В том, что касается общегражданских и общегородских дел, у меня все. Есть вопросы к коллегам. Товарищ военком, какие части есть в городе? Что из вооружения и боеприпасов хранится на складах гарнизона? Исходя из этих запасов, мы сможем точнее планировать наши действия по мобилизации и организации обороны на ближайшие дни.

— Извините, товарищ Федоров, я немного вас перебью, а потом предоставлю слово для ответа товарищу военкому. Дело в том, что гитлеровцы еще не захватили Вознесенск. Да, город блокирован и осажден фашистами, но город дерется. В нем обороняется истребительный батальон и разные части РККА, отступившие в город, общая численность обороняющихся точно не установлена, но не менее стрелкового полка.

— Это хороша новость. Но насколько она достоверна?

— Абсолютно достоверна. Я разговаривал по телефону с вознесенским горкомом буквально за пять минут до того, как вы пришли.

— Вы уверены, что говоривший с вами, не говорил все это, находясь под прицелом гитлеровского пистолета?

— Уверен.

— Тогда надо решать вопрос по деблокаде Вознесенска и разгрому окруживших его гитлеровцев. Но это мы сможем сделать только после того как появятся силы для этого наступления.

— Товарищи, — военком города открыл свою папку, и доложил, — На складах имеются 12 пулеметов ДК и пять тысяч патронов к ним. Винтовок образца 1891/1930 года три тысячи двести штук, пулеметов максим — двадцать три. Винтовок 'арисака' — тысяча сто двадцать штук, пулеметов Мадсена — 12 штук. В учебном арт полку имеется так же : артиллерийских орудий ЗиС-2, калибром 57 мм — четыре штуки , гаубицы калибром 107 мм тоже четыре штуки. Запас снарядов — по 200 штук каждого калибра.

— Простите мою некомпетентность. 'Арисаки' — это те, которые при царе в империалистическую в Японии купили, и кажетсяих калибр с нашим не совпадает. Патроны-то хоть к ним есть? Если патронов нет и калибр с нашим не совпадает, то про 'арисаки' можно сразу забыть.

— Да, молодой человек, вы правы. Калибр не совпадает, но патроны есть, почти 50 000 штук. Пулеметы Мадсена тоже под этот патрон.

— Тогда все Мадсены, все эти патроны и половину 'Арисак' передать на вооружение не более чем одного батальона. 50 000 патронов им на какое-то время хватит. Но им сразу надо приказать обзаводиться трофеями, потому что патроны японского калибра нам брать негде. А вот эти пушки, которые в учебном полку, они в каком состоянии? Разобраны по винтикам на наглядные пособия?

— Да, по одному орудию каждого вида разобраны, как вы изволили выразиться, 'по винтикам на наглядные пособия'. Но все части есть и их можно быстро привести в боевое состояние.

— Значит, мы сможем вооружить не более четырех тысяч бойцов, по сути, один полк и усилить его одной батареей ПТО и одной гаубичной батареей. Для этого полка придется мобилизовать в городе автомобили, не менее полусотни автомобилей, хотя бы полуторок, хотя лучше больше, и не менее четырех тракторов для гаубиц. Полевые кухни так же нужны. Если их нет на складах, необходимо срочно изготовить, пусть даже кустарно. Все остальные задачи понятны, и необходимо начать их выполнять, немедленно причем. Неясно только со штрафным батальоном. Предложения о таких батальонах уже были, но решения ЦК и ГКО об их формировании еще не было принято... — подвел итог первый секретарь.

— Значит надо выступить с инициативой по их формированию! Сколько можно возится с этой уголовной швалью! — неожиданно поддержал меня начальник областного управления НКВД, старший майор госбезопасности.

— Товарищ подполковник, — обратился я к сидящему в конце стола подполковнику танковых войск, какими силами вы располагаете?

— Мой полк находится в эшелоне, меня буквально насильно сняли с поезда, следовавшего в Одессу, и привезли сюда. На вооружении полка имеются восемь броневтомобилей БА-10 , 12 танков Т-26 и двадцать четыре танка БТ-7.

— Сколько топливозаправщиков и транспортно-заряжающих машин? Какие средства ПВО имеются?

— Заправщиков нет, средств ПВО тоже нет. А что такое 'транспортно-заряжающая машина' ?

— Это машина, которая возит вам снаряды. И еще вопросы. На всех ваших танках броня не толще 15мм, противопулевая? А танки Т-26 у вас случаем не из первых выпусков, которые с двумя пулеметными башнями? А на БА-10 нет топливных насосов, и бензобак находится в лобовой части, над головой водителя? БТ-7 старые, с бензиновыми моторами, или уже с новыми дизелями В-2? Дополнительных экранов на танках нет?

— Да, у нас именно такие БА-10 и Т-26, БТ-7 именно с бензиновыми моторами. И что такое дополнительные экраны?

— Ну хоть тут чуток легче, вам только один вид топлива нужен. А в остальном у вас не полк, а полный ХХХ. Любой фрицевский пехотный батальон вас сожжет за 15 минут к чертовой матери... О чем, черт подери вы и ваше командование думали до войны? Значит так, ваш полк направляется не на фронт, а на судостроительный завод. Буквально завтра с утра начнем делать из него что-то годное для боя, а не просто для того чтобы вы могли тупо 'погибнуть смертью храбрых', не убив при этом ни одного немца. На фронт последуете только после завершения всех работ по модернизации вашей техники.

— Да как вы смеете? — начал горячится танкист.

— Смею! Якорный Бабай вас задери! Потому что уже возил из Одессы таких вот раненых и обожженных дураков. А нашей Родине надо чтобы вы были живы, здоровы и воевали, а в своих танках горели фашисты! Так что полк поедет на завод для модернизации в любом случае, с вами или без вас.

Совещание, точнее военный совет, вскоре закончился. 'Первый' свое дело знал прекрасно, и выслушав все предложения, раздал всем руководящие указания и закончил совет совершенно неожиданным предложением:

— Учитывая, что старший по званию, уважаемый товарищ военком не имеет опыта командования, в Гражданскую он был комиссаром, а у товарища старшего майора свои задачи. Поэтому я предлагаю назначить командующим обороной города товарища Федорова...

Все как всегда: инициатива имеет инициатора. Я попробовал возразить, но из этого ничего не вышло.

— Ну что ж, товарищи. Цели поставлены, задачи разъяснены, за работу... А вас, товарищ старший майор, я попрошу остаться.

— Есть несколько конфиденциальных вопросов к вашей службе, — начал я разговор, когда мы остались одни. — Первое. Есть ли в вашей службе радиопеленгаторы? Второе. Знает ли ваша служба городских радиолюбителей? Есть еще и третье, но это чуток позже. И так?

— Пеленгаторов нет. Радиолюбители известны. Но зачем вам это?

— Это не мне. Это вам пригодится. Радиолюбителей необходимо срочно мобилизовать, причем чтобы их не отправили рядовыми стрелками в пехоту, лучше мобилизовать в вашу службу, где они будут гораздо полезнее делу обороны. И уже от вас направить в войска для организации радиосвязи со штабом обороны города. В первую очередь коротковолновыми передатчиками необходимо оснастить посты ВНОС, особенно на шуховской башне для связи с частями ПВО и аэродромом в Кульбакино. Им же поручить изготовить радиопеленгаторы для вашей службы радиоперехвата.

— Понимаю. Вы считаете, что в городе есть вражеская агентура, которая будет пользоваться радиосвязью?

— Да, — я кивнул, считаю. — В Николаеве была немецкая агентура что называется еще со времен Очаковских. Историю катастрофы линкора 'Императрица Мария' помните? Подробности вы можете по архивам вашего наркомата уточнить... Так вот, эту агентуру, конечно, почистили в начале 30х. Но расслабляться нельзя. Даже если этой агентурысегодня еще нет, то она непременно появится, когда гитлеровцы поймут, что город захватить им мне удастся.

(на эту тему см. книги Александра Лукина 'В Нижнелиманске все спокойно' и Анатолия Елкина 'Тайна 'Императрицы Марии')

— Хорошо. Сделаем.

— Отлично. Пеленгаторы нужны не только для борьбы с вражеской агентурой, но и с вражескими штабами.

— А это как?

— Видите ли, современная маневренная война не возможна без надежной связи, причем радиосвязи с наступающими войсками, с танками и авиацией особенно. Соответственно, любой штаб — это несколько радиопередатчиков, которых можно легко запеленговать, определить его координаты и навести на эти координаты нашу штурмовую и бомбардировочную авиацию или расстрелять из артиллерии крупного калибра.

-Хмм, интересная идея. Надо будет подумать, как это все организовать...

— Думаю, что у нас еще будет для этого время, но это чуть позже, когда разберемся со срочными делами. А сейчас у меня есть для вас небольшой подарок. Берите лист бумаги, ручку и пишите подписку о неразглашении сведений составляющих тайну государственной важности. А после напишете акт о приеме двух пленных и трофеев — грузовика и БТР с радиостанцией.

Старший майор не стал задавать вопрос, только удивленно взглянул на меня, затем хмыкнул, и быстро написал все, что я просил. Я взял эти бумаги, сложил и спрятал в карман кителя.

— Теперь идемте.

Забрав моих краснофлотцев и енкаведешников из приемной, мы вышли из здания обкома на площадь, и подошли к БТР. Я открыл бортовую дверь в БТР, и приказал своим матросам выйти. Потом залез в него сам, и пригласил внутрь старшего майора. После того как он разместился на откидном стуле у стола с зачехленной 'Энигмой', я запер дверь изнутри и включил свет.

— Вот, это и есть один из главных секретов рейха на сегодня, — и снял чехол, — Шифровальная машина 'Энигма'. С ее помощью зашифровываются и расшифровываются все немецкие радиограммы. А эти пленные умеют с ней работать. Ваша задача организовать доставку всего этого в Москву, в ваш наркомат. И так, чтобы об этом никто не узнал. Немцы должны считать что 'Энигма' уничтожена полностью, вместе с этим БТР огнем нашей артиллерии. Надо будет проконтролировать что бы и журналисты, рассказывая о наших успехах на фронте, случайно не проболтались. Антенны и радиостанции, они вроде как почти не пострадали, с него надо будет снять, можете их использовать так, как мы уже обсуждали. Ну а БТР перекрасьте, слегка измените — тут легко башенку с пулеметом поставить, а пулемет тут есть штатный — и используйте. В любом случае этот БТР никто не должен узнать. И еще, когда будете разбирать и демонтировать оборудование, будьте предельно осторожны и аккуратны — в нем могут быть взрывающиеся сюрпризы, установленные на неизвлекаемость.

— Ну каплей ты дайош! Это воистину царский подарок! Самолет я организую, завтра ночью, сегодня уже не успею, к сожалению.

На корабль я попал только к трем часам утра, а с шести началась работа. Пользуясь своим теперь уже почти официальным положением командующим обороной города, я приказал снять с 'Совершенного' и еще одного, практически готового эсминца — со 'Стремительного' — торпедные аппараты и на их месте приварить фундаменты под установку четырех 45мм зенитных полуавтоматов. Эшелон с такими автоматами пришел-таки на завод, правда, на сутки позже, чем мы требовали первоначально. Но все же пришел. Видать согласованные усилия обкома и наркомата судостроения помогли вразумить гражданина Иванова-Октябрьского. Я давно хренел от организации постройки этих эсминцев: корабль почти полностью строят в Николаеве, потом безоружный гонят в Севастополь для установки вооружения на подготовленные еще в Николаеве фундаменты. Там всех делов-то завинтить несколько дюжин болтов и распаять десяток не особо многожильных кабелей. На неделю самой ленивой работы. На 'Стремительном' вся зенитная артиллерия была смонтирована вообще за сутки. Параллельно можно было бы и главный калибр ставить, но увы, ставить было нечего — его установки БА-13 хранились в Севастополе. Такую организацию можно было бы, и то со скрипом, понять в мирное время только в том случае если бы это вооружение изготавливалось на севастопольских заводах. Так нет же, все вооружение везли из Ленинграда и его окрестностей. В Николаев его везти на пять сотен километров меньше чем в Севастополь! Ладно, зенитки получили, хоть я и не надеялся на это особо, теперь надо выдрать главный калибр. Будем действовать по уже отработанной методе — совместная телеграмма обкома и штаба обороны города в ЦК, ГКО и в штаб ЧФ.

Параллельно развернулись работы по модернизации танков и грузовиков ЗИС-5 и ЯГ-6, подаренных этому полку городскими властями. Я нарисовал несколько эскизов, и объяснил свои идеи, якобы услышанные от раненых танкистов, которых мы везли в прошлый наш 'круиз' из Одессы в Севастополь. С БА-10 срезали верхнюю плиту вместе с орудийными башнями, и установили ее на бывшие пулеметные Т-26. БА-10 превратили в самоходные зенитки, шесть из которых оснастили крупнокалиберными пулеметами ДК, а остальные — спаренными ДТ, снятыми с Т-26. Четыре БТ-7 превратили в подобие Су-57, сняв с них башни и установив пушки ЗиС-2 в неповоротной рубке. Всем танкам нарастили броню — борта на 16 мм, лоб и башню Т-26 на 20мм (уж больно у них движок чахлый, всего-то 90 'лошадок'), БТ — на 32 мм, ( у них все же 300 'лошадей') сложив по две пластины. Лоб и рубку наших самоходок сделали вообще 50 мм, наклонив листы на 40 градусов. К тому же бронирование сделали разнесенным, что тоже прибавит этим танкам боеживучести. Два Т-26, сняв все вооружение и облегчив насколько возможно, превратили в бензовозы с цистернами по три кубометра. На удивление упертым долбодятлом оказался только один подпол, а его комиссар, не говоря уже про ротных, взводных и рядовых с радостью восприняли все улучшения. На броне танков снаружи привалили скобы, и теперь десант сможет не только держаться, но и более-менее безопасно сидеть и привязаться чтобы не свалиться во время долгого марша. Грузовики превратили в эдакие 'шушпанцеры' по образцу тех, что делают в Сирии или делали обе стороны конфликта на Украине летом 2014 года — кабины и капоты закрыли 10-16 мм листами, метр кузова за кабиной отгородили и закрыли такими же листами и установили турель со спаренными зенитными пулеметами, а сбоку соорудили даже лесенку чтобы расчет мог быстро забираться на место. Грузоподъемность, конечно из-за этого частично потеряна. А что поделать, коли нет здесь 'Шилок'? Но один Яг-6 только забронировали вместе с кунгом, в котором организовали передвижную мастерскую — отнять у нее метр длинны было бы непозволительной роскошью. Безусловно, судостроительная сталь, пусть даже и подвергнутая всем возможным термическим закалкам, азотированию и цементированию все же не настоящая броня, но она в любом случае лучше, чем ничего. Все это делалось классически — ' с помощью молотка, зубила и' проклятий в адрес американских и британских конструкторов и их нашенских коллег — уж очень они местами излишне вычурные гнутые формы корпусам этих танков насочиняли. Но, так или иначе, через пять, весьма непростых и тревожных дней все было готово.

За эти пять дней произошло очень много событий. Во-первых, нашелся потерявшийся пятьдесят пятый истребительный покрышкинский полк. Оказывается его наземный состав, всех техников, механиков, БАО, столовую и т.д. и т.п., вместе с полагающейся по штату техникой — цистернами-бензозаправщиками, грузовиками и прочим задержали на Варваровском мосту через час после того как мы проследовали к Новой Одессе. Именно разводка моста этому помогла, не будь ее проскочили бы они практически не замеченными до Копаней. А летный состав, совершавший тот самый 'маневр с уклонением в глубину' со всеми самолетами обнаружился неподалеку от Херсона, в Чернобаевке. (Если не верите, то прочитайте воспоминания Покрышкина, там всего пол странички про эпизод с маневром с уклонением в глубину и сдачей Николаева.Кстати, я про это уже как-то говорил раньше.) Днем с командиром полка майором Виктором Ивановым удалось поговорить по телефону. Разговор этот вышел не из легких и приятных. Но после долгой ругани и угрозы приехать в Чернобаевку на танках с парой взводов НКВД и расстрелять их всех как дезертиров, майор стал вменяемым и перестал прикрывать своих разгильдяев. Вскоре Покрышкин и двое его коллег, на МиГах оснащенных рациями и подвесными топливными баками вылетели на разведку в районы Первомайска, Вознесенска, Кировограда и Запорожья. Им удалось найти еще две гитлеровских кампф-группы северо-восточнее и северо-западнее Кировограда и навести три наших авиаполка — два из Кульбакино и один из Копаней — на эти цели. Эти полки дважды за день вылетали на штурмовку немецких кампф-групп и полностью сорвали их дальнейшее продвижение. После обработки последней цели полк Покрышкина приземлился в Кульбакино, куда заранее были отконвоированы их наземный состав и аэродромная техника.