Глаза девушки ...вспыхнули! По лесу деревушке пронёсся просто нечеловеческий крик, и девушка упала... Обожжённые руки продолжали прикрывать глаза, с которых стекала кровь.
— Ну вот и всё, ты мне даже нравилась, — сказала убийца и скрылась темноте, но я не смотрела в её сторону. В себя пришёл юноша, он подбежал к девушке и убрал руки с лица. Луна вышла из-за облаков и осветила лицо...
Глаза, ресницы и брови были начисто выжжены! Там зияли чудовищные дырки, из которых стекали багровые реки! Юноша, дрожа, подошел к своей подруге и опустился на колени...
Он закричал во весь голос: "Нет!!! Нет, только не это!!!" Он также выкрикивал и ее имя, но оно растворялось в воздухе. Он тут же упал на тело девчонки и начал плакать.
Я открыла глаза и уставилась в серый и грязный потолок. Я похоже лежала на каком-то старом кресле, свесив ноги.
Вспомнила тот сон...Это был один из самых ужасных снов в жизни, которые когда либо снились...При этом в голове проскочила мысль, что это было в Верхолесье, 14 лет назад...Это нереально... такого не могло быть на самом деле!
Нет! Такой жестокости просто не могло быть! Нет!
Я полчаса не могла себя успокоить...Сначала я была в ужасе, потом мне стало очень жалко, и наконец, я поняла, что сейчас меня должно не это заботить... А то, где я?!
Так. Я видела перед собой небольшой кусок комнаты. Серый потолок, серые стены и окно, через которое можно было лишь рассмотреть прозрачное жемчужное небо, укрытое все тучами. Уже наступил день. Я хотела было повернуть голову...
Но я...я..я...не могу вообще пошевелиться! Попыталась еще раз, но тело не поддавалось!
В голове стало всё проясняться. Я же ударила об воду и...стала парализованным инвалидом! Нет! Я не найду Ортег, маму, и не выберусь отсюда! Блин, вот это я попала! Даже расплакаться не могу...
Ещё и плечо стало ныть, но оно было кем-то перевязано...
И тут я услышала голос над своей головой и вся вздрогнула:
-О! Ах, очнулась, красавица, поют желтое и белое светила: "Ура, ура, ура!" Ох, бедная моя, искалеченная и израненная, как мое сердце. Ох, как оно все горело и обливалось, когда Хозяин принес тебя к моим недостойным костям. Мой милостивый и справедливый повелитель не так все хотел, у него всё запутанно, словно паучья сеть. Но он жесток, как самый ужасный тиран! Ах! Но как ты выступила! Ты — само воплощение храбрости, ты — само совершенство, ты...ты... даже я не могу выразить свое восхищение, ибо таких прекрасных. Ах, это было феерично! Это было так по-настоящему, это было так живо, даже кровь в жилах кипела и бурлила. Блюм Рей просто стонет от зависти, столь мерзкой, как и этот гнусный поступок моего милостивого Хозяина! Ох, если бы ты сказала на вроде такого: "О, мерзкое создание, я убью тебя, ты являешься воплощением бесчестности и мерзости, и сегодня ты навсегда уйдёшь из этого мира во светлое имя Создателя, ибо нет места тебе среди нас, чистых и непорочных!" Но ты ничего не сказала. Ах, пафоса тебе не доставало! Но Трагедия довольна, ибо твоё выступление всё-таки было более реалистичное, без лишнего драматизма и пустых слов, растягивающих столь волнующий момент! Ах, это было "фестеро"! Ах, ты не знаешь аэйровийского, не знаешь, ох, мой лучик в этом гнусном царстве вечного мрака! Не вечность тебе быть изуродованной жесткими руками Хозяина, не знающего жалости. Обещаю здесь и сейчас, во имя Трагедии и Комедии, пред лицом Всетворца, что я найду целителя, который сможет избавить тебя от мерзкого недуга и ты вновь будешь плясать и петь. Вместе со мной. Навеки и навсегда, ах, как будет прекрасно, словно в светлых вершинах нашего славного создателя!
Ох чёрт...Ривьер! Тот, с кем бы я боялась больше всего встретиться!
В голове появилась только одна мысль. Я влипла...
-Ах! Такая столь прекрасная дева, столь чистая и красивая, стоит противоположном конце реки и машет прощально рукой. Ох, бедное сердце, ох чувства предательские... Ах, мир еще не был столь жесток ко мне, как Столетняя война, как крах Аэйровийского королевства!
И в моем поле зрения появился "маска". Он встал прямо напротив окна и подошел ко мне. Ривьер оперся руками на подлокотники кресла, на котором лежали мои ноги и вперился своими неистовыми, но и в то же время грустными, обведенными черной краской зелеными глазами так, что невозможно было определить цвет его кожи. Маска скрывала полностью лицо, но в этот раз она была грустной, а уголки широкой улыбки были опущены вниз. А руки скрывали перчатки. Этот псих по прежнему был одет в свое черное одеяние. От взгляда этих изумрудных глаз мне стало не по себе...
Он начал говорить с печалью:
— "О реки, реки смойте кровь с меча, чтобы мог я попрощаться с родными..." Ах, наша поэзия местами очень странная, как и южные короли, как люди с другого мира, — неожиданно стал рассуждать Ривьер.-Но мне по духу больше такие строчки: "Три крыла летят на северный юг, летят вокруг, несут беду на юг", нежели : " О, осень матушка краса, красива ты всегда, своими рубиновыми и золотыми одеждами..." И знать изволишь ты, о, моя стальная красавица, почему? Ах, в таких стихотворениях больше жизни, больше эмоций, красок и разнообразия! Никаких рамок и правил, один хаос, дабы ублажить двух сестер! И тебя, та, кто по воли мерзкой судьбы не со мной, — он приблизил лицо ко мне. Я вся затряслась, не нравилась мне его последняя фразочка... Но псих лишь пропел. — "Люблю я маски, на холсте живые краски..." Ах, ну что за дурной тон, какая маска? Она мне нужна для общения со всякими отрешениями природы, вроде Грейсона и Сэта, столь глупыми, что ни нашлось им места в этом обреченном мире... А ради тебя ,о, свежий бутон, я явлю свой истинный лик!
И с этими словами Ривьер изящным театральным жестом сорвал маску и снял капюшон. Сердце у меня бешено забилось...
Я знаю этого человека!Глава 10. Одно, перетекающее в другое
Это он.
-Вижу, что изумлена ты видеть в роли Ривьера меня, — проговорил с мерзкой улыбкой Шэлвэн.
Я вся похолодела. Зайш говорил, что этому человеку доверять нельзя. И он был чертовски прав! О, Господи, "подлиза" оказался одним из страшных злодеев, правой рукой "хозяина"?! Черт, черт, черт!
Еще мое положение ухудшает то, что я не могу двигаться. И неизвестно теперь, что со мной сделает этот псих. Шэлв никогда не казался мне ненормальным, но сейчас, с кривой усмешкой на устах и черными кругами вокруг горящих неистовым огнем зеленых глаз, он уже не казался таким милым и обходительным. От него веяло безумием...
Лже-Шэлв отошел от меня и подошел к окну:
-Ах, удары, о, повороты, кривые дорожки, зеркала... — он начал чесать зудящие руки сквозь перчатки и неожиданно заговорил обычным, не высоким и нервным голосом. — Пришлось не так просто на самом деле. О, какая это была мука! Мне понадобилось выкинуть из речи красивые речевые обороты и говорить по-вашему...То есть так скучно и однообразно. Не ярко. Серо. Блекло. Но так требовали две непримиримые сестрицы, и я покорно лег у их ног. Надо было даже носить это, — он подошел ко мне и сорвал с ладоней перчатки. И тут мне стало плохо. Теперь понятно, почему лже-Шэлв ни разу не обнажил руки! Кожа была частично содрана, а на пальцев были выдернуты все ногти. Все, до одной.... Вместо их были багровые ямы, смотря на которые мне хотелось только одного. Тошнить...
-Ах, милостивый Хозяин и справедливый спас меня от этих воистину ужасных пыток, которые сводили меня с разума в сторону хаоса. И я буду благодарен ему до самого конца времен, — Шэлвэн-Ривьер отошел от меня и закинул ногу на подоконник. — Но ведь разговор не о милосердии Хозяина. Неужели ты мыслила, о источник вдохновения моего, что какие-то жалкие отбросы, противные самой природой, которые даже и помыслить не могут, что такое власть, вроде Грэйсона и Сэта, способны управлять хоть чем-то? Ах, эти глупышки— то думали, что я им подчиняюсь, как верная дворняжка за объедки, а веревочки-то были у меня. Которые ты так удачно обрезала... Да...пришлось изобразить верного подчинённого. Подлизу, дабы никто не заподозрил меня. Ох, как же самом противно было, признаюсь честно и без утайки! Чтобы их самолюбие поднять до необычайных высот. Но ты ведь знаешь, мое яркое светило, что чем больше высота, тем крови будет гуще, и брызг много-много. Я ведь даже поучаствовал потехи над этими жалкими бездарями ради в представлении моего могучего повелителя, которое он называет "импровизированное нападение "варваров". Эти никчемыши просто совсем совесть потеряли. Эх, пришлось маленько пригнуть их. Но испугана была ты тогда, аки невинная девочка, потерявшая в лесу. И так было жалко мне тебя, — он опять приблизился ко мне и провел своей изуродованной ладонью по моей щеке. — Ах, совесть моя бунтовала, когда обманывал тебя я, о мое проклятье и благословение. Открыть правду невеселую хотел тогда я, — он наклонился и начал шептать в ухо. — Тогда. Но не сделал, ибо прервал такой прекрасный момент этот человек, лишенный своего прошлого, отчаявшийся узнать всю правду.
Ривьер оказался вне моего поля зрения. Судя по тому, что звук шел сверху, я лишь могла предположить, что он облокотился о высокую спинку кресла:
— Лишь жалею о том, что Грэйсон и Сэт остались в тупом неведении и не узрели мое истинное лицо. Не прогадали, кто Ривьер такой, а он мертв! Ривьера нет в мире живых, пал он от рук остервенелого врага, но Шэлвэн с радостью и лелеянием носит это проклятое имя, ибо такова воля Хозяина, чья милость не знает границ! Ах, эти нелепые лирические отступления, — он обратно появился в поле моего зрения и уселся на подоконник. — А ты, чья грация должна воспеваться в легендах? Неужто ты и помыслить не могла, что окажешься незамеченная моим острым взором? Ах, ты такая простота! Милая и любимая простушка, которая покорила бедного калеку. Все было видно. Следил я за тобой, всё думал да гадал: нашла ль ты, что искала. Эх, как оказалась, ответ был утвердительным на мой вопрос. В красивом и ярком лесу видел я тебя, притаившуюся, словно маленькая мышка. Да и Хозяин не такой глупый, как капитан с сержантом. Он все слышит. Видит. И знает. От него нельзя утаиться. Мы все ожидали, что же ты сделаешь. Ах, но сделала ты не то! Не то, моя единственная радость в этом гнусном мире! Ох, и зол же был Хозяин, как низинов повелитель! А в гневе он страшен...
И тут он вытянулся во весь рост и через голову снял балахон, обнажая торс. Но под мантией, слава Богу, были штаны и сапоги. У психа оказались искалечены не только руки, но и все тело покрывали глубокие шрамы, надрезы, где-то кожа была содрана, а где-то и обожжена. Мне даже на минуту стало жалко Ривьера. Не из-за этих увечий он поехал головой, случаем? Лже-Шэлвэн принялся мантией вытирать круги под глазами и одновременно приговаривать:
-Дела, дела зовут и там, и тут. Другие и не прозревают, что тут творится. Честные солдаты на службе у их врага, что может быть более трагично? Ах, Комедия недовольна! Как и мой повелитель тобой. Ах, он горяч, словно вулкан, и скор на расправу. Уж прости ему эту слабость. Эх, дабы не калечить тебя, о, нежное создание, приму весь удар на себя. А пока — дела, — он закончил и опять пропал. Появился он уже переодетый, в старенькую тунику и зашитых перчатках, такой, каким я привыкла его видеть. Обыкновенный. И обаятельный. Даже глаза сменили свой цвет на холодный, даже безразличный синий. Ривьер подошел ко мне и произнес:
-Надо кое-что уладить. Ведь пропало три человека. Надо объяснить их пропажу. Но я скоро вернусь. И мы продолжим, о прекрасная, но колючая роза.
И он ушёл, его шаги все удалялись и удалялись...
Вот попала я так, так попала! Надо бы что-то сделать, но ничего не могу, даже говорить. Мое положение действительно безнадежно! Я издала непонятный мычащий звук, надежды мало, но может кто-нибудь услышит!? Принялась как могла громко мычать.
Я услышала осторожные шаги. Кто-то зашёл в комнату. Как-то быстро вернулся это сумасшедший! Ну, ничего, сейчас я устрою ему такой спектакль! Я широко распахнула глаза и постаралась не моргать. Словно, всё. Коньки отбросила. Пускай оценит мою актерскую игру.
-М-м-м-аша? — спросил вздрогнувшим голосом...Зайш.
Я от неожиданности моргнула и радостно промычала.
-Что они с тобой сделали? Ты не можешь говорить и ходить тоже?— я отрицательно промурлыкала, мой друг появился в поле зрения и посмотрел на меня очень обеспокоенно, как он меня так быстро нашёл? Но его появлению так обрадовалась, как никому другому! Вот это действительно друг! Но...куда он тогда пропал и как очутился здесь?
Зайш взял меня на руки, я видела только потолок. Он остановился что-то видимо нажал, и послышался звук отодвигаемой плиты.
-Прости, что оставил тебя одну. Не ожидал, что ты попадешь в такую переделку. Просто в комнате Шэлва я нашел потайную комнату и не мог выбраться оттуда. А когда нашел выход, тебя уже не было. К тому же до того момента, мне не удавалось вообще как следует порыться у него. Твое появление в этом мире, признаться всех всполошило. Но сейчас не время для объяснений. Надо надо бежать, — на ходу начал объяснять мой друг. Я лишь видела перед собой сменяющийся потолок и косяки дверей. Похоже мы бежим. Я всем телом чувствовала, как колотится его сердце, и как тяжело вздымается его грудь. А также этот приятное тепло. От которого мне становилось хорошо...
Тут услышала, как кто-то приближался, и судя, по раздраженному голосу, могу предположить, что это Эвелина.
-А я вас везде ищу! Что с нашим "командиром"? — и даже, когда я нахожусь в таком состоянии, она издевается надо мной. Ну, что за беспредел!
-Не видишь? Она парализована. Быстро за мной, а то тебя убьют!
-Эй-эй! Куда мы собрались?
-Прочь из этого города.
-О, а мне эта идея нравится. Но объясни, почему мы бежим? За нами же не гонятся.
-В любую минуту может показаться Ривьер. А я не хочу с ним сталкиваться.
-Ривьер? Тот самый?! Он здесь?
-Он всегда был здесь.
-Так и знала, что надо было отправляться в Шерту.
-Ты Машу вылечить сможешь?
-Я-то? Да без проблем, ты прямо оскорбил меня этим вопросом.
-Да что же ты всегда оскорбляешься? — с трудом спросил Зайш, ему становилось тяжелее дышать. — Нам не до этого сейчас!
— Эй, ты, олень, не гони так, я не успеваю!
— Ну так успей!
И тут потолок сменился огромным серым небом. Зайш и Иви выбежали на улицу, а затем периодически мелькали крыши домов. Я чувствовала, как мой друг задыхается. Но он продолжал бежать, пока мы все не оказались за воротами.
Я увидела, что Зайш меня втащил меня куда-то внутрь деревянного пространства. Затем он меня уложил, я услышала, как что-то проскрипело, и мой друг тут же громко заявил:
— Всё мы здесь, быстро гони отсюда.
— Зайш, кого ты там с собой ещё уволок? — раздался абсолютно незнакомый грубый мужской голос.
— Мария, из Астрала, и целитель.
