— Его Тусклейшество ленив, — ответствовал Джимбо. — Но самое ленивое существо двигается, когда его члены затекают — или когда что-нибудь чешется, щекочет, жмёт. Это-то и называется смещением. А порой Господин Подвал решает поменять позу, поворочаться, устраиваясь поудобнее. Это — волна смещений. Но Подвал знает о живущих и бродящих внутри, поэтому всегда предупреждает — неприятно, зато громко.

— Подвал... живой? — всё-таки уточнила.

— Я верю, что да, — но в голосе не было благоговения, как у истовых алистов. — Нас называют сектой или религией, но это неправда. Живые сны — обычная реальность Дна, разумные живые сны... встречаются, — он бросил выразительный взгляд на правый карман Сэма, где уютно устроилась Снегурочка. — Вы читали правила на входе. Сколько бы входов в Подвал ни возникало, следом появляются сообщения Его Тусклейшества. Он рад делиться местом и путями внутри, трубы — для нас, странников и подвальников. Он просит в ответ лишь не ломать и — уважение. Кто-то из нас совмещает это с верой в Него как божество. Кто-то, как я, уважает того, кто приютил миллионы душ и создал пути для остальных. Разве то, что он довёл вас до деревни раньше первого сдвига, не проявленье благосклонности? Что же касается волны, — они как раз дошли к другой окраине деревни, к коридору, освещённому «классически» для Подвала: тусклыми лампами накаливания, — то она не только опасность, но и возможность. Его Тусклейшество предупреждает, а не запрещает. Волна вот-вот будет здесь, чувствуете?

— Да, — отозвался Сэм. Нечто... нечто на ещё одном «безымянном» уровне восприятия меняло «температуру». Нарастало. Приближалось.

— Вам потребуется вся ловкость и сила, но больше всего — уверенность, — старейшина ступил в коридор, который едва его вмещал... но стены точно отпрянули, чуть раздвинулись, подстроились под Джимбо. — Если кто-то из вас ходил по Дороге Обречённых — то поймёте. Сосредоточьтесь на мне, на моей фигуре и личности, вложите всю свою волю в желание догнать и не отстать! И помните, что вы не должны сопротивляться, вы не должны преодолевать Подвал — вы должны поддаться азарту, вы сёрферы на волне... — поймал непонимающие взгляды. — Спортсмены... — Ливиа всё ещё не понимала. — Хо, вы преодолеваете свои пределы, бросаете вызов себе, не Подвалу, ясно? Или просто держитесь за мной и забудьте о Подвале — пробуйте догнать меня. Готовы? Ещё не поздно повернуть назад.

Сэм переглянулся с остальными. В себе он был уверен. Виктор? Должен был угнаться. Ливиа явно хватит воли, но физическая форма? Она кивнула на молчаливый вопрос. А он поделился с ней каплей бытия. Незаметно, а поможет и поддержит, если не хватит своих сил.

— Готовы.

— Хорошо. Волна близится... На счёт три! Раз. Два. Три! — и побежал вперёд.

Вздрогнуло. Не так сильно, зато реально — тряхануло пол, по которому они бежали, и стены из тёмного камня обратились кирпичом. Кирпич рассыпался на крошку, раньше, чем крошинки коснулись до пола, стал землёй. Секунду назад они бежали по ровному полу, затем — по наклонному вниз, едва не соскальзывая, потом — по лестнице вверх. Над головой лампы превращались то люминесцентные, то шикарные люстры, то волшебные огоньки, а порой и вовсе не было никакого потолка — только ярко-голубое небо!

Это длилось, длилось и длилось. Казалось, что они бегут в какой-то меняющейся клетке, и чувство пространства Снегурочки помогало так себе. Даже напротив — мешало! Потому что пространство не стояло на месте, а буквально смещалось в пространстве же, искажалось, отражалось, текло то непрерывно, то рывками, и стабильные области проносились мимо, а порой стабильным не оставалось ничего — они бежали в чистом изменении, кружащем голову, и прыгали между пропадающими на глазах островками реальности, промеж которых — ровным счётом ничего...

Волна стихла так же быстро, как пришла. Какое-то время они приходили в себя в прозрачном коридоре, проходящем над звёздной бездной, и яркая галактика слепила сверху вместо солнца.

— Хо-хо, разве не достойная награда? — радостно спросил их Джимбо. — Я ещё не бывал в таком местечке! Пойдёмте, узнаем, куда принёс Подвал!

— Это настоящее? — спросил Сэм. Им всем было несколько не по себе идти по тонкой преграде, разделяющей коридор и закоулки вселенной. Снегурочковы чувства говорили, что за прозрачной стеной действительно холодная космическая холодрыга! Но Подвал не был обычным местом, и как бы Снегурочка ни ворчала за недоверие... Иллюзий он тоже насмотрелся.

— Да, — просто ответил Джимбо. — Подвал соединяет всё и вся, но не всюду двери прорастил. Многие путники, рискнувшие пробить стены Его Тусклейшества, вываливаются в реальные вселенные, миры... порой обратно на Дно. Кто рискует вернуться через дырку — тех Подвал наказывает долгим заточением. Некоторые волны — не такие, как эта, а агрессивные, злые, — реакция Подвала на серьёзные разрушения, и на таких уж не посёрфишь. Сюда, — он выбрал будто бы наугад поворот в сторону далёкой туманности.

— Как вы ориентируетесь? — спросила только-только пришедшая в себя Ливиа. — Здесь нет никаких знаков.

— Чутьё, — ответил... Виктор. — Нахоженные тропы чуются иначе. Подвальщики чувствуют дорогу вовне троп.

— Я бы не назвал это «чутьём», — улыбнулся Джимбо. — Это благосклонность Бесконечного подвала. Ты же заметил, что нигде больше не ощущаешь троп? Чем больше проникаешься Его присутствием и чем искренней принимаешь его в сердце, тем больше сердцем слышишь. Хо-хо, смотрите-ка!

Он остановился возле боковой двери со стилизованными цветами... кажется, сирени?

— Новый мир? — предположил Вик.

— Верно, я с таким ещё не сталкивался, — и положил руку на дверь. Ничего не произошло. — Попробуйте вы. Коснитесь по очереди.

Но ни с Виком, ни с Ливиа ничего не случилось, а вот Сэм... Из-за двери потянуло чем-то одновременно родным и отталкивающим. В голове — образ листка, трепещущего на ветру. Эта дверь вела в ныне уничтоженный ИМ-лист.

— В моём времени этого места больше нет, — сказал он вслух. Ливиа было интересно, зато ему банально влом рассказывать запутанную времёбиусную ерундень. — Слишком долго, как-нибудь потом спроси.

— Обязательно, — кивнула та.

Спустя несколько развилок, они вышли в зал, у которого хотя бы пол бы непрозрачным.

— Подождём здесь, — сказал Джимбо. — Это не вся волна, а только первая половина. Мы сейчас в спокойной зоне, а следующая половина вынесет ровнёхонько к Сумерии. Располагайтесь, — махнул рукой, извлекая из инвентаря три обычных кресла и огроменное — для себя. — У нас есть примерно час. Как насчёт истории? — в его руках появилась соответствующих размеров... гитара?

— Не откажусь, — ответил Сэм, тогда как Вику было, похоже, всё равно, а Ливиа и отвечать не надо, по лицу всё видно.

— Хо-хо, что бы вам сыграть? — он перебрал струны с очевидным мастерством — Сэм после Песни и сам так мог, правда, гитарку бы поменьше! — Ну, раз мы идём до Сумерии... — и начал, помогая себе медленными аккордами, таким голосом, что Сэму захотелось утащить его в планируемое музыкальное турне. Серьёзно, мужик, ты чего подвальщик, а не зажигаешь в каком-нибудь концертном зале той же Сумерии?

Однажды у синего-синего моря

Джимбо встретил бродягу героя.

Герой тот усталый, потерянный был.

Он чашу несчастий вдоволь испил!

Это была баллада, и, похоже, не просто сочинённая Джимбо, а песенный пересказ его реальной встречи. Некто «герой» поведал свою историю на берегу. Герой был родом из морского народа и с детства мечтал о подвигах и славе. Его желание исполнилось — герой доблестно сражался, когда морской народ столкнулся с народом огненным, бился в самых жутких схватках, побеждал чемпионов-«огневиков» и сыскал славу, а затем и признание, награды, звания...

Однажды война закончилась. Герой думал, что теперь он будет на вершине, генералом или адмиралом там — но реальность жестока. Всплыло, что давно пропавшая мать героя — огневица, а сам он — полукровка. Вековая ненависть между народами не знала компромиссов — героя лишили всех титулов и регалий, выгнали из армии и даже лишили меча, некогда дарованного королём. И вот герой отправился вдаль, бездумно тратя оставшиеся средства на путешествие, скорбя о своей доле... и мечтая однажды вернуться и отомстить.

Джимбо, выслушав историю, не стал упрекать или поддерживать, а вместо этого предложил герою пойти с ним. Он рассказал о Подвале и о Дне, и о славном городе Сумерии, которая возрождалась под руководством только-только воцарившейся Мэй. Он предложил герою пойти на службу к Мэй — она как раз искала сильных воинов.

«Но что я ей предложу? — спросил герой. — Меч мой ныне из дрянного железа, а не благородной зачарованной стали!»

На что Джимбо поведал, что знает об одном особенном мече, который так и не нашёл себе хозяина, ведь никто не обладал должной волей, чтобы укротить его буйный нрав. И герой согласился. Должно блуждали они с Джимбо по Подвалу, попутно разгромив целый город гоблинов и зачистив логовище пауков, чтобы выйти ко сну пламени и лавы, куда Джимбо был заказан путь. Кровь огневицы в жилах героя позволила ему пройти сквозь нестерпимый жар и вернуться хозяином волшебной сабли. Мэй приняла его на службу, и ныне герой вновь овеян славой как защитник Сумерии.

— Этого героя зовут Ксан, — сказал Виктор, когда Джимбо закончил играть и петь.

— Верно, — кивнул неожиданно задумчивый Джимбо. — Меня нельзя назвать пророком, но чувствую, что скоро Ксана ждёт великое испытание. Передайте мой привет и пожеланье не спешить. Поспешишь — Подвал насмешишь. Но и медлить не стоит. Волна почти что здесь.

— Так быстро? — в лучшем случае прошло полчаса — не час.

— Люди предполагают, Подвал располагает, — пожал плечами Джимбо. — В этот раз всё будет по-другому. Нам достанется отголосок волнения Его Тусклейшества, и я перенаправлю её силу, чтобы переместиться напрямую. Не двигайтесь. Сосредоточьтесь на мне, я должен стать неподвижной точкой нашего отображения.

Эта часть волны пришла без предупреждений. Всё снова потекло, вздыбился пол... и тут же успокоился. Джимбо сжал огромные кулаки. Невидимая, неслышимая, но ощутимый вал вздыбился под ними. Галактики вокруг смазались, обратились радужной зыбью. В один миг они четверо замерли в центре сферы, за которой буйствовал хаос стен, полов, потолков, ламп, периодически сливающийся в сплошной перелив цветов, то тёмных, то ярких, дрожащих, вибрирующих, точно рябь на воде.

Их несло. Сэм различал... наверное, все это чувствовали — тягу. Их несло с невероятной скоростью по порогам вселенных, между реальностями, вращало спиралью вдоль оси, которой выступал Джимбо и его воля, в пространстве более чем четырёх измерений. Они стали пылинкой, влекомой ветром, искрой, улетающей от костра, щепкой в буйстве моря!

Шторм закончился так же быстро, как начался. Обыкновеннейший бетонный пол и стены, привычные уже лампочки и тишина. Спокойствие. Подвал стал спокойнее, чем когда они вошли. Лишь где-то там, вдалеке, ощущалась удаляющаяся буря, гаснущая на бесконечности ходов между бесконечностями же вселенных и миров. Будто песок взметнуло ветром и отпустило — порыв затих вдали, осела пыль.

— Что же, — бодро сказал Джимбо, вытирая пот со лба платком. Киборг, вытирающий пот розовым платком со лба? Это надо было фотографировать, а не разбираться, как там себя чувствует Подвал! — мы на месте. Вы в порядке, друзья? Не тошнит, голова не кружится? Помнится, меня в мой первый сёрф вырвало таким хорошим завтраком — до сих пор жалею! — определённо самый странный киборг на Сэмовом веку.

— Всё ОК, — и остальные подтвердили.

Только прошли пару поворотов, как снова связалась Кира. И не одна.

— ...ничего не сделает, — едва ли не прошипела Ирен.

— Да блин, чувиха, ты не знаешь Сэм, эй, Сэм, ты там как, один, мне срочно!

— Секунда, отойду, — не просто отошёл — Снегурочкой поставил глушилку звуков. Не зря же разбирался! — Говори.

— Тут, бля, такое творится, бро, охренеть не встать! Короч, нас в этом «внутреннем ядре Инью поселил, я те говорила, да? Во-о-о-от, терь он ух как налаялся с управляющим, прикинь? Что? Слушь, Ирен, ты крутая и опытная, ОК-чё, типа, жопа жопная, давай, Сэмуэль, выручай, но можно я, бля, по порядку расскажу? Ну пасибки. Так, вот, я особо не подслушала, но типа управляющий пиздец как зол, что эти Деланья повторяются, типа, цвет Фабрики подыхает без толку, но Инью его такой прихлопнул, мол, ему Мэй сказала, чё-как, козёл, против Мэй быкуешь? Ну Дэйос, управляющий, и отсох на этом, боится, видать, Мэй, или яиц нету, вот скажи?

— Продолжай, — а Кира растёт над собой, излагать с начала до конца пытается, а не вразброс и одёргивает Ирен. Зуб даёт, это Морфоза повлияла.

— Ну а потом, как типа разместились, Инью нас всех в зале собрал — кста, шикарный зал, вот бы мне в таком трон... Ирен, не смотри так, всё, всё, поняла! Вот, и говорит, что с нами бахнет Деланье, подготовку нафиг, прост возьмём и ебанём его как следует! Типа, есть одна попытка. А если попытка неудачная, то половину он нах скормит, ток не Фабрике, а какой-то вспомогательной хрени, которая, типа, куски умений прививает прямо Мэй. Вроде мы дебилушки, но хоть что-то от наших тухломозгов Мэй усилит. Остальные пойдут назад... и раздал всем зелья блокировки информации. Короче, кто переживёт, да и сейчас сбежит, типа, ничего наружи не скажет, хоть сбегай, хоть обзвонись, оно даж из памяти вырежет, как выйдем! Один чувак ерепнулся, ну Инью его испарил кислотным пистолетом, по-крутецки так! А с зельем мне Морфозочка спомогла, ну и Ирен тоже, жиженцию того-этого, в водичку цветную превратила, хе-хе, алхимия — путь хитрости, отсосите со своей гадостью вкуса нестиранных носков! Эм, ну и ещё напоил каким-то стабилизатором, тип чтоб забаффать от всяких ядохреней, тут всё по чесноку. А потом ещё знаешь что? Морфоза охренела! Не, вкуриваешь — это Морфозка моя! В общем, натурально удачей напоил, прикинь? Типа жидкая удача, ток не это... как там его... магическая шняга «феникс геноцидус»?

— «Феликс Фелицис», — поправил Сэм.

— О, ты в курсе? Во, не этот хреникс, а тупо реально удача. Морфозонька мне такая и говорит: эту штукенцию раздобыть ток из людишек можно, ну, типа, души разумных чуваков переработать, короч, это вроде плюс-кармы или благоприятной судьбы, только не прост дистиллят, а... бля, слова хэ-зэ мои пропали! Вроде концепто-пигментированной воли? Ух хреновина! Главное, Морфозочка охренела, что Инью такой ингредиент раздаёт как фигню какую! В общем, инфа сотка, что тут удачу гонят литрами из душ, ну и юзают через жопу, ей так поить — эт как в сито заливать, чужая душа решето, ну капельки задержатся, остальное в никуда, проебали все полимеры на этой Фабрике, пиздец Морфозочка позлилась! Так, уф, не матюгаемся, я спокойная Кира, ом-мане-падме-нах... Агась. Так, послезавтра Деланье, завтра нас поведут знакомить с системой, моральная подготовка типа, стрёмно как-то, там же чуваков живых сжигают нафиг... не, я не добрая, прост... ну... вкуриваешь, их на удачу без толку сжигают, они её применяют стопудово через жопу! И эт как-то хреново, типа ладно помер себе и помер, ну или мешал и убили, а тут совсем живодёрня, я типа цивилизованный алхимик... молчать, Морфоза, я ещё не он, но я стремлюся! Короч, те надо сюда прорваться до послезавтра, а то провалится Деланье — как пить дать провалится, нихрена раньше не вышло, щас тоже не прокатит — и мне тут душу нарежут на кусочки.