Книга перемен

А самое главное — вряд ли кто-то даже из магов сообразит, что это не дикая сова, увидев её в полёте... Но об этом Том говорить не стал.

Продавец смирился, тем более. Что белая сова стоила ненамного дороже, и несколько минут спустя все четверо аппарировали домой.

Сову назвали Джаредом — почему, ни Том, ни Глинда и сами объяснить не могли. Просто обсуждали, как назвать птицу — и неожиданно сошлись на этом имени. Сову оно тоже устроило, и она, довольно ухнув, взлетела на насест в прихожей и закрыла глаза. Том, покосившись на сову, вздохнул и отправился в кабинет. Работы предстояло много — разобраться с камнем, прочитать отчёты Джеки — перед судом он только бегло просмотрел их, да и то не все, разобрать школьные бумаги...

Отчёты были хуже всего — детективы раскопали столько, что хватило бы на десяток процессов, и далеко не всех получилось бы осудить официально... Впрочем, и им не жить — об этом позаботятся. Всё-таки в Соединённом Королевстве осталось достаточно порядочных людей, чтобы подобная мерзость не осталась безнаказанной...

17. Zeit

Двадцать тонн андезита — это, оказывается, не так уж и много, если вся магическая Британия внезапно желает "камин, как у Малфоев" или ещё что-нибудь в том же духе. Куча камня стабильно уменьшалась, а вот интерес к нему только рос... И связаться с Ли не получалось — "Звезда Полинезии" сейчас была где-то между Матади и Антверпеном с грузом руды "Юнион Миньер"...

Впрочем, беспокоиться было рано — к тому времени, как камень растаскают, Ли уже вернётся, и ему можно будет заказать следующую партию. Ну или в дело влезет Орион — связи Блэков тоже кое-чего стоят...

Но на фоне неотвратимо надвигающегося учебного года всё это отступало на второй план. Даже раскопки было решено остановить до следующего лета — тем более, что доктор Крофт не думала, что там удастся найти что-нибудь интересное.

Отложив очередную накладную, Том покачал головой. Хорошо ещё, в подготовке Турнира пока наступила пауза — вернее, сами-то работы шли, но постоянного контроля не требовали, а сами испытания наконец-то согласовали окончательно. Тоже, конечно, нездоровая суета, но всё же поменьше, чем в Хогвартсе...

Влетевшая в окно сова отвлекла Тома — тем более, что это был Джаред, а значит...

— Та-ак... — выдав Джареду кусок вяленого мяса, Том встал и вышел из кабинета. Одной проблемой меньше, да и Хагрид обрадуется — его заказ готов и скоро будет в Хогвартсе...

Хагрид обнаружился в огороде, занятый прополкой.

— А, профессор Риддл! — он выпрямился и помахал рукой. — Чаю хотите? Там уж поспеть должен...

— Не откажусь, — кивнул Том. — Но я по делу, вообще-то.

— По делу?

— Ну да. Нашлась лиственница, полсотни саженцев, привезут через пару дней. Деньги-то у тебя есть?

— Ну дык я ж жалование-то получаю, а мне, почитай, и надо немного... — протянул Хагрид. — Да ещё продаю иногда всякое, шерсть там, травки какие полезные или вон паутину собираю Арагога и его детишек... И я, стал-быть, всё записываю, чтоб, значит, не забыть, чего и сколько! И гоблины ещё присылают, мне ж Дамблдор, когда на работу взял, и счёт сделал...

Денег у Хагрида оказалось немало — не миллионы, конечно, но всё же... Платили ему ненамного меньше, чем профессорам, да к тому же он время от времени продавал добытое в лесу — шерсть единорогов, паутину акромантулов, древесину для волшебных палочек, кое-какие редкие магические травы — а тратил он мало. И пять десятков саженцев лиственницы не наносили финансам Хагрида серьёзного ущерба, хотя, конечно, незаметными такие траты не назовешь...

От Хагрида Том отправился инспектировать полигоны. Нет, они были готовы — но последний раз Том проверял их неделю назад, а за неделю могло случиться всякое... Но не случилось. Никто не влез на полигон, ничего не сломалось само по себе, не осыпалось и не высохло... И никакая, чёрт бы их обоих побрал, парочка не вздумала уединиться на свежем воздухе, как в прошлый раз!

Что это были за озабоченные придурки, Том не знал и знать не желал, но удирали они, конечно, смешно...

На раскопе, куда Том отправился после инспекции, происходила какая-то суета.

— Что-то нашли? — спросил у Сакуры, с чисто кошачьим интересом наблюдавшей за беготнёй.

— Говорят, ещё один череп, — Сакура дёрнула хвостом.

— Ещё один?.. — протянул Том. — Определённо, стоит взглянуть поближе... Доктор Крофт! Что там у вас?

— Посмотрите сами! — откликнулась та. — Оно того стоит!

Разумеется, Тома не пришлось просить дважды...

И это действительно оказался ещё один сердоликовый череп, почти такой же, как и первый.

— Ну что ж, это уже определённо не случайность, — заметила доктор Крофт, разглядывая находку. — Пока рано утверждать, что это некая новая культура, конечно, но это, во всяком случае, некая традиция... По-видимому, локальная, но поэтому особенно важная. Кстати говоря, помните, я рассказывала об углеродной датировке? Так вот, с учётом всех погрешностей и уточнений, приблизительная цифра — двухтысячный год до нашей эры. Для Британии это ещё медный век, так что бронзовые ножи, несомненно, были большой ценностью...

— А не может быть так, что оба черепа сделал один и тот же человек? — поинтересовался Флитвик, разглядывая находку.

— Маловероятно, — покачала головой доктор Крофт. — Если внимательно присмотреться, даже невооружённым глазом легко заметить, что манера работы сильно отличается. Этот был зарыт в землю на три фута строго напротив входа в больший дом, возможно, в качестве символического стража, или к нему был привязан какой-то дух... Теперь уже не узнаешь.

— То есть, раскопки себя оправдали? — поинтересовался Дамблдор.

— Более чем. Не говоря уже о черепах, мы вскрыли жилище литейщика, а значит, где-то рядом должно быть и поселение. Более того, эти люди старались устроиться с максимально возможным комфортом, а это предполагает не просто наличие средств — можно предполагать, что здесь уже началось имущественное расслоение. Правда, для того, чтобы в этом убедиться, всё-таки нужно найти поселение, но это работа на следующий сезон... Кроме того, либо сам литейщик, либо кто-то из его семьи, а возможно, и все они, были магами — найденная волшебная палочка об этом говорит однозначно.

— Возможно, поэтому они жили в стороне от поселения?

— Не совсем, но вы до некоторой степени правы, Альбус. Для людей той эпохи магия — как реальная, так и воображаемая — была совершенно естественной и обыденной, но в то же время вызывала опасения... А теперь добавьте к этому, что даже наши соотечественники не так давно подозревали кузнецов в колдовстве и связях с потусторонним миром, сдобрите вполне реальной пожарной опасностью...

— И где может быть поселение?

— Да где угодно, — пожала плечами доктор Крофт, — но если учесть, что люди обычно селятся в одних и тех же местах веками... То скорее всего — в Хогсмиде или рядом. Но, как я уже говорила, это работа на следующий сезон и для полноценной экспедиции...

— И она состоится? — осведомился Дамблдор.

— Учитывая наши находки? Несомненно.

То есть, это явно не конец, подумал Том. И это на самом деле неплохо — мало того, что всегда будет, чем занять учеников, так ещё и не придётся долго искать нового преподавателя истории магии, если Лидвин действительно собирается уходить. Сплошная выгода...

— Стало быть, это ещё не конец... — произнёс он. — Не могу сказать, что я против, особенно если вы согласитесь время от времени дополнять уроки истории магии.

— Ну, если профессор ван Хельсинг не будет против, то почему бы и нет?

Вернувшись в кабинет, Том, убедившись, что новых бумаг пока нет, а среди тех, что остались, отсутствуют срочные, снял с полки книгу, однако читать не стал, неожиданно задумавшись.

Четыре тысячи лет назад. Бездна времени... Эпоха первых цивилизаций — Египет, Шумер, долина Инда... И его любимые минойцы — впрочем, они пока что никто и звать их никак. А вокруг них — множество племён, лишь начинающих свой путь, племён, так и оставшихся безымянными и сгинувших в безвестности — и племён, чьи имена гремят и спустя сорок веков, чьим именем называют себя современные народы...

И вот оказывается, что эти племена были достаточно развитыми и многочисленными, чтобы поддерживать связь между собой через половину Евразии — как минимум через половину Евразии, ведь сердолик этот совершенно необязательно шотландский. А палочка?..

На самом деле палочка даже проще, чем жезл или посох — для неё достаточно ветки дерева, желательно рябины, волоса с собственной головы и капли собственной же крови... Но такая палочка будет грубой и слабой, пригодной лишь на крайний случай — и такой она оставалась до Луция Тирса. По крайней мере, так считалось до сих пор... Но Том держал в руках полноценную волшебную палочку — ровесницу Стоунхенджа, и это меняло всё. И оставалось лишь гадать, что ещё остаётся похороненным в глубинах времён...

Вздохнув, Том вернулся к столу. Пусть срочных бумаг на нём и не было, но это не значило, что оставшиеся могут ждать сколь угодно долго...

Дома же Тома ждал сюрприз — приглашения на алхимическую конференцию оказалось два. При том, что Глинда, конечно, в зельеварении неплохо разбиралась, но никогда особо не увлекалась... И можно было подумать про хитрый план Дамблдора, благо, Альбус настолько привык к интригам, что хитрил уже машинально — но приглашения прислала Эйлин. Это, конечно, тоже мог быть хитрый план... Но вникать в хитрые планы женщин мужчине не стоит. Женщина-то в любом случае своего добьётся, а вот ты почувствуешь себя идиотом, и только. Тем не менее...

— Дорогая, а Эйлин не уточняла, почему хочет видеть на конференции нас обоих?

— Подозреваю, что просто хочет похвастаться, — хмыкнула Глинда. — Но мне это в любом случае не помешает — сам знаешь, в море без зелий сложно, а эту тему наверняка затронут... Да и просто послушать, что нового, полезно. Ну и, разумеется, мне охота посмотреть, как перекосит всех этих мордредовых снобов...

Вот это действительно было самым интересным... Ради такого зрелища Том и приплатил бы, не торгуясь...

— Аргумент, — согласился он. — Думаю, завтра нас ожидает немало прекрасных моментов...

В любом другом случае первая часть конференции была бы исключительно интересной — до перерыва зельевары традиционно представляли изобретённые ими зелья — но сегодня слушали их не слишком внимательно. Все ждали Эйлин и Дамблдора... Впрочем, Том для себя кое-что отметил — несколько зелий были довольно перспективными, а с их создателями стоило побеседовать дополнительно... и, возможно, привлечь на службу Короне.

Но вот председатель объявил перерыв, волшебники, переговариваясь, потянулись из зала, Глинду перехватила компания австралийских знакомых, а к Тому подошёл Лонсевиль.

— Рад видеть всех в добром здравии, — произнёс он. — Так и думал, что встречу вас здесь.

— Я же не могу пропустить такое? — фыркнул Том, пожимая руку. — Тем более, я-то знаю чуть больше...

— Ожидаемо, — хмыкнул в ответ Шарль. — Остальным приходится довольствоваться программкой — а там сам видел, что...

— Шарль, скажи честно: как ты думаешь — многие ли тут знают, что такое изотоп?

— Думаю, что не меньше половины хотя бы слышали, — серьёзно ответил Лонсевиль. — Но вон та могучая кучка, например, определённо считает, что это какое-то ругательство... И раз уж ты знаешь, может, объяснишь человеческим языком?

— Дамблдор экспериментировал с тяжёлой водой, а Эйлин — с излучениями, — ответил Том, — но подробностей я, как ты понимаешь, не знаю... Как там школа-то твоя, кстати?

— Каждый день удивляюсь, что её всё ещё не разогнали, — Шарль покачал головой. — Сам знаешь, в Штатах беснуется дегенерат Маккарти, русские тоже кинулись искать у себя шпионов — по-моему, как раз из-за его воплей и переполошились, у нас, как только де Голля вытурили, начался обычный бардак... В общем, говорю же — чудо, что нас ещё не разогнали... И давай-ка лучше выпьем, раз уж до буфета дошли!

Перерыв закончился, зал снова заполнился, и на трибуну поднялся Дамблдор.

— Уважаемые коллеги, — начал он, — не могу не отметить, что искренне рад видеть всех вас и благодарю за внимание. Мой доклад посвящён серии экспериментов по взаимодействию зелий и так называемой тяжёлой воды...

Зал поплыл. В большинстве своём алхимики достаточно хорошо разбирались в немагической химии, чтобы понимать, о чём речь, хотя бы в общих чертах — но вот когда речь заходила о конкретике, всё становилось интереснее... И, конечно, была кучка снобов, которые ничем не интересовались, ничего не понимали и не считали нужным это скрывать — и выглядели крайне жалко и смешно.

— То ли ещё будет, — шепнул Том Глинде, — когда выйдет Эйлин... Её выступления я даже боюсь.

— Только честно, ты хоть что-нибудь понимаешь?

— Кое-что понимаю, — кивнул Том, — но далеко не всё. Я всё-таки не алхимик и не физик...

Доклад Дамблдора закончился, повисла тишина. Затем пожилой джентльмен, одетый со всем шиком Прекрасной эпохи, поднял палочку и , дождавшись кивка, спросил:

— Герр Дамблдор, а вы пробовали работать в азотной атмосфере?

— При любом доступном давлении — ничего. Есть подозрение, что что-то изменится при более высоком давлении, но...

Тут же взлетел целый лес палочек, и вопросы хлынули потоком. Большинство — вполне разумные, однако были и откровенные глупости, а половину Том просто не мог понять...

Но вот зал успокоился, на трибуну поднялась Эйлин Филч — и Том отчётливо осознал, что Дамблдор говорил просто и понятно, вероятно, всё-таки сдерживаясь. Эйлин же, как всякий гений, ограничивать себя не могла и не хотела... И потому взяла с места в карьер, да так, что уже через пару минут Том перестал понимать, что происходит, и не он один — чем дальше, тем больше магов смотрело пустым взглядом на доску, где алхимические преобразования перемежались формулами ядерных реакций, отчаянно пытаясь осознать хоть что-то. Получалось, откровенно говоря, так себе и не у всех — а чем дальше, тем меньше...

Закончилось же всё тем, что Эйлин жирно подчеркнула особенно заковыристую формулу и сообщила:

— И вот на этом, уважаемые коллеги, мы были вынуждены остановиться. Магия здесь уже становится ненадёжной, а магловские методы пока не позволяют продвинуться дальше. Сейчас же мы с хоть какой-то уверенностью можем сделать два вывода: во-первых, алхимическая трансмутация элементов фундаментально ничем не отличается от того же процесса, происходящего спонтанно или под действием элементарных частиц или ионов, во-вторых же — и это пока лишь догадки, но очень похожие на правду — где-то там, в самых глубинах бытия, далеко за пределами разрешающей способности наших самых совершенных приборов, магия перестаёт быть магией, сливаясь с квантовой механикой. К сожалению, этот уровень останется недоступным даже для маглов в ближайшие лет пятьдесят, как минимум... И в принципе недоступным для магии.

— В принципе недоступным для магии? — усомнился всё тот же старомодный джентльмен.