Товарищ Гроза - 3

Естественно, все переговоры вела Любовь Орлова. Она же и отправляла открытку, заодно поинтересовавшись, сколько будет стоить пересылка конверта в Германию.

Также я вовремя вспомнил, что являюсь коллекционером, и этот навык тоже надо качать. А почтовые марки и открытки — как раз классические объекты коллекционирования. Мало того, в моё время они будут стоить не копейки, а каких-то денег. Так что мы закупились по полной программе: взяли как минимум по одному экземпляру всех видов открыток и марок, какие только нашлись в продаже. Это были польские марки с надпечаткой "General Gouvernement" — не исключено, что это реальный раритет для филателистов будущего. Как минимум некоторые из них.

Потом мы как-то незаметно оказались на улице Маршалковской, состоящей чуть ли не целиком из магазинов. Причем магазинов весьма приличных даже по меркам Европы моего времени. А ведь это оккупированная Польша!

Мы заглядывали во всё подряд, и тут уж никаких предварительных договоренностей не требовалось. Любовь Орлова развернулась на всю широту своей души и моих финансовых возможностей. Я же сам ей сказал, чтобы ни в чем себе не отказывала? Сказал. Сам и виноват. Нет, денег мне было не жалко, но когда заходишь с девушкой в магазин одежды или чего-то подобного — будь готов к полной потере чувства времени.

Что, собственно, и происходило. Она умудрилась набрать себе не меньше десятка разных нарядов. Не забыла и Машу Воронову, которой, оказывается, тоже что-то там обещала. Ну и, конечно, нельзя было обделять нашу летчицу, которая нас везде возит, но сама по городам вообще не гуляет. В этом вопросе я решение своей подруги полностью одобрял.

А ведь были еще всякие сумочки, зонтики, перчатки и прочие аксессуары. Оказывается, всё это разнообразие процветало уже в сорок первом, а вовсе не было изобретением двадцать первого века.

Однако не могу сказать, что лично для меня этот поход был абсолютно бесполезен. И я имею в виду вовсе не покупку одежды для себя. Магазинов на Маршалковской было много, и они были очень разными. В том числе попался и приличный антиквариат.

Я, например, купил несколько разных часов: как карманных, так и одни массивные настенные. Причем все четыре модели карманных хронометров были очень дорогими, и не только потому, что золотые. Продавец что-то там увлеченно рассказывал про швейцарское качество и уникальные особенности механизмов. Поскольку беседовал он через Любовь Орлову, я понял далеко не всё, да меня это не очень-то и интересовало. Во-первых — пополнение коллекции в надежде поднять уровень навыка, а во-вторых — сами золотые часы в любые времена куда ценнее, чем бумажные марки, которыми я за них расплачивался.

Я думал, что в Минске тратил деньги направо и налево? Ну так вот, в Варшаве они уходили ещё быстрее. Хорошо, что касса того немецкого подразделения, удачно оказавшаяся в изъятом вагоне, была достаточно внушительной и позволяла подобные траты. Но об ограблении банка забывать всё равно не стоит — с моим нынешним отношением к деньгам я любую, даже самую астрономическую сумму, смогу спустить в рекордно короткие сроки.

Помимо золотых часов, в другом небольшом магазинчике я прикупил несколько золотых монет. Весьма ценных даже для этого времени, а уж в моём будущем их стоимость и вовсе станет заоблачной. Впрочем, золото мы покупали не только мне. Любовь Орлова от изящных ювелирных украшений отказываться не стала, и я её в этом только поддерживал.

Ещё из интересного попался один шахматный набор. Вроде бы классический, но фигуры были вырезаны из какого-то странного камня: одни — густо-вишневого, почти черного цвета, другие — голубовато-белые, полупрозрачные. Продавец, конечно, долго распинался, называя породу, но тут снова возникли сложности перевода. Да мне, по большому счету, было без разницы — просто еще один достойный экземпляр в мою коллекцию шахмат.

Если я думал, что сам обойдусь без обновок, то оказался неправ. Любовь Орлова не забыла и про своего 'младшего родственника'. Один приличный костюм мне всё-таки купили. Причем реально качественный: в нём я не выглядел подростком, напялившим вещи с отцовского плеча. Для вида я, конечно, изобразил недовольство, но на самом деле был совсем не против — в приличном обществе нужно и выглядеть соответственно.

Да и потом, по одёжке как говорится встречаю. На самом деле нет. Встречаю, как и провожают всегда только по уму. Если у тебя не хватило ума правильно одеться, значит это о тебе многое говорит.

Я старался не светить своим инвентарём направо и налево. Если какую-нибудь мелочевку ещё можно прибрать незаметно, то с огромным количеством покупок этот номер не пройдет. Кто-нибудь обязательно обратит внимание. Если ты купил что-то одно и вышел из лавки с пустыми руками — это ладно, мало ли куда ты это дел. Да и никому не интересно. Но если ты заходишь из магазина в магазин, постоянно что-то покупаешь, а груз за тобой не растёт — это если и не вызовет прямых подозрений, то лишнее внимание привлечет точно.

Однако выход нашелся быстро. Некоторые крупные магазины были готовы сами предоставить услугу по доставке. Большинство же просто подзывали тех самых велорикш, на которых я совсем недавно обратил внимание. Очень хорошо, что мы начали этот день с аренды квартиры — теперь было куда всё это отправлять. К тому же абсолютно никого не удивляло, что девушка в форме помощницы службы связи закупается горой одежды и тут же отсылает её домой. В оккупации тоже были свои 'хозяева жизни', и мы в этот образ вписались идеально.

Ночевали мы, естественно, в своей новой квартире. Да, моя бытовка премиум-класса — это технологическое совершенство какое только можно получить в условиях леса. Она весьма удобна и по-своему уютна. По мнению многих, сорок восемь квадратных метров жилой площади — это действительно немало для мобильного жилья. Да и для обычного тоже. Но шикарная квартира в четыре комнаты, которую в этих краях привыкли сдавать аристократам и высшим чинам, всё же будет побольше.

Высокие потолки с лепниной, тяжелые дубовые двери и огромные окна, выходящие на засыпающую Варшаву, создавали совсем иное настроение.

Глава 16 Законопослушные гопники

Гуляю я, значит, по Варшаве, никого не трогаю, правила уличного движения тоже соблюдаю. Даже на тротуары не плюю, как некоторые. И вдруг обнаруживаю, что забрёл куда-то совсем не туда.

Очень быстро понял, куда именно, и сильно по этому поводу удивился. Я почему-то всегда считал, да и по личному опыту тоже знаю, что еврейские гетто охранялись крайне тщательно. Ну, знаете, как положено: эсэсовцы с овчарками, что характерно, с немецкими, мешки с песком, колючая проволока под током и пулемётные гнезда на крышах. Всё по-взрослому.

Ну, может, не так карикатурно, как в кино, но всё равно надежно. В любом случае, случайно туда точно не забредёшь. Тем более что соответствующий опыт по Минску и Бресту у меня уже имелся.

Но я каким-то образом умудрился забрести. Да ещё и вечером. Скорее всего, я уже прилично нарушаю комендантский час, шатаясь по городу после восьми. И тут ко мне из тёмной подворотни вышли вполне узнаваемые персонажи. В моём времени таких называют гопниками. Или вы думаете, что среди еврейских мальчиков встречаются исключительно скрипачи? Вовсе нет. Гопник — это точно не национальность.

Вы когда-нибудь видели законопослушных гопников? Я вот теперь увидел. Плевать им было на то, что они случайных прохожих по тёмным углам грабят. Плевать, что комендантский час нарушают, который для них в разы строже, чем для тех же поляков. Зато у каждого на одежде законопослушно красовалась большая жёлтая шестиконечная звезда.

Вообще, к евреям как к народу я никак не отношусь. Ни хорошо, ни плохо. Предпочитаю судить каждого по отдельности. Но в данном конкретном случае вполне можно сделать исключение: враг моего врага — не обязательно мой друг. Однако пока он стреляет в нужную сторону, я готов его потерпеть. Осталось только убедить конкретно этих гопников, что стрелять надо не в меня, а в немцев. Я даже готов патронов подкинуть, ну и оружие, если вдруг понадобится.

Однако любого собеседника нужно убеждать серьёзными аргументами, а то кто станет слушать прилично одетого молодого человека, скорее даже подростка? И вот этот самый молодой человек вдруг исчез, а на его месте появился тоже молодой, но уже в полной форме РККА. А заодно — с советским пулеметом Дегтярёва в руках. Пулемёт — это всегда весомый аргумент.

— Пулемёт я вам не дам, — с ходу пошутил я.

И знаете, мне как-то пофиг, поймут они мою шутку или нет — главное, что мне самому она нравится. Мне было даже пофиг, поймут ли они меня по-русски. Как ни странно — поняли. А ещё некоторые сомневаются, что русский — это язык международного общения! Даже в Варшаве сорок первого года, в еврейском гетто, можно заговорить по-русски, и тебя обязательно поймут. И пулемёт тут почти ни при чём. Тем более он тоже русский, так что считается.

Ну а дальше я пересказал им то, о чём буквально минуту назад подумал. Про то, что враг моего врага не обязательно мой друг, но конкретно этим ребятам я готов подкинуть патронов. Если вдруг надо. Оказалось, что им обязательно надо и возьмут они всё, что я ни предложу.

— А вы у меня купите, — вспомнил я ещё одну шутку, а вернее окончание анекдота в тему.

Те сразу честно признались, что не уполномочены решать такие вопросы. Охотно верю. Вот если бы они заявили, что 'уполномочены', и потребовали выдать всё обещанное немедленно, а деньги пообещали занести 'потом' — тогда бы я точно не поверил. Вместо этого мне предложили сходить к 'уважаемым людям', которые в таких делах разбираются.

Само словосочетание 'уважаемые люди' мне очень не понравилось. Обычно так называют уголовных авторитетов. Интересно, кем же они могут быть уважаемыми? Сразу для себя решил: если окажутся обычными бандитами, то просто перестреляю всех на месте — и этих, и тех. Не люблю бандитов и тоже вне зависимости от национальности.

Но нет, привели меня то ли к подпольному раввину, то ли к ребе, то ли ещё к кому-то подобному. Вот не разбираюсь я в их иерархии вообще и не планирую начинать. Пришлось в очередной раз излагать свою теорию путешествия во времени. Если раньше я ни от кого этого никак не скрывал, то и сейчас не видел причин поступать иначе.

Правда, на этот раз пришлось провести расширенный ликбез, касающийся судьбы еврейского народа. Не далёкого будущего, а прямо вот здесь и сейчас, во время текущей войны. А то ведь многие до последнего не верили, что 'цивилизованные' немцы способны на такое. Могли и мне не поверить — печальный опыт общения с минским гетто у меня уже имелся.

Впрочем, я давно заметил: стоит только продемонстрировать несколько 'фокусов' с пространственным карманом, и тебе начинают верить несмотря на внешний возраст. Причём неважно, что именно я при этом буду рассказывать — про сказочного волшебника или про путешественника во времени. Про волшебника я, правда, пока не пробовал, но не сомневаюсь: так поверили бы ещё более охотно.

По мере моего рассказа количество слушателей увеличивалось. Постепенно подходили другие уважаемые и влиятельные в гетто люди. Кто-то сам понимал по-русски, кому-то переводили. Подозреваю, говори я по-немецки, меня поняло бы куда большее количество человек — хотя бы потому, что он похож на идиш. Но я не стал ничего менять: на каком языке начал, на том и продолжал. Я даже самое начало рассказа ещё раз повторил специально для опоздавших.

На вопрос, чего бы они хотели, сразу прозвучало 'всего и много'. Начали жаловаться и прибедняться, как у них тут всё плохо, ничего нет, и вообще — дайте два, а лучше три. Не то чтобы я сомневался в их бедственном положении, но очень уж профессионально они это делали. Прямо чувствовалась многовековая школа.

— Нет, пулемёт я вам не дам, — вновь произнёс я свою любимую фразу.

Заодно и в очередной раз продемонстрировал фокус с его извлечением из инвентаря и отправкой обратно.

— Но вообще оружие подбросить могу. Стандартная немецкая армейская винтовка 'Маузер' 98k вас устроит? Патронов к ней тоже не пожалею.

Их всё устраивало. Такая винтовка была даже лучше, так как патроны к ней при необходимости можно достать и у самих немцев. Причём не обязательно в качестве боевых трофеев — купить тоже вполне реально. Примерно как в том анекдоте: самое трудное — найти 'другого еврея', только среди немцев. А вообще, когда на кону деньги, национальность значения не имеет — продадут всё, что можно, и многое из того, что нельзя.

В одном из эшелонов, которые я 'позаимствовал' на Минском вокзале, как раз и оказались ящики с такими винтовками. Причём с очень большим избытком, так что делиться было совсем не жалко.

Я ещё раз осмотрел помещение, в которое меня привели. Поскольку никто не предложил перейти куда-нибудь в другое место, я просто пожал плечами и вытащил первый ящик с винтовками. Потом второй, за ним третий... Прикинув на глаз, сколько в эту комнату вообще может поместиться, я решил не рисковать сразу сотнями, а попытался вынуть десяток за раз. Почему-то не получилось. С другими предметами раньше выходило без проблем: те же мешки с зерном из того же самого вагона вытаскивались и по одному, и по несколько штук сразу.

Решил не тратить время на эксперименты прямо сейчас, а просто выгрузил этот десяток по одному. Позже обязательно проверю, почему с зерном фокус проходит, а с винтовками — нет. Оценив оставшееся свободное пространство, добавил ещё три десятка ящиков — думаю, для начала хватит. Тем более что остальное место пригодится для патронов.

Чем меньше в комнате оставалось свободного пространства, тем активнее народ пытался её покинуть, прижимаясь к стенам. Хотя всем по-прежнему было безумно интересно наблюдать, как я достаю тяжелые предметы буквально из ниоткуда. В итоге четыре с лишним десятка ящиков с винтовками и столько же ящиков с патронами вполне успешно здесь разместились. Сами виноваты: предоставили бы мне помещение побольше — получили бы больше.

Считаю, свою миссию здесь я выполнил. Подкинул местным оружия, и теперь неважно — будут ли они сами с немцами воевать или перепродадут всё польским партизанам. В любом случае какую-то часть немецких сил они от советского фронта на себя оттянут. Так что нет, я здесь вовсе не благотворительностью занимаюсь. Своим — помогаю, а в помощи чужим без выгоды для себя лично или дела не вижу никакого смысла.

Когда ребе окончательно понял, что больше от меня бесплатно ничего не получит, он сам предложил вариант с торговлей.

— А чем вы собираетесь расплачиваться? — скептически спросил я. — Местные бумажки меня, как вы, надеюсь, понимаете, совершенно не интересуют. Тем более что большая часть из них до моего времени просто не доживёт.

— А какие-то всё-таки доживут? — тут же зацепился за мои слова местный лидер.

По глазам было видно, что этот вопрос его весьма и весьма интересует. Да и не только его одного.

— Вы будете смеяться, но из всего, что сейчас ходит в данном регионе — я имею в виду не только Варшаву, а вообще Европу — самая твёрдая валюта на дистанции десятилетий — это советские рубли. Они в своём нынешнем виде дотянут аж до денежной реформы шестьдесят первого года. Всё остальное превратится в пыль ровно к концу войны.