку от них в качестве оружия откровенно немного.

Сначала была идея выкинуть всех пленных румын при бомбардировке перешейка. Потом от неё отказался. И вовсе не из какого-нибудь гуманизма или человеколюбия. К врагам такого не испытываю. И раз уж решил, что кроме немцев никого в плен брать не собираюсь, то и не буду менять решения.

Тут был исключительно рационализм и ничего более. Ну упадут они с максимальной высоты для 'Рамы' — а это около семи тысяч трёхсот метров — и что дальше? Никакого воспитательного эффекта это не принесёт. А они ещё за Чехословакию шестьдесят восьмого года ответят. Причём здесь вообще румыны, если виноваты чехи? Ну да, виноваты взбунтовавшиеся чехи. Взбунтовавшиеся абсолютно нагло, подло, незаконно и ещё сотня таких же эпитетов.

Не войска Варшавского договора, которые туда пришли. Очень даже известно зачем — подавлять нацистское восстание. И предавшие румыны, отказавшиеся в этом участвовать. С другой стороны, чего ждать от предателей? Предали немцев, предали русских, предадут всех.

Так что пока отсортировал всех, кого собрал в Одессе, на три кучки. Немцев отдельно — их сдам советскому руководству; военных румын отдельно — эти отсюда живыми никогда не выйдут; ну и тех, кого можно считать с огромной натяжкой мирными. Мирными их не считаю, но всё-таки, если вдруг пригодятся, то будут использованы как-то иначе.

И ещё: это просто звучит — два раза пролетели над линией фронта, вначале посмотрели, потом разбомбили, и можно лететь домой. На деле было всё куда сложнее. Хотя бы потому, что 'Рама' хоть и довольно неприхотливый самолёт, но для взлёта требуется площадка куда больше, чем для того же 'Шторха' или У-2.

С другой стороны — степь большая, и найти можно. Правда, пришлось выгонять личный состав дивизии на мороз, чтобы чистить степь от снега. Потому что она ровной кажется именно благодаря снегу, а на деле там бывает всякое. Вот одну площадку и расчистили.

Сначала только одну, а потом пришлось и вторую. Ведь первую мог заметить каждый пролетающий мимо самолёт — зачем врагу неожиданный аэродром прямо в степи. Поэтому пришлось зачищать ещё одну площадку перед взлётом уже ночью на боевую операцию.

После бомбардировки перешейка появилось желание посетить Севастополь. Но не очень себе представляю, как туда попаду и в каком качестве буду находиться. Одно дело Москва, где можно побыть студентом, который восстанавливается в институте или ещё где-нибудь, и совсем другое — воюющий город.

И если честно, что в том Севастополе сейчас можно вообще делать? Стандартная культурная программа там точно не пройдёт. Посещение театров, кинотеатров, ресторанов... Или то же фотоателье для парадного фото в каждом городе. Сомневаюсь, что большая часть данных заведений там вообще сейчас работает.

Можно, конечно, прийти и не с культурной программой. Например, как в том же Ленинграде — подкинул запас продовольствия и боеприпасов. Ну, опять же, никто об этом не попросил. С Ленинградом тоже никто не просил, там была личная инициатива. Но про Ленинград изначально знал, что он выстоит. И мало того — теперь Ленинград со мной общается. Единственный, кто это вообще делает. Вот как только попросят, так сразу и буду думать, как могу помочь.

Так что ограничился выходом в эфир с перечислением всех подвигов и пожеланием севастопольцам держаться. Ну и с песней о том, что этот город останется русским.

Также не стал врать, что он действительно выстоит. Но то, что его вернут, рассказал. И понадеялся, что с помощью от моей дивизии Севастополь продержится дольше. Тоже не самая лучшая моя черта, из-за которой могут быть конфликты с советским руководством. Если город выстоял — так и говорю: он выстоял; если его взяли — так и говорю, что взяли. Ну, или добавляю, что есть шансы выстоять, всё зависит от вас, будущее не предопределено. Ну а если его знаешь, то имеешь возможность исправить ошибки.

Кроме того, очень подробно рассказал о приключениях в Одессе. Не обо всех — точно не о той части, где прикидывался коммерсантом. Зато про ограбление железнодорожного узла, спасение библиотек, памятников, уничтожение гостиницы с руководством и взлёт из города прямо на самолёте описал очень подробно.

Также рассказал, что принял всех эвакуированных у товарища Рабиновича. И пожаловался: хватит использовать меня посыльным, сами с ним договаривались — сами и делайте. И пусть теперь доказывают, что не договаривались, а это всё инициатива исключительно товарища Рабиновича.

Подтвердил взорванный мост, а также рассказал, что он был оплачен Татьяной Кузнецовой. И подвиг этот исключительно её, так что когда залечу в Ленинград за наградами — пускай и для неё приготовят, чтобы два раза не вставать. И хотя вслух этого не произнёс, но пусть только попробуют не приготовить — тогда и от своих откажусь. Зачем мне это надо? Если честно, сам не знаю, просто захотелось.

Глава 14 Визитная карточка

Глава 14 Институт благородных танкистов

(К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

Как только были закончены все дела с Крымом и Одессой, я почти сразу рванул в Ленинград. Некоторую минимальную подготовку провёл, и заранее договорился с кем надо о порядке действий на разные случаи, но не более того.

Ведь на самом деле даже крымский перекоп не планировался, а уж Одесса вообще ни в каких планах не стояла. Но для того чтобы разбомбить перекоп, нужно где-то добыть взрывчатку. Ну а дальше как-то само одно за другое зацепилось.

А учитывая, что узнал много нового и интересного о таком навыке, как 'Градостроитель', то всё это оказалось очень полезным. Не говоря уже о неожиданно большом количестве трофеев и урона, нанесённого врагу. И в любом случае летел именно ради того, чтобы не с пустыми руками прибыть в Ленинград. Тяжёлые эшелоны с продовольствием, медикаментами и средствами противовоздушной обороны, упакованные во вне лимит моего инвентаря, превращали этот незапланированный визит в полноценный конвой спасения для голодающего города.

Вторая причина отсутствия каких-либо перерывов и задержек — просто зимой холодно. Не вытащишь бытовки где-нибудь в лесу, не построишь маленький городок и не устроишь отдыха для всей дивизии. А ещё раз лететь куда-нибудь в пустыню накладно, причём именно по времени. Так что все такие полёты — только если придумаю, зачем бы мне туда ещё лететь. Что-то там сильные мира сего не спешат с моей пресс-конференции путешественника во времени. А ведь она как раз на югах и планируется. Тоже ведь хороший повод.

Неожиданно в голову пришла интересная мысль. Большая часть моей дивизии большую часть времени либо находится в стазисе пространственного кармана, где для них это самое время вообще не идёт, либо вот так на привалах отдыхает. Довольно небольшое количество людей, которые постоянно заняты в каких-то операциях. Тот самый случай, когда идеально подходит вечная поговорка: солдат спит, служба идёт.

А ведь недавно добавились наёмники и опричники, которые служат ещё по более интересному графику, ведь их-то на общих привалах не вытаскиваю, чтобы никто не знал, что они у меня вообще есть. Надо будет разделить такие привалы и на одних вытаскивать советскую часть дивизии, а на других — эмигрантов с наёмниками. Но это всё планы на лето.

Во второй раз я проник в Ленинград ровно тем же способом, что и в первый. Да, меня приглашали, да, обещали не стрелять, да, открыли любой городской аэродром. А если бы попросил — разрешили бы сесть и на Дворцовой площади, не сомневаюсь. Но всё равно решил не рисковать и повторил тот же фокус, что и в первый раз.

Ну а раз начал с фокусов, то и продолжил ими же. Только теперь уже не под покровом ночи, а средь бела дня. Опять вышел на Невский и осмотрелся. Ну да, некоторые вагоны всё ещё стоят. На самом деле не так уж мало, но по сравнению с тем, что я тут оставил, неплохо управились. Однако даже те, которые остались, все пустые. Я и не сомневался, что подберут всё до последнего.

На самом деле в любом густонаселённом городе с такого типа логистикой, если очень понадобится, проблем не возникнет. А особенно, если это советский город. Просто пригонят любое количество людей, которые вынесут всё как муравьи. Даже если это железнодорожные вагоны, выставленные вдоль центрального городского проспекта.

Выбрал место, где это никому не помешает, и достал ещё один железнодорожный состав. Нет, ну а что? Это теперь как бы моя визитная карточка. У немцев краду целыми составами, нашим целыми составами возвращаю. Ну и последний штрих — достал из пространственного кармана нескольких моих бойцов с краской, и они тут же побежали выводить на вагонах знакомую надпись.

Встал чуть в сторонке и начал ждать, когда же меня заметят. Странно бы было, окажись иначе при такой моей визитной карточке. Заметили очень быстро. Первым прибежал ближайший патруль. А вот тут — момент истины, как они себя поведут? Обещать-то начальство мне много чего обещало, а что будет на самом деле?

Патруль бежал к моему железнодорожному составу, а потом вдруг остановился как вкопанный. Словно наткнулись на невидимую стену. И нет, это не мой инвентарь — я так не умею. Но, наверное, есть какой-то специальный приказ относительно меня. А не догадаться, кто тут вагоны прямо посреди города расставляет, очень трудно.

Пришлось ждать, когда же явится начальство. Надеюсь, ему всё-таки сообщили? Да, сообщили — примчалась 'эмка' в сопровождении двух полуторок, полных бойцов. Из представительского автомобиля ко мне вышли двое. Ну а бойцы высыпали наружу и начали окружать выставленный мною подарок.

— Как же так, товарищ Гроза, мы же договаривались, — с ходу начал один из начальства.

— О чём и с кем? — честно не понял я.

Хотя на самом деле прекрасно понял. Это, скорее всего, тот, кому придётся отсюда вагоны вывозить. Но раз справился в первый раз — справится и сегодня. Тем более что у меня этих вагонов очень много, и все остальные положу там, где мне скажут. В общем, так и оказалось — именно в этом и состояла претензия. Городская логистика Ленинграда и без моих шуток штука сложная.

— Я, конечно, вас прекрасно понимаю, но традиции надо соблюдать, — не согласился с ними. — Ну а остальные подарки отнесу, куда покажете.

— Ну хоть так, — вздохнул с облегчением так и не назвавшийся товарищ.

— Тогда вот вам ещё одна традиция, — усмехнулся я и достал из пространственного кармана полевую кухню.

Горячую, дымящую, да ещё и с таким ароматом, что весь Невский почувствует. Если не сразу, то очень скоро. Рядом с кухней, естественно, был боец с черпаком, готовый раздавать еду. И нет, это не было чем-то спонтанным. Я не отдавал обед, приготовленный для своей дивизии. Всё готовилось заранее, со всеми было договорено и даже кое-что отрепетировано. Поэтому рядом появились ещё несколько таких же кухонь, но уже без бойцов.

— Если организуете раздачу, то угощаю всех, — пояснил я, делая широкий жест.

— Кого всех? — не поняли подошедшие.

— Всех, кто подойдёт с миской и попросит.

После чего я достал следующее действующее лицо — нашего дивизионного интендантства. Того самого полковника, который, видимо, настолько проворовался в прошлой жизни, что не пожелал эвакуироваться с остальными и предпочёл остаться у меня.

— Вот, товарищ интендант будет всем руководить.

Боялся ли я его оставлять тут? Да нисколько. Попытаются завербовать? Не просто попытаются — обязательно это сделают. Другой вопрос: что им сумеет рассказать целый полковник целой интендантской службы? А практически ничего, при том что у нас он реально занимает именно эту должность. А вернее — заместителя Любови Орловой по этой части.

Но опять же, он только ведёт учёт, да и то в очень узком направлении. В точности по своей специализации. Любовь Орлова мне призналась, что она это может делать, но на самом деле распределение пайков и всего прочего — не её. А вот нашёлся человек, для которого это и есть основная специальность. Или одна из основных. Этот тёртый снабженец, собаку съевший на складских ведомостях и нормах довольствия, нам идеально подходил.

И допустим, он расскажет об этом всем, кто захочет спросить. Что дальше? Я сам в любой момент готов рассказать о своей дивизии куда больше. Мало того, я его заранее предупредил и разрешил быть завербованным кем угодно и сколько угодно. Особенно, если он потом мне расскажет обо всех, кто пытался его завербовать — как успешно, так и не очень.