— Но ничего, — походя заверил навсей, — скоро блондинок станет больше. Во время последней кампании захватили много ланг.
Промолчала и отвернулась. Он так буднично говорил о чужом горе. С другой стороны, никто не выбросил крюки со двора мнимого дяди. Жестокость за жестокость.
Желая отвлечься от тяжких мыслей, скользила взглядом по улицам. Какое же все здесь необычное: высокие, в три, а то и четыре этажа дома, белые ставни, навесы над террасами харчевен, цветы в горшках. Застекленные окна лавок с яркими изображениями людей, демонстрирующими последнюю моду, разноцветными коробками и затейливыми рисунками. Оставалось только смотреть во все глаза и стараться не открывать рот, завидев очередную диковинку. Геральт пересел ближе и фактически шептал на ухо название вещей, мимо которых мы проезжали. Ага, манекен, витрина, кафе — сколько новых слов за каких-то полчаса!
Дыхание Геральта по-прежнему смущало. Я попыталась отодвинуться, но тут же вновь ощутила тепло мужского бедра. Навсей не смотрел на меня, но, казалось, знал даже, о чем думаю. Пальцы Геральта нащупали и сжали мои. Я старалась держаться естественно, однако против воли дышала медленнее. Навсей наклонился к моему лицу, волосы упали на щеку. Замерла, слыша, как пульсирует кровь в ушах. Неужели поцелует на глазах у всего города? Оказалось, Геральт хотел начертить в воздухе знак — перечеркнутую спираль.
— Потом надену экранирующий медальон, — отстранившись, обещал он. Подумал и поцеловал затянутую в печатку руку, после чего отпустил. — А то могут сглазить. Ты совсем без магии, только дар врачевания, а в Веосе без колдовства нельзя, если взлетела так высоко.
Высоко? Удивленно вскинула брови. По документам я всего лишь наложница, а послушать навсея — невеста его высочества. Геральт моего несерьезного подхода не разделял, посуровел и предупредил: сглазят за милую душу.
— У меня достаточно врагов, а ты еще и наиви. Медальон будешь носить, пока не разрешу снять. Попробуем раскопать в тебе магию.
Скептически хмыкнула. Уже искали и не нашли. Или мне солгали? Если верить навсею, меня растили ради деторождения, знания, как у Алексии, этому только помеха. Еще бы в отряд запросилась, спорить начала. Врачевание же безобидно и полезно.
Однако, сколько же тут людей, повозок, называемых экипажами! Вердейл по сравнению с Дебришем — дыра.
Ой, а вот газеты продают! На углу стоит мальчишка и размахивает листами.
— Умеешь делать реверанс? — неожиданно спросил Геральт.
Узнав, что нет, навсей огорчился, даже губы поджал. Но мы же, вроде, к нему домой ехали, а не во дворец. Оказалось, реверансом надлежало приветствовать Элизу Свейн, супругу Геральта. Я ниже ее по положению, гостья, графиня же вдобавок заседает в Совете, Знающая, а не какая-то баронская дочка. Хорошо, поклонюсь, не собираюсь идти против чужих правил.
— И да, — спохватился навсей и растянул губы в улыбке, будто говорившей: "Никуда ты теперь не денешься", — ты обещала малюсенькое одолжение за защиту и покровительство. Я сам стану покупать тебе белье.
Странная просьба. Похоже, Геральт действительно неравнодушен к чулкам и прочим деталям женского гардероба. Отказываться не стала. Все равно не ничего в местной моде не смыслю.
Дом Геральта всем своим видом говорил: тут живет граф. Он не выходил фасадом на улицу, а прятался в глубине небольшого сада. К парадному входу вела подъездная аллея, увешанная светильниками. Геральт пояснил, дом построил еще дед, навсей лишь сделал перед свадьбой ремонт.
Экипаж на минутку притормозил перед воротами. Геральт высунул руку с перстнем, начертил очередную спираль, и они бесшумно распахнулись. Вот это магия!
— Обычно отворяет привратник, но хозяевам он не нужен. Я тебе тоже колечко дам: вдруг пригодится?
Навсей вновь откинулся на обивку сиденья, лениво скользя взглядом по своим владениям. Меня только что сделали их частью и подчеркнули, в этом доме я не рабыня, а гостья.
К парадным двустворчатым дверям вела широкая лестница. Ступила на нее спокойной, а последнюю ступеньку преодолевала уже с дрожащими коленями: запоздало вспомнила, с кем предстояло встретиться.
— С возвращением, ваше сиятельство! — Привратник отвесил Геральту низкий поклон и поспешил отворить двери.
— Ее сиятельство?..
— Вернулись, знают, ждут.
— Миледи — комнату, горничную, мне — свежую рубашку. В Янтарную гостиную — вина. Быстро!
Навсей хлопнул в ладоши, и слуги бросились исполнять приказания.
Я же во все глаза смотрела по сторонам. Ожидала увидеть нечто грандиозное, помпезное, а оказалась практически в полной копии холла загородного дома Геральта, разве цвет отделки стен другой — молочный и лестница шире. А так тот же камень, ковровая дорожка, столик для корреспонденции. Ни гербов, ни лат, один свет, льющийся сквозь двусветные окна.
Навсей потянул наверх, поэтому не успела посчитать выходившие в холл двери. Навстречу уже спешили слуги, не меньше дюжины, включая горничных. Одна тут же подлетела ко мне, предложила снять шляпку и перчатки. Действительно, жарко.
Судя по всему, Геральт давно не был дома, иначе стали бы слуги хором повторять: "С возвращением, милорд!"? В голову закралась крамольная мысль: семьи темных живут раздельно, то есть графиня с сыном в столице, а граф — на природе. Периодически встречаются по договоренности, а так будто чужие. К примеру, навсей ни полслова о сыне не спросил. В итоге поинтересовалась я.
— Учится, — взглянув на карманные часы, ответил Геральт, кажется, ничуть не удивившись подобному любопытству. — Сейчас у него верховая езда. Вернется с манежа, поест и на плац.
— Сколько же ему?
Неужели они малышей муштруют? Представила себе карапуза с мечом и ужаснулась. Немудрено, что они вырастают психически нездоровыми.
— Пятнадцать. По идее, — навсей выразительно глянул на меня, — можно вас поженить, ты бы у него первой стала. А, как тебе такая перспектива, Дария?
— Не смешно, — насупилась я, а в голове крутилось: "В каком же возрасте Элиза родила, если до сих пор как девушка?"
— А я и не смеюсь. — Геральт шикнул на слуг, и они разбежались, будто и не было. — Поэтому и берегу.
— Вы о?.. — последнее слово выговорить постеснялась, но навсей и так понял.
— Именно об этом, — кивнул он и удержал, когда по привычке хотела остановиться на площадке второго этажа. — Нам выше. Провели бы конфирмацию, решили сразу две проблемы. Но нужно твое добровольное согласие...не получите, — ответила так, чтобы и тени сомнений не возникло. — Я не участвую в ваших играх, милорд. Не знаю, зачем вам нужен совершеннолетний сын, и знать не хочу.
Для пущего эффекта повернулась к навсею спиной.
Вот и ответ на утреннюю загадку! Именно поэтому Геральт Филиппа одернул.
— А зачем Норжину девственница, а самому ему тоже нельзя опыта набраться, узнать не хочешь? — насмешливо поинтересовался навсей. — На жениха бы хоть взглянула, вдруг понравится. Он на меня похож, только моложе, легче б далось.
Фыркнула и практически бегом взобралась на площадку третьего этажа, где чуть не налетела на тощую брюнетку в бордовом. Васильковые глаза одарили надменным взглядом, а потом отыскали Геральта, молчаливо вопросив: "Что происходит?" Теперь-то я ее узнала: Элиза. На этот раз не в мужской одежде, а в платье, придавшем кроем хоть какой-то объем формам. Но глубокое декольте выдавало обманку, а худые, как у подростка, руки, оголенные короткими рукавами, ставили под сомнение возраст. Запястья графини украшали массивные браслеты, еще больше подчеркивавшие их хрупкость, на пальцах поблескивали кольца. Обручального среди них не заметила. Странно, Геральт носил, хоть и мужчина.
— Это Дария, — навсей тут же оказался рядом и подтолкнул к жене. — Фамилию знают только Вседержители. Мать мертва, отца только Соланж узнать сможет, если кровь приметная.
Вежливо поклонилась и пожелала графине долгих лет жизни. Та окинула меня придирчивым взглядом, велела повертеться и расплылась в довольной улыбке.
— Красивая. Вы уже? — вопрос адресовался Геральту.
Тот покачал головой, чем заслужил еще одну одобрительную улыбку.
— Пожалуй, я не прогадала тогда, позволив разделить с собой ложе. Будущее сына ты обеспечишь.
— Она не хочет, — сокрушенно развел руками навсей.
— Не хочет замуж? — удивленно переспросила Элиза и заново пристально осмотрела меня. — Наиви — и не желает?
Чувствовала себя диковинным зверьком. Меня обсуждали, поворачивали так и эдак, и ни разу не задали ни одного вопроса, будто я бессловесное существо. Все разговоры — в третьем лице. Терпела минут пять, потом не выдержала и спросила, где моя комната.
— Я провожу, — предупредив движение мужа, Элиза положила руку мне на плечо. Пальцы у нее оказались холодными, длинными и цепкими. Мне же, чтобы видеть ее глаза, приходилось задирать голову. — Вернемся, когда сочтем нужным, — небрежно, через плечо, бросила графиня супругу, увлекая меня в анфиладу комнат. — И вино проверь.
Геральт ни словом, ни взглядом не выказал протеста. Не перестаю удивляться: гордый навсей беспрекословно терпит капризы жены! И тот же навсей свысока отзывается о девушках на улицах провинциального городка. Значит, женщины женщинам рознь.
— Это идея Геральта, — без предисловий начала Элиза; ее душный, тяжелый парфюм дурманил. Мы, не останавливаясь, шли по богато обставленным комнатам. Даже не знаю, какой окажется моя спальня. — Сосуд можно осушить другим сосудом, то есть девственным мальчиком. Некроманты же постоянно черпают из него, пока не убьют. Так отдашь силу нашему роду и останешься жива. О магической составляющей позабочусь. Будет больно, но не так, как на энергетическом алтаре. Вечером сын зайдет познакомиться.
Она говорила быстро, скороговоркой, как о решенном деле, даже не удосужившись спросить моего мнения. Да что там — ни разу не глянув. Я слушала, все больше раздражаясь, а потом не выдержала и повторила сказанное на лестнице решительное "нет". Думала, графиня рассердится, а она рассмеялась.
— Идея Геральта, пусть и уговаривает. Мое дело подготовить, защитить и рассказать, что и как. Но сначала расскажешь о себе. Переоденешься, потянешь за звонок. Тебя проводят в Янтарную гостиную. Вечером поплаваем вместе. Ты ведь умеешь?
Рассеянно кивнула.
Не помню, когда свернули в этот коридор, как оказались перед массивной дверью, казалось, способной выдержать даже драконье пламя. Элиза коснулась ее перстнем, и дверь неслышно отворилась.
— Ключ на прикроватном столике, — пояснила графиня и хлопнула в ладоши.
Тут же где-то рядом зашумела вода.
— Духи, — лениво пояснила Элиза. — Они лучше и расторопнее людей. Располагайся. Свежее белье и чистое платье принесут. Потом ждем на бокал вина, наиви.
Голос графини на миг стал приторно сладким. Она коснулась острым ноготком подбородка и ушла. И как — не колыхая бедрами, фактически скользя над полом. А потом, думая, будто не вижу, изменила походку на быструю, решительную, мужскую. Странно. Невольно закралась мысль: Элиза ради меня разыграла женственность, в обыденной жизни же одевалась, как во время разговора с мужем.
Нахмурившись, шагнула в умывальную комнату. Нашла ее по шуму воды. Ванная оказалась копией моей прежней, только отделка другая, молочная. Повернула краны и потрогала воду: в самый раз. Как же быстро привыкаешь к хорошему! Вот и я уже не мыслила жизни без ежедневных омовений. Разделась, наугад налила в воду содержимое одной из бутылочек и легла в ароматную ванну. Как ни пыталась расслабиться, в голову лезли мысли о некромантах, силе, Норжине и девственности. Если все правильно поняла, без нее я никому не нужна и смогу жить обыденной жизнью. Значит, нужно... Резко села, расплескав воду. Чтобы перестать быть сосудом, нужно найти мужчину и провести с ним ночь. Закусила губу и сжала пальцы. Нет, не могу! Лучше попытаюсь выяснить, кто я, как здесь все устроено, и найду иной выход из положения.
Теплая вода уже не приносила наслаждения, и я встала. Обернувшись полотенцем, подошла к кровати и обнаружила на ней полный комплект белья. Сорочку и панталоны с поясом надела сама, а остальное решила отдать на откуп горничной. Дернула за шнурок, и уже через пару минут покорно стояла с поднятыми руками, пока служанка затягивала корсет. На этот раз обошлось без лифа-чехла, его заменил плотный лиф платья. К счастью, оно не душило, не заставляло страдать от жары и открывало руки до локтя.
Графская чета уже устроилась на диванчике и, потягивая напиток в цвет стен Янтарной гостиной, вела тихую неспешную беседу. Мое появление заставило их замолчать, хотя я все равно ни слова не поняла: говорили на навсейском.
— Присаживайся, — Геральт указал на одно из кресел. — Бери со стола, что хочешь.
Перевела взгляд на столик и прониклась. Обычно гостям подавали одну бутылку, тут же открыли целых пять. Тут и белое, и красное, и розовое, и крепленое... Я не большая поклонница вин, но оценила. Выбрала розовое, потянулась к бокалу и ахнула, едва не выронив его: невидимая рука подняла бутылку и наполнила фужер. Мой испуг вызвал добродушную улыбку супругов. Так смотрят на ребенка, впервые столкнувшегося с обыденными вещами, вроде лающей собаки.
— Ты ей рассказала? — Геральт покосился на жену.
Та кивнула и предложила начать с более насущных вещей — языка. Геральт пожал плечами и напомнил:
— У тебя в три по полудню Совет, если, конечно, ничего не изменилось. Меня же ждут во дворце. Не сомневаюсь в твоих способностях, но так быстро ты не управишься. Учить лучше во сне. Оставь кристаллы, сделаю.
— Пожалуй, ты прав, — подумав, кивнула Элиза и, чуть запрокинув голову, отпила из бокала. — Спасибо, что избавил от забот. Недаром Мара, моя подруга, помнишь такую, жалела, что ты отказал ей.
Не смогла подавить удивленного оха, заставив обоих испуганно взглянуть на меня. Показалось, или в глазах графини мелькнуло легкое раздражение?
— Ты ничего не рассказал ей о Веосе? — брови Элизы взлетели вверх. — Тогда оставил бы наложницей.
— Когда мне было! — отмахнулся Геральт. — Это ты сидишь в тиши и покое, а я рискую жизнью. Или мечтаешь скорее овдоветь?
Возле губ навсея залегла складка, резко обозначались скулы. Геральт будто стал выше, шире, а лицо потемнело, заставив Элизу напрячься и отсесть подальше. Значит, она боялась мужа, а я-то решила, будто они здесь все подкаблучники.
— Не говори чушь! — нервно выпалила Элиза. — Тем более при наиви. Разве Норжин не подтверждение того, что мне не нужен другой муж? Вспомни, когда я сына родила, и объясни, наконец, Дарии, чего от нее хотят.
— Да нет, Элиза, это ты ей объяснишь — покачал головой Геральт. — Научишь этикету, тому же реверансу, разным женским штучкам. В Мире воды ведь полная отсталость, бедняжка ни о чем понятия не имеет.
Обиженно надула губы. Нет, конечно, все понимаю, но послушать навсея, я родилась в пещере и воспитывалась волками! Может, Веос и обогнал нас в науке и комфорте, но это не повод считать лангов отсталыми и глупыми. Или наиви еще хуже лангов? Не произошло ли от них слово "наивный"?
