Сейчас он чувствовал себя примерно так же. Кожа горела, будто он переел сил, уничтожив магического демона. И немного тошнило. Он узнал эти личные приметы беспокойства. Обследовав их, сообразил, что негативные силы лучше растратить в движении.

Он обманул Селену, закрывшись от неё после своих слов о прогулке. Браслет отделил его от всего мира. Странно — такая мелкая штучка, а может так много.

Садами на противоположной деревенской улице мальчишка-некромант вышел к изгороди и легко перепрыгнул её — в том месте, где Колр и Хельми шуганули огнём тех троих, которые приехали за Нейшей в деревню, считая, что легко найдут её и ещё легче похитят... Огляделся и побрёл по траве, едва видневшейся под слоями опавших листьев.

Сначала даже не подумал, куда идти, — и вообще, куда идёт. Потом вернулся в реальность и сообразил, что берегом деревенской речки шагает к мосту. Если сейчас у Пригородной изгороди в деревне никого не будет, никто не заметит, что он поднимается к шоссе... Тоже неплохо. Можно, как и обещал Селене, прогуляться — но до пригородной школы и вернуться вместе с братьями, которые сегодня будут до упора ждать всех учеников из деревни — то есть не только своих, из Тёплой Норы.

Ребята обрадуются, хоть там, у них, кроме них, бойцов много.

И тут же забыл о придуманной цели единоличного похода. Вот оно — то, что спасёт его от излишней силы, которую он выбросил поверх собранных по привычке. Сил негативных. Распирающих его так, что он то и дело нервно подрагивает.

Бег! Вот спасение! И он рванул вперёд — к шоссе. Сначала двигаться, конечно, не слишком удобно было: на грунтовую дорогу в один из выходных навалили много кукурузных стеблей, что не пошли на корм козам и индюшкам. В основном тех частей, что ближе к корням. Теперь эти стебли хоть и примяты колёсами машин, которые каждодневно ездили по ним, но не то чтобы бежать — шагать было пока тяжеловато. Опоры мало. Тем не менее, именно сейчас для Коннора это неудобство оказалось наилучшим вариантом, чтобы сбавить бесившее его раздражение.

Когда он выскочил с кукурузного поля на шоссе, настроение уже было несколько иным. Почувствовал себя высвобожденным. Именно — так. Не освободившимся, а высвобожденным из тисков тревоги. И мальчишка-некромант выдохнул, собираясь поддать скорости, чтобы добежать до моста к пригороду, а затем свернуть к школе. И даже серое небо с высокими пасмурными облаками не мешало наслаждаться свободой движения. И Коннор размышлял: будь дождь, а ему сейчас негде спрятаться — ничего страшного. Дождь помог бы ещё немного — досмыть ту злобу, что ещё пряталась в укромных уголках его личного пространства.

Он остановился на полдороге, приглядываясь к тому, что происходит впереди. На всякий случай сделал ещё несколько шагов — и уже медленно пошёл вперёд.

Поначалу-то он решил, что возвращаются младшие школьники — на двух машинах. Но эти машины были окружены странным пространством холодной, беспощадной ярости, и он вспомнил, как в августе он с ребятами шёл пешком в деревню, а навстречу ехали машины с сопровождающими их мотоциклистами. Над всеми средствами передвижения вампиров тогда висело тёмное марево потенциального уничтожения.

А сейчас он разглядел над приближавшимися двумя машинами не просто тёмную дымку, а намерение сотворить смерть. И не одну, если понадобится.

Успел удивиться себе. Настолько тонко видит?

Сообразил: это сбавленный негатив прочистил его магический взгляд.

Удивление естественным образом сменилось насторожённостью. И мальчишка-некромант жёстко зашагал навстречу машинам, еле сдерживаясь, чтобы снова не побежать. Сразу догадался, что это за машины: не дождавшись вчера посланных за Нейшей, сообщники тех троих сами поехали за девочкой-эльфом в деревню, о которой узнали от "целителей". Кстати, а как сообщники узнали?.. Об этом потом. Не главное.

Если вспомнить сказанное вчера полицейскими, которым передали пойманных преступников, кровь Нейши в её состоянии стоит невообразимо дорого. Особенно на фоне недоступных теперь бандитам трёх девочек в Старом городе. Так что удивляться нечему, что после неясного для бандитов исчезновения сообщников оставшиеся на свободе решили сами схватить девочку-эльфа, подготовленную ими к обряду Чёрной крови.

Он шёл, чувствительно для себя бледнея, когда кровь постепенно отхлынула от лица, и кожа похолодела. Он шёл, легко представляя, как Нейша лежит сейчас на столе, на стерильных белых простынях, найденных Селеной, и подложенные под тело девочки самодельные пелёнки чернеют от крови... Девочка-эльф выживет и даже не узнает, что именно с ней было. Уже договорились, что она не будет знать об обряде. Чтобы не было в её жизни ещё одного грязного пятна, которое, пусть даже только узнанное от других, будет выворачивать ей душу — возможно, всю жизнь.

И Коннор шёл, вспоминая, чтобы одновременно грузить себя убийственным пространством, которое будет ярким настолько, чтобы его увидели даже слабые маги. Те, которые, предположительно едут ему сейчас навстречу.

Окружённый чёрными разрушительными силами, которые бешено вращались вокруг него, напоминая о магических демонах, вовнутрь одного из которых он однажды заглянул, он лишь раз отвлёкся — и то очень слабо. К нему стучались братья. Но он настолько сосредоточился на собственном состоянии, что "отложил" ответ.

Тем временем машины начали останавливаться. Неизвестно, насколько там были слабые или сильные маги, но они увидели...

Вот только сдурили, остановившись.

Их опять поймали на недоумении. На обманке.

Подросток, небольшого росточка, спокойно идущий обочиной, ну никак не мог быть опасным, несмотря на затмевающие его порой смертоносные вихри.

А он шёл к ним, медленно вздымая руки, отяжелевшие от некромагической силы, собираемой по дороге: всё-таки пригород близко, и несчастных беглецов от магических машин когда-то здесь было много...

Он порой сам смутно видел дорогу со вставшими на ней машинами — сквозь стремительные туманно-чёрные круговерти своего некромагического бурана. Он ещё, кажется, видел, как из машин выходят, когда развернул некромагические крылья — и хлопнул в ладоши! "Кто не успел — я не виноват!"

Две машины врезались друг в друга — так, что подпрыгнули, и обломки разлетелись по дороге сбив с ног одного из бандитов.

Двое побежали было к Коннору с угрожающим криком, но он снова поднял в стороны руки, на которых ошеломительно быстро скапливалась некромагия. Один (возможно, хорошо видящий силы) споткнулся и замер на месте — наверное, не веря глазам. Отчаянно закричал. Другой, не останавливаясь на месте, сделал резкий разворот и помчался назад — к пригородному мосту.

Из-под развалин двух машин вылезали ещё двое. Один встал, шатаясь, и оглянулся на пробежавшего мимо него бандита.

Первый тоже оглянулся — и ринулся следом за вторым.

Откуда-то выскочил пятый и встал, тоже лихорадочно собирая вокруг себя некромагические силы. Решил противостоять? Ему?! Дурак, что ли...

Коннор ощерился не хуже одичавшего оборотня — и на собственной злобе послал к пятому мысленное рычание, полное ненависти.

Пятый, кажется, растерялся, опустив руки и не понимая, что происходит и кто же на самом деле уверенно шагает к нему, держа на руках и плечах неимоверный груз убийственных сил... Оглянулся на удиравших пособников, на лезущего из-под машин, потоптался на месте и сначала неуверенно, а потом всё быстрее, то и дело оборачиваясь на мальчишку-некроманта, всё так же спокойно идущего за всеми ними, сначала попятился, а затем, махнув рукой, рванул за своими... Теперь уже Коннор зарычал: избежать встречи с бандитами он не желал!

И бросился следом, из-за чего, в очередной раз оглянувшись, бандиты завопили и дали уже настоящего дёру. На третьего, который так и не сумел встать из-под упавших машин, Коннор внимания не обратил. Потом.

Первого бандита, точнее — последнего в цепочке бегущих, он догнал на мосту в пригород. Сбил с ног волной магии и чуть не вбил в покрытие дороги, вцепившись тому в грудки и лупя плечами и головой в асфальт до тех пор, пока тот не перестал шевелиться. Когда бандит обмяк в его руках, дошло, что остальные вот-вот пропадут среди пригородных домов.

Нет, найти-то он их всегда найдёт. Линии личных пространств он запомнил, то ли вклеив, то ли вбив их в собственную память. Но сейчас злоба против тех, кто на потребу чёрным некромантам убивает беззащитных девочек, должна найти выход. И он с места прыгнул вслед следующему, одновременно сбивая с ног разрушительной волной остальных — чтобы не искать их потом, а казнить (или на месте же наказать!) тут же...

Они отползали от него с тихим воем, потому что громче не могли после его ударов, а он шагал следом, ослепший на всё, кроме этих ублюдков и убийц ради прибыли. И перед глазами стояла только Нейша. С её клочковатой головой, с её мрачными глазищами — когда он впервые увидел её, показалось — обречёнными. Тощая, надолго уставшая от тех лет, пока в Северном приюте не было Крисанто и её некому было защитить от насилия...

Когда он обернулся, почуяв робкий взгляд с дороги на мост, выпрямился и стал ждать последнего. Пятого.

Они не пожалели детей, которых и так некому защитить.

Почему же он должен жалеть того, кто всего лишь получил ранения от столкновения двух машин? Мужчина-человек плёлся, едва держась на ногах, — и оторопел, когда Коннор полностью развернулся к нему. Рот бандита открылся, произнося что-то чего-то мальчишка-некромант пока не слышал, но считывал с движения губ: "Пожалуйста! Не трогай меня! Не бей меня, пожалуйста!"

Он... ещё просит... А в его личном поле — Нейша... мёртвая Нейша на столе с грязной от крови тряпкой... Он должен был резать девочку?.. Это он?..

Коннор успел ударить его под дых, а потом — по покорно подставленному затылку, и не сразу понял, что его самого схватили за плечи, останавливая. Да и те, кто его схватил, не сразу совладали с ним. Старшие братья, предупредительно закутанные в прочный кокон защиты, только отшатнулись, когда мальчишка-некромант, не глядя, швырнул в них двумя ударными волнами некромагии.

— Коннор, очнись!

Крик приглушённо вошёл в его сознание берсерка.

За краткие мгновения, когда он начал осознавать, кто рядом, он доломал бандиту пальцы, с чудовищной силой свернув их. Чтобы никогда... Никогда он не взял в руки скальпеля.

— Коннор! Остановись!

В какофонии звуков: испуганного зова братьев и плачущего, болезненного вопля изуродованного бандита — мальчишка-некромант разжал свои пальцы. Бесстрастно проследил, как бандит в изнеможении упал на асфальт, а потом скрючился, пряча под себя ладони с переломанными пальцами. И это последнее — что он скрючился... Коннор быстро рухнул перед ним и зашептал, впервые используя беспощадное заклинание "Уровень бреда". Заклинание, проникнув в клетки тела, не даст бандиту забыть о том, что именно он сделал и за что именно он получил. Никогда не даст, пока не найдётся мастер, близкий по талантам мальчишке-некроманту.

— За Нейшу, гад... — прошептал Коннор, склонившись над ним, над его ухом. И закричал: — Запомнил?! За то, что вы с нею сделали!!

Хельми его вздёрнул с земли и повернул к себе.

— Коннор, что проис-сходит?!

Он помолчал, напоминая себе, что он бывший киборг, владеющий всем, что нужно, чтобы быть тем, кто нужен на данный момент... И, отстранившись от плачущего у ног бандита, прошептал уже себе пару заклинаний, опустивших его плечи. Затем ещё предложение — и он пришёл в себя от боевой ярости берсерка.

— Отпусти. Я спокоен, — холодно сказал он, чуть повернув голову к юному дракону, но не глядя в его глаза.

К нему шагнул Мирт и быстро обнял, посылая привычный покой. Отступил.

— Теперь ты можешь сказать, что случилось? — тоже суховато сказал он.

— Нейша на операционном столе. Возможно, её время наступило слишком рано, потому что в приюте её сильно избили в последний раз, — ответил мальчишка-некромант, следя, как бандит пытается отползти от его ног, расслышав его слова. — Эти — ехали к нам, чтобы её похитить. Я объяснил достаточно?

— Дос-статочно, — сквозь зубы сказал Хельми. — Как их будем с-связывать? С-сейчас-с подъедет Джарри и заберёт их к Чис-стильщикам.

— Рукава, — буркнул Коннор и с трудом сдержал желание врезать ногой в живот плачущему пятому.

— Коннор... — предостерегающе напомнил Мирт, мгновенно разглядев его незаконченное движение.

Когда все пятеро были связаны рукавами их же одежды, к мосту подъехала машина с Джарри. Встревоженный, он догадался заглянуть к Рамону, так что вскоре на мосту оказались ещё две машины Чистильщиков.

Джарри выскочил из машины и, не глядя на пятерых, лежавших, словно брёвна, первым делом бросился к Коннору — обнять мальчишку-некроманта. А тот вдруг затрясся в его руках от дикого смеха, перешедшего в громкий хохот. Братья попытались снова успокоить его, но хоть не сразу, но сообразили: это не истерика, это что-то иное — и очень искреннее. Заулыбались невольно.

Джарри прижал к своей груди голову мальчишки-некроманта и вздохнул.

— Коннор, Коннор, что ещё?

Мальчишка-некромант вытер выступившие слёзы и с трудом высказал, показывая всем костяшки кулаков:

— Бедная Селена... Бедная Селена!

Мирт, смотревший на него ошарашенно, внезапно всплеснул руками и захохотал сам — до таких же слёз. Хельми только хмыкнул с облегчением:

— Допрос-с с прис-страстием, да?

Рамон приехал с полицейскими, которые дежурили со вчерашнего вечера в его штабе. Старшие братья быстро объяснили им, кто эти страшно избитые существа — и за что именно они получили. Один из полицейских дико покосился на Коннора, на его окровавленные руки и только покачал головой. В глазах Рамона мальчишка-некромант прочитал жалость и пожал плечами: а что, мол, поделать?

Джарри посмотрел на уезжавшие машины, увозившие преступников, и растерянно взглянул на братьев:

— И что теперь?

Мальчишки переглянулись и синхронно пожали плечами. Затем Мирт предложил:

— Ты едешь в школу. Там наших мужчин из деревни много, зато маловато машин. А мы потихоньку пойдём домой.

— Провожать Коннора, который может опять без них подраться, — пробормотал мальчишка-некромант.

— Ты иногда очень здраво рассуждаешь, — насмешливо сказал мальчишка-эльф. И кивнул Джарри. — Мы пошли.

Но сначала они постояли, молча глядя, как семейный Селены садится в машину, как не спеша машина уходит к пригородной школе.

— А вы... как? — не сумел Коннор задать полный вопрос.

— Хельми пробился к тебе через твой берсеркизм, — сказал Мирт, поворачиваясь и начиная путь к деревне. — И увидел тебя дерущимся... Ну ладно — избивающим.

— Это как — пробился?!

В кои-то веки и Коннор почувствовал ошеломление.