Бюро магической статистики - 3

— А я и не хотел их покупать, я с вами поговорить хотел!

— А я с вами разговаривать не желаю, — бывают же надоеды! Ты их в дверь, они в окно!

— Со мной — или с Полицией? — выпятил достаточно тощенькую грудь Симон, сейчас, как никогда, похожий на утенка-подростка. Вроде и пыжится уже, да вот беда — то попа перевесит, то клюв в землю воткнется!

— С вами мне разговаривать незачем, а с полицией и не о чем.

— Так-таки и не о чем? Документики ваши попрошу, рента! — Обиделся Симон.

Увы, наткнулся он не на того человека. Аля уперла руки в бока и набрала воздуха в грудь.

— Мои документы?! Это вы, любезнейший, мне удостоверение предъявите!

— А?! — опешил Симон.

Левенсберг — город маленький, все друг друга знают, и чтобы у НЕГО документы спрашивать? Да отродясь такого не бывало!

— Ваши документы! — громко, на всю площадь, отчеканила Аля. — Шляется тут невесть что, мешает делом заниматься, к приличной ренте пристает, люди добрые, да что ж это делается-то?! Вы что себе вообще позволяете, рент?!

— Я? Я проверяю документы!

— Да вас самого проверить и разъяснить надо! Тут на рынке пятьсот человек бегает, а пристали вы ко мне! Я тут самая подозрительная, да?! Нищих, карманников, грабителей тут нет? Да вот, я отсюда вижу, как мальчишка кошелек тащит!

— Где?! — подскочил Симон.

Ага, еще бы позже спросил...

— Пока вы тут к девушкам цепляться будете, у вас половину рынка вынесут! Вам что — заняться нечем?

— Да чего ты на него так сразу-то, он может, познакомиться хотел! — торговка рыбой, которая регулярно ругалась с Ариссой Слифт, и Симочку тоже отлично знала, не выдержала первой. — Местные-то девушки про его мамочку знают, за версту обходят, а чужачку может, и успеет уговорить, пока Арисса не доберется!

Симон вспыхнул, но торговку такими мелочами, как красные уши, было не остановить и не свернуть. Нельзя его рыбиной вдоль и поперек?

Ну хоть словом приложить, оно иногда весомее сома!

— Использование служенного положения в личных целях! — да-да, краткий курс юриспруденции в королевском институте был, и Аля его не прогуливала. Еще и у подруги конспекты таскала. Они вообще тетрадками менялись, а что не понимали, или вместе разбирали, или одна второй объясняла... а уж законы — это для мага самое ценное!

Всем известно — знание закона избавляет от ответственности!

— Я не использую — даже попятился Слифт.

— А как это еще называется!? Явился тут, документы ему, потом еще где остановилась, а потом не знаешь, каким веником это сокровище из дома гнать! Небось и девушки отказать боятся, потому что полицейский?

— Девушки ему не отказывают! Тут ему в борделе сразу две не отказали, — подал голос еще один торговец.

Симон начал медленно багроветь.

— А, так его там напугали до смерти, и он больше в бордель не ходок? — Аля и не думала останавливаться. А что? Поторговаться всласть не дали, удовольствие обломали, хороший день попортили — ну, держись! Сейчас ты за все получишь — и еще немного сверху!

— Не ездок! — не выдержал кто-то. — Или не ездец, потому что... капец?

— МАААААЛЧАААААТЬ! — взвился Симон.

Тот позор ему по сей день аукался, вспомнить страшно было. И чтобы сейчас, снова?!

Да он сейчас их всех!!! Два раза!!!

— Шшшшухххх! — выплеснулась вода из ведра.

— Аааааа?! — раскрыл рот Симон Слифт. Заодно и от воды отплевался.

— Упс. — Аля ловко отпрыгнула на метр назад. Едва не упала, но равновесие сохранила.

— Рента, вы в порядке?

Человеком, который окатил Симона водой из ведра, оказался рент Ян Мюллер. Он с утра прогуливался по рынку, ну и заодно прикупил кое-что для хозяйства. А тут такой визг, шум, крик...

Ладно бы Симон был не при исполнении! Это Ян мог понять!

Но ты же в форме, ты полицейский! Так чего ты творишь, идиот?! Чего ты к девчонке цепляешься? Вот закончится у тебя рабочий день, пойдешь ты домой — и цепляйся, на здоровье. Хоть к той, хоть к этой... а уж орать раненым в крестец бизоном и вовсе неправильно. Ты ж авторитет всей полиции подрываешь, не понимаешь, что ли?

— В полном порядке, — кивнула Аля. — Вы, рент, полицейский?

— Рент Ян Мюллер, — по всей форме представился мужчина, — капитан полиции.

И даже жетон показал.

Аля сощурилась, и рент заметил, как по радужке глаза пробежали зеленые искорки. Ах, так она магичка? Все понятно! С этими свяжешься — на орехи получишь!

— Документы, рента?

Аля сделала шаг вперед.

Документы-то у нее были, но... Ларисии Эрдвейн! А если мужчина сейчас вслух все скажет?

— Рент полицейский... я могу вас попросить, чтобы это осталось только между нами? Я не преступница, но...

Документ перекочевал из руки в руку.

Ян сощурился.

Ларисия Эрдвейн.

Ох твою виверну в гору!

Про тот мерзкий, иначе и не скажешь, случай на свадьбе, знали все. Постарались друзья обеих девушек, и про поступок Рателя тоже. Ян даже сочувствовал иногда девушке, у самого три дочери, найдется ж вот такой подлец, который и одну с пути собьет, и второй голову заморочит... тут ведь как подумаешь, так рука к табельному оружию и тянется. Так и чешется ладонь отцовская!

Понятно, и чего девушка сорвалась. Небось, только-только отходить начала, а тут Симон к ней полез, да глупости говорить начал...

Ян вернул девушке документы, так, чтобы никто не видел имени.

— Рента...

— Аля. Можете меня так называть.

Как из Ларисии получилась Аля? Да хоть как, женщинам виднее! Тут Ян и думать не собирался!

— Рента, если что-то будет нужно, вы можете меня найти в полиции. Капитан Мюллер.

— Благодарю, капитан, — девушка смотрела серьезно. — Я надеюсь, вы понимаете, я просто хочу спокойно жить.

— Вполне.

— Бульк, — напомнил о себе Симон, который как раз вылил воду из второго сапога, и едва не рыдал.

Форма!

Отглаженная и накрахмаленная, в которой он выглядел настоящим стражем закона! А сейчас? Мыша мокрая, облезлая!

Сапоги! Хромовые, начищенные... и тоже...

И авторитет? Его личный, Симонов? Ведь все же запомнят, гады, вон как переглядываются ехидно!

— Дяденька мокрый, а у вас на попе рак, — протянул за спиной ехидный мальчишеский голос.

Молодое поколение почему-то сильно не любило Симона Слифта.

— А?

Симон невольно потянулся рукой к... крестцу.

Грохнул издевательский смех.

Аля отошла в сторонку так, чтобы ее и видно не было, и спектакли досмотреть. Какие тут полицейские забавные бегают, а? В столице таких нет!

Ян уже набрал воздуха в грудь, чтобы провести с Симоном воспитательную работу, а там и уволить его, и искать нового стажера — не успел, через толпу пробился рент Бабер.

— Ян, вы тут чем занимаетесь?!

— Водными процедурами, — прокомментировал кто-то. — Лечебная клизма.

— Потом поставишь — рыкнул Тимус куда-то в толпу. — Ян, ты нам нужен, у нас убийство!

Ян развернулся в сторону участка. Зеваки навострили уши, но были жестоко разочарованы, делиться подробностями никто не собирался.

— Рамбиль там?

— Нет, пошли. Симон приведи себя в порядок — и в участок. Должен же кто-то на хозяйстве оставаться! Бегом!!!

Симон вспыхнул еще сильнее, но — увы. Одежда от жара его ушей не высохла, а злобные старшие товарищи мгновенно рванули к рамбилю. Даже Мюллер, хотя в его-то годы давно на покой пора, кур разводить! Или индюшек!

Гады!

И эта... тоже зараза!

Интересно, какое имя прочел в ее документах Мюллер, что ничего не сказал?

Ладно-ладно, Симон Слифт не злопамятный, он за торжество закона! Все он выяснит, и ты еще сильно пожалеешь о своем поведении, дрянь зеленоглазая.

Но красивая...

Только вот девушки уже и рядом не было, а вот что ему скажет мама?

А что о нем будут говорить соседи?

Жизнь была печальна и лишена всяких радостей...

* * *

Вот чем думают эти люди?

Непонятно!

Стоит неподалеку от въезда в город рамбиль, сидит в нем человек, и не просто так сидит! Убили его!

Что должен нормальный человек делать? Да в полицию бежать! Быстро!

А эти?!

Не люди, а твари, хоть ты их всех привлекай за пособничество убийце! Мало того, что покойника уже ограбить успели, и гадай теперь, кто с него все побрякушки снял, и бумажник вынул — убийца или эти негодяи! Так еще и все следы затоптали!

И найти что-то вообще нереально!

Зато стоят, вот, обсуждают, наверняка уже новость по всему городу разошлась...

И эти люди называют себя добропорядочными гражданами!

Эх, допросить бы их, да с пытками, да в камере!

Но об этом можно только мечтать, увы. И то не вслух...

Хорошо еще, вызванный лекарь был опытным и грамотным дело свое знал четко, так что полицейским долго ждать не пришлось.

— Ну, что сказать? Убили его не так давно, может, часа два назад, точнее уже в морге скажу, это пока так, по окоченению. Убивали не за рулем, это точно, удар один, в сердце, сильная рука, били глубоко, чуть не насквозь его прокололи, скорее всего, мужчина. Женщина... не знаю, не всякая так сможет.

— А если в припадке ярости?

— Один удар? И такой уверенный? Нет, не поверю. Без сильной ярости так не ударишь, а в ярости одним ударом не ограничишься. Да и потом, затаскивать тело за руль, устраивать его получше... нет, вряд ли.

Полицейские переглянулись.

Понятно, бабы на все способны, но это должна быть очень незаурядная баба.

— А магия?

— Не применялась. Кристаллы молчат. Если хочешь мое мнение — ищи не просто мужчину, ищи мужчину сильного, и чтобы работа у него подходящая была. Военный, врач, может... без практики так не ударишь.

Мужчины переглянулись.

— Думаешь, женщина все-таки не может?

— Я рану посмотрел... есть ножи, которые именно для таких ударов применяются. Знаешь такие, типа стилета, — врач достал из кармана трубку, набил ее табаком и принялся раскуривать. — Тут такой и работал, я, конечно, вскрою, посмотрю получше, но ты мне поверь, такие клинки с собой не таскают просто так.

— То есть?

— Бабы в сумочке их не носят точно. И мужчины-то... знаешь, такое не всякий кузнец сделать сумеет, там сталь отпускать надо, закаливать... да что там! Нормального скальпеля поди, найди, а такие стилеты... у них кончик — как иголка! Чуть что — погнется, это очень дорогая сталь и очень дорогое оружие.

— Так...

— Вот так и думайте. Я по первости сказал, а уж дальше сами решайте.

Полиция переглянулась.

Врач ушел, попыхивая ароматным дымом, а мужчины размышляли.

Военный? Лекарь?

— Может, еще мясник?

— Да кто ж его знает? Но я лекарю верю, он уж сколько лет трупы осматривает, опыт есть. Не первогодок.

— Да... кстати, что со Слифтом делать будем?

— Да гнать его из полиции. Не сразу, но гнать. Пусть себя еще в чем пробует, может, лучше будет, а к нашей работе он непригоден.

— Да, дадим время подыскать себе дело, и пусть уходит хоть куда. А то с ним позора не оберешься. Нет у него фарта...

— Да, и это тоже.

Сыщицкая удача — дело такое. Можно смеяться, можно не верить, а она есть. Или ты лишний дом обойти захочешь, людей опросить, или в нужное время с нужным человеком столкнешься, а может, еще чего случится... тут не угадаешь. Но или оно есть, это качество загадочное, чутье ли, фарт ли, или нет его. И тут уж головой об стену бейся — не поможет.

У Слифта такого не было.

Неглупый, все верно, старательный, но таких — много. Слишком много. Найдут еще кого-нибудь. А этот... серую посредственность они потерпели бы, но Симон уж слишком часто попадал впросак. Держать его? Прикрывать?

А во имя чего?

Пусть катится на все четыре стороны!

Но это чуток позднее, сейчас им каждые руки пригодятся. Пусть даже они и годны, только чтобы протокол вести. Сойдет!

— Думаю, надо поговорить с женой Свелена.

— Да, согласен.

Мужчины развернулись, и направились к рамбилю. Поместье Свеленов ждет.

* * *

Лисси посмотрела на дом.

Да, похож на тот, который ей показали котики. Наверное, тот самый, в котором были подозрительные люди.

Именно — были.

Сейчас дом был тих, спокоен, в нем никого не было... Лисси тронула педаль рамбиля, и подкатила вплотную. Не бывает так, чтобы на улице никого не было. Чтобы никто не видел, не полюбопытствовал...

И верно, стоило ей выйти и начать оглядывать дом, как через палисадник перегнулась женщина лет пятидесяти, невысокая, плотная, с небольшой лопаточкой наперевес.

— День добрый, рента. Чего ищем?

— Да ничего, — пожала плечами девушка, которую знали, как Элисон Баррет. — Дом, вот, смотрю. Ко мне тетя с дочерью приехали, они снять думают, а мне сказали, тут место хорошее... тихо, спокойно.

Женщина выпрямилась и отряхнула землю.

— И то верно, рента. Домик-то показать?

— А вы — хозяйка?

— Не я. Я с хозяйкой дружу, уж сколько лет... просто муж у нее умер, вот она к дочери и переехала, а дом сдает, все монетка в кошелек.

— Если дети в семье есть — лишним не окажется, согласилась Элисон. — Дорого за месяц будет-то?

— Это уж как с хозяйкой договоришься. Домик-то тебе показать?

— А покажите...

Дом был чистым. Пустым, спокойным... только вот запах оставался сильный. Ну так довернцы любят все эти тяжелые, сладкие благовония, после них дом месяц проветривать надо.

— А раньше тут кто жил? Не с детьми? Запахи такие, словно тут что-то сладкое готовили?

— Да нет, несколько мужчин... они и съехали, считай, дня три назад, может, дней пять. Это еще ничего, вот как тут раньше воняло, вообще кошмар был! Хоть ты дом не закрывай! И эти... курильницы их еще!

— Курильницы?

— Они одну оставили, красивая, конечно, но вонючая! Жуть! Показать?

Курильницу Лисси осмотрела внимательно, понюхала даже.

Да, Доверн.

Только вот что ей это дает? Убийцы были, возможно, они и съехали сразу после убийства... и все?

Все.

Ни одежды, ни личных вещей, ни записок, ни стрелочки с надписью 'я буду там' — ничего не оставили! Так что и полиции об этом рассказывать бессмысленно.

Тупик.

И это весьма печально.

* * *

При виде Марины Свелен, первой мыслью у обоих полицейских был вопрос: 'Чего ж тебе, гаду, не хватало?'.

Роскошная ведь женщина!

Не слишком высокая, но фигуристая, такая, со всеми выпуклостями и вогнутостями, блондинка, светлая, почти платиновая, глаза большие, голубые, лицо точеное. Не идеальная красавица, но очень симпатичная рена.

И от такой гулять? Кобель паршивый.

Ситуация стала чуть понятнее, когда Марина открыла рот. Заикалась женщина, увы, нещадно, чуть ли не на каждом слове, и ощутимо из-за этого переживала. Явно кто-то в юности потоптался по ее самооценке. Может, подружка какая, а может, и родители что-то ляпнули.

Почему не вылечили?

Так ведь магия — это тоже наука, и не все ей подвластно. Далеко не все. Есть болезни, которые не поддаются магическому лечению, увы. Видимо, это какая-то форма, с которой и магия не справилась. Спрашивать полицейские не стали, ни к чему. Начали с другого.