— Если ты поласкаешь себя, — сглотнув комок волнения, сказал Антон, абсолютно диким взглядом глядя мне между ног, — я сотру с телефона твои фотки прямо сейчас…

Я и сама не прочь была поласкаться, а тут, такое выгодное предложение. Я посмотрела на свою писечку — выглядела она совершенно необычно в белом цвете. Мне самой жутко захотелось потрогать её.

— Давай, стирай! — согласилась я, — но только, чтобы я видела.

Антон встал с кресла и подошёл ко мне, не отрывая взгляда с моей писечки. Я сидела на верхней ступеньке стремянки, ножки были согнуты в коленях и слегка разведены в стороны — ему открывался замечательный вид на мою щёлочку в краске.

Он при мне удалил с телефона компрометирующие записи, и я почувствовала облегчение — ну, что же, можно и поласкаться.

Я уселась поудобнее, спустившись на одну ступеньку вниз и опираясь одной ногой на пол, а другую ножку, согнутую в колене поставила на стремянку. Я сидела напротив большого окна, а Антон расположился в кресле около окна. Ощущение, что на меня смотрят из дома напротив, не покидало меня, и от этого я возбуждалась ещё сильней.

Дотронувшись до киски, я ощутила нахлынувшее сладкое чувство, ещё далёкого, но уже приближающегося оргазма. Вот только половые губки, испачканные в краске, не позволяли пальчикам легко скользить по щёлочке, как мне того хотелось . И тут мне пришла в голову идея, раз уж писька моя уже в краске, то хуже ей уже не будет — всё равно отмывать.

Макнув руку в банку с краской, я опустила её на писечку. Краска была прохладная и скользкая. Я стала нежно поглаживать свои складочки, которые с каждым движением моих пальчиков окрашивались в белый цвет всё более толстым слоем.

Понимание того, что я ласкаю себя грязными в краске руками, добавляло дров в топку моего растущего возбуждения. Это было так необычно и так экстремально! Мне захотелось ещё окунуть пальчики в банку с краской, что я незамедлительно и сделала.

Пальчики легко заскользили по писечке. Краска стала стекать к моей ещё одной дырочке — я почувствовала, как прохладный ручеёк приближается к анусу. Антон подскочил с кресла и схватив с пола кисточку, окунул её в краску. Подойдя ко мне, он приблизил кисточку к моей груди и нежно провёл ей по соску. Посмотрев на неё, я увидела полоску краски, пересекающую наискосок мою грудь и закрашенный её, торчащий сосок. Мне было приятно, то, как он это сделал, и я не стала его останавливать.

Он макнул кисточку в краску и провёл ей по бедру — кисточка оставила за собой белый след.

Я продолжала ласкать себя пальчиками…

Антон кисточкой…

Я настолько была поглощена своими ощущениями, что уже не контролировала, происходящее вокруг… Не контролировала себя…

Пальчики сами погрузились в «дырочку»… Я не осознавала, что крашу себя изнутри…

Приближался оргазм, и только на этом было сосредоточено всё моё внимание…

— А-аа!

Мощно вздрогнув всем телом, я кончила.

Придя в себя, я увидела обалдевшего Антона, с кисточкой в руке. Посмотрев на себя, я обнаружила, что почти всё моё тело перемазано белой краской.

«Как я буду теперь отмываться», — лениво подумала я.

Я поднялась со ступенек.

— Ну, ты даёшь! — впечатлённый увиденным, произнёс Антон.

— Круто? Да? — спросила я.

— Ага! Приходи к нам на мальчишник.

— Так. Ты опять за своё?

— Ну, приходи? — умоляюще протянул он.

— Нееет… — ответила я.

— Мне кажется у тебя нет варианта, Крис, — каким-то другим тоном произнёс Антон.

— Смотри, — добавил он, показывая пальцем в окно.

— Куда смотреть? — не понимала я.

Он взял в руку телефон и набрал номер.

— Димоныч, моргни светом, — попросил он в трубку, а потом, снова обращаясь ко мне, — вон видишь в окне напротив.

Антон показывал мне на окно стоящего через дорожку дома напротив. Там неожиданно загорелся луч света и моргнув несколько раз, погас.

— Что это? — спросила я, ничего не понимая.

— Это, Димоныч посветил светом своей видеокамеры…

Какие-то смутные нехорошие подозрения стали зарождаться в моей голове, но Антон опередил их.

— Мой приятель Димка, снимал всё это шоу на видеокамеру. А камера у него дорогая, с хорошим зумом…

У меня внутри всё похолодело…

— Ну, и сволочь же ты! — от обиды я готова была заплакать.

— Запиши мой номер, — сказал Антон, — он у меня простой. Номер квартиры, номер дома и номер школы…

Я не дослушала его…

Схватив свои вещи, я рванула к входной двери. Не одеваясь, взяв в руки сапоги, куртку и пакет с купленными вещами, я как была, голая и вся в краске, вышла на лестничную клетку.

— В субботу вечером приходи, — успел крикнуть мне в след Антон, прежде чем я захлопнула за собой дверь.

Было уже достаточно поздно и, слава богу, на лестнице мне никто не встретился. Спустившись на один этаж, я оказалась у двери в свою квартиру. Пока я искала ключи в сумочке, я поняла, что испачкала в краске и куртку и сапожки. Хорошо, что новое платье и туфли были в пакете.

Оказавшись в квартире и включив в прихожей свет, я увидела в зеркале себя… Почти всё моё тело было замазано белой краской, особенно моя грудь, ножки и писечка… Я смотрелась очень необычно. И что самое интересное, я не выглядела голой, несмотря на то, что была полностью обнажена. Этот факт меня немало удивил…

Краска уже начинала подсыхать и неприятно стягивала кожу — надо было её срочно смывать.

Забравшись в ванну и включив воду, я стала отдраивать себя. Краска отходила очень неохотно и я уже начала беспокоится — смогу ли я её вообще отмыть. Я не жалела мыла, но моя мягкая мочалка плохо справлялась с краской. Я догадалась взять губку для посуды и стала тереть грубой стороной — вот тогда краска стала отходить. Но было довольно больно тереть тело такой губкой, особенно, когда отмывала самые нежные свои места. Грудь покраснели, сосочки набухли и неприятно зудели. Больше всего я промучилась, конечно, со своими складочками, драила губкой, чуть ли не выворачивая писечку наизнанку.

Но внутри помыть всё равно не получалось. Я посмотрела вокруг, и взгляд мой наткнулся на зубную щётку. «Это вариант», — подумала я.

Намылив щётку, я стала оттирать внутренние стенки влагалища. Было больно и неприятно. По мере того, как кровь приливала к моим половым органам, боль постепенно притуплялась и уступала место растущему возбуждению. Я уже более смело работала щёткой и моя бедная писечка просто горела огнём.

Наконец я отмыла от краски своё тело. Кожа на теле в местах где я тёрла наиболее интенсивно покраснела и зудела — я вся была в красных пятнах. К этому моменту я уже так устала, что отмывать куртку и сапоги сил уже не было… Я завалилась спать.

Часть 4

Всё оставшееся время до субботы меня мучали противоречивые чувства: с одной стороны я очень хотела пойти на свадьбу. Хотела так сильно, будто это была моя свадьба! Мне очень хотелось одеть своё новое платье, свои беленькие туфли и… И больше ничего не надевать! Только лёгкое атласное платье с большим вырезом на спине и туфли! Я представляла, как буду классно выглядеть, какие будут при этом у меня ощущения и мне хотелось, чтобы суббота наступила как можно скорее.

Своих знакомых на этой свадьбе я не рассчитывала увидеть, и тот факт, что не надо будет ни перед кем оправдываться за свой откровенный вид, меня очень даже устраивал. Да и Роман будет только рад, если я буду так легко одета.

С другой стороны, я очень не хотела в ту же субботу идти к Антону на вечеринку, прекрасно догадываясь, что меня там ждёт. Группа молодых, пьяных отморозков, от которых можно ожидать чего угодно.

А ещё я переживала, что следы от губки на теле не пройдут до субботы, и тогда плакала «моя» свадьба…

Но переживала я напрасно — уже на второй день следов на теле практически не осталось и я начала с энтузиазмом готовиться к свадьбе.

В салоне красоты я проэпилировала ножки и зону бикини, обновила маникюр на руках и ногах, сходила в солярий. Наверно невеста к своей свадьбе так не готовится, как готовилась я. Мне жутко хотелось показаться в своём новом платье, в туфельках, но ещё сильнее мне хотелось, чтобы кроме обуви и платья больше ничего из одежды на мне не было. Я просто жаждала появиться в таком полураздетом, вызывающем виде при большом скоплении людей. Самое восхитительное в этом было то, что меня там никто не знал! Я уже предвкушала всеобщее внимание к моей персоне, к моему наряду, и представляя себе эту картину, я уже ощущала приятное знакомое возбуждение в моей гладенькой писечке.

Мы договорились с Ромой, что утром он подъедет прямо к подъезду, и я выйду в том виде, о каком мы с ним и мечтали. Только платье и туфли — больше ничего!

Ночь я провела беспокойную — возбуждение не давало мне уснуть. В предвкушении завтрашнего дня я даже забыла про шантаж Антона. А ведь именно на завтра он приглашал меня к себе на мальчишник. Но об этом мне совсем не хотелось думать в тот момент.

Утром я поднялась раньше, чем прозвонил будильник, и стала приводить себя в порядок. Рому я ожидала уже стоя у окна. На улице было тепло — градусник за окном показывал ноль. Небо было затянуто тучами, и из этой серой и тёмной массы падал крупными снежинками снег. Я представляла, как выйду наружу, как почувствую на своём теле эти медленно падающие, пушистые снежинки… Ощущая нарастающее в писечке возбуждение, я еле сдерживалась, чтобы не выйти из дома раньше, чем приедет Роман.

Наконец знакомая девятка подкатила к подъезду.

— А вот и Рома! — радостно вскрикнула я, и взяв в руки сумочку, поспешила к выходу.

Запрыгнув в машину, и чмокнув Ромика, я стала усаживаться на сиденье, стараясь расправить платье.

— Да ты сегодня просто красавица! — восхищённо произнёс Рома.

— Спасибо! И ты, я смотрю, шикарно выглядишь! — ответила я.

Рома был одет в тёмный строгий костюм, который весьма элегантно смотрелся на его спортивной фигуре.

Мы поехали с ним в небольшой подмосковный городок, где и происходило всё это действие. По плану мы должны были оставить там машину и все дальнейшие наши передвижения совершать на заказанных женихом машинах. Конечным пунктом нашего свадебного путешествия был частный дом, тоже где-то в области, где должен был накрыт стол и где ожидалась основная торжественная часть свадьбы.

Всё это мне рассказывал Ромик по дороге в ЗАГс. Снег продолжал падать, насыпая сугробы. Машины ехали аккуратно и несмотря на субботу было их достаточно много. Несмотря на то, что я была в машине, на меня обращали внимание и это здорово меня вдохновляло — я чувствовала себя невероятно красивой!

У ЗАГСа стояло много машин, разукрашенные лентами и кольцами. Красиво одетые молодые люди, невесты в красивых белых платьях толпились у входа. Но когда мы с Ромой вышли из машины и направились к зданию ЗАГСа, я поняла, что именно мы с ним стали всеобщим центром внимания. Я видела, что на нас смотрят, я чувствовала кожей всего тела эти многочисленные взгляды. Я ощущала себя звездой!

Рома поприветствовал своих приятелей и начал меня знакомить с ними. Я была настолько взволнована, что все эти имена вылетали из моей памяти, не успевая на сколько-нибудь там задержаться. Я только смущённо улыбалась и кивала.

И только когда он представил меня этому парню, лицо которого мне показалось смутно знакомым, я почему-то запомнила, как его зовут.

— Кристи, познакомься, — сказал Роман, — это Никита, мой приятель и лучший друг жениха.

Никита, молодой парень, среднего роста и приятной наружности, улыбался мне так, будто мы с ним и в самом деле были знакомы. Но вот, где я его видела и при каких обстоятельствах, хоть убей, вспомнить не могла.

В этот момент нас всех позвали в зал. Фотограф и оператор засуетились — наступала торжественная часть свадебной церемонии, роспись. Зазвучала музыка и в зал, медленно и торжественно, вошли молодожёны. В этот момент я почувствовала, как чья-то рука, через вырез в платье, легла мне на спину, и медленно скользя по телу, опустилась до самых ягодиц.

Я почему-то была в полной уверенности, что это рука Ромы и только спустя мгновение, увидев его рядом с женихом в центре зала, осознала, что это не так. Слева от меня, совсем рядом, стоял Никита, и когда я повернулась к нему — увидела, что он улыбаясь, смотрит на меня. Его улыбка мне совсем не понравилась.

— Классно мы тогда повеселились… Да, Крис? — приблизившись ко мне и всё так же загадочно улыбаясь, тихо произнёс он.

Его слова поразили меня, словно гром и вспышкой молнии высветилось из моей памяти его лицо. События прошлой весны, уже забытые, стали вновь возвращаться во всех подробностях. Никита — это один из тех троих парней, которые катали меня голой по городу и заставляли выполнять все их сексуальные прихоти, которые им только приходили в голову.

В следующий момент я почувствовала его руку на своём бедре. Я стояла словно парализованная. Его ладонь стала подниматься, задирая моё платье, задержалась на ягодицах и пошла выше к пояснице. Он раздевал меня в присутствии стольких людей, а ничего не могла с этим поделать.

Хорошо, что стояли мы с ним позади всей толпы и вряд ли нас кто-то мог увидеть.

Я оглянулась вокруг. Внимание всех было приковано к молодожёнам и только фотограф, который в этот момент стоял сзади всех, судя по его косому взляду, обратил внимание на нас с Никитой. И конечно же он не мог не заметить, что на мне нет трусиков.

Меня в это время волновало только одна мысль: «что будет, если обо всём узнает Рома».

Я отстранила его руку, и подол платья упал, закрыв мою голую попку.

— Что ты хочешь? — спросила я.

— Не знаю пока, — произнёс протяжно Никита.

— Роме только не говори ничего, — попросила я, — Хорошо?

— Постараюсь… — ответил он, многозначительно.

Его рука, снова скользнула под платье и легла мне на попу. Оглянувшись по сторонам, я постаралась лишний раз убедиться, что на нас никто не смотрит. Я жутко боялась, что нас спалят и Роман, начав разбираться, узнает обо мне ненужные подробности. Ведь я для него была маленькой девочкой, для которой он открывал дверь в разнообразный и пёстрый мир секса. Сердце мое бешено стучало.

Никита нежно поглаживал мои ягодицы. Я непроизвольно начала возбуждаться. Никита передвинулся назад, прижавшись к моей попе, и я почувствовала его твердеющий в штанах член. Руки его, оставаясь также под платьем, переместились на живот, на бёдра… Вот его ладонь легла на мой гладенький лобок…

Ноги мои сами собой немного расступившись, открыли ему доступ к моей щёлочке. Всё происходящее вокруг переместилось на второй план. Его пальцы коснулись моей киски… Приятная нега начала растекаться по телу…

Фотограф, который стоял немного в стороне, всё чаще стал коситься на нас.

Никита нежно ласкал мой клитор, его пальцы поглаживали мои половые губки… Я медленно погружалась в сладостные ощущения…