| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Конюшня представляла собой двухэтажное просторное строение. Первый этаж и впрямь занимали конюшни-сараюшки для коров — отдельно для овец и коз, отдельно — для свиней. Нашлись и стойла для лошадей. А вот второй этаж — полностью сеновал. Уплотнённые слои заготовленного летом сена занимали почти всё пространство второго этажа. А до кучи — второй этаж по-хозяйски освоили куры, которые и сейчас то и дело радостно кудахтали, оповещая о снесённых яйцах.
В позапрошлую ночь деревенские устроились на конюшне довольно легко, потому что лошадиные стойла оказались наполовину пустыми, потому что коров, собственно — поместья, было всего три, а уж овец и коз стадо набирало где-то с десяток голов. Тем же, кому конюшни не хватило, предложили провести тревожную ночку во вспомогательных помещениях, то бишь служебных.
Сейчас Лиза и Андрей стояли в "предбаннике" конюшни, с которого обычно начинали разводить скотину по местам. Стояли у крепкой деревянной лестницы на сеновал и вглядывались в пахучее сено наверху.
— Думаешь — там? — с сомнением спросила Лиза.
— Пространство искажено наверху, чуть слева, — не глядя на неё, замерший на выискивании нужной точки, ответил Андрей. — Ну что? Лезем?
Он всё ещё не опускал головы, так что Лиза торопливо присмотрелась к своему платью. Если лезть — ей впереди. Не будет ли чего стыдного в преодолении лестницы, когда женщина впереди, а мужчина — за нею? Кажется, нет. У этого платья, как у многих других "этой" Романовой, несколько юбок. Пока Лиза забирается на сеновал, юбки будут путаться-колыхаться вокруг ног, так что неприличного... кажется, ничего не будет.
— Боишься высоты? — серьёзно спросил Андрей, уже глядя на неё.
— Нет, — бросила она и, одной рукой прихватив юбки, другой — держась за толстую деревянную жердину, принялась осторожно подниматься.
Страшно хотелось оглянуться — и... поймать Андрея на подглядывании.
Оглянуться — оглянулась, но именно в этот Андрей и сам оглянулся на входную калиточку, которую они оставили открытой для света. Свет-то проникал в строение легко — всё-таки день в разгаре, но "муж", взглянув на калитку, почему-то замер. Испуганная Лиза быстро спросила:
— Что там?
— Ничего, — ответил он и снова принялся лезть следом за нею. Но спустя мгновения всё же спросил: — Лиза, а ты привозила сюда Зарецки?
— Нет. Не привозила. А почему ты спрашиваешь?
— Очень уж проворно он бегает по всему поместью. Будто знает, где здесь и что расположено.
Она немного подумала, всё так же осторожно, потому что держала юбки присборенными, чтобы не наступить на них, и откликнулась почти у самого верха лестницы:
— Многие поместья похожи друг на друга. Особенно дом и хозяйственные постройки. Посмотришь на одно — будешь знать и о другом.
— Вот как... — пробормотал Андрей и замолк надолго.
На самом сеновале Лизе понравилось. Тепло, сухо и такие травяные запахи! Кое-где она видела чуть ли не снопы плотно уложенного сена, зато поверх всех более позднее сено было уложено свободно — наверное, от последнего покоса... Она даже улыбнулась: как легко на язык сейчас начали ложиться все те слова, которые она знала, будучи ещё в родительском поместье!.. Медленно, остерегаясь на каждом шагу, она отошла от лестницы и дождалась, пока Андрей не приблизится к ней.
— Куда дальше? — спросила она, оглядываясь.
Несмотря на единственное хорошо усвоенное умение — набирать магические силы, магический взгляд оставался для неё тайной за семью замками. Зато Андрей, кажется, был превосходным видящим. Он снова огляделся.
— Да, как я и думал — надо посмотреть в левом углу сеновала. — И немного тише, будто про себя, добавил, отряхиваясь: — Хотелось бы мне посмотреть на этого Зарецки... Неужели он тоже весь в сенной трухе?
На этот раз усмехнулась Лиза, благо отвернулась, проверяя путь к левому углу сеновала. Да, они оба умудрились набрать на рукава и на нижние части одежды той самой трухи. Впрочем, ничего страшного. Спустятся — почистятся.
— Я — вперёд, — предупредил Андрей, жёстко приглядываясь к тёмному углу. — Мало ли что он там припрятал.
Идти было сложно из-за того самого последнего слоя сена — от последнего покоса. Ноги то и дело проваливались между плотно уложенными слоями, так что шагали на ощупь, проверяя поверхность под ногами, словно на болоте.
— Андрей, — тихонько позвала Лиза. Андрей не обернулся, но снова застыл, потому что ждал продолжения. — Тебе не кажется странным... Мы идём по его следам, а с ним самим ничего не думаем делать. Может, как-то заставить его хотя бы сидеть на одном месте?
— Не представляю, как это можно сделать, — признался он, обернувшись к ней.
— Жаль, что твой друг, Владимир, слишком молод, — вздохнула она. — Был бы взрослее, можно было бы попросить его... пристать к Зарецки и забалтывать его чем угодно, лишь бы постоянно быть рядом с ним.
"Муж" хмыкнул и развернулся.
Лиза, предполагая, что он сейчас сделает следующий шаг, сама шагнула к нему.
Нога попала в промежуток между уплотнёнными слоями сена. Лиза испуганно ахнула, взмахнула руками, стараясь выдрать ногу — и это получилось, но... Андрей стремительно рванулся к ней — его нога тоже поехала. Лиза снова ахнула, когда её нога выдралась из промежутка, а она позорно свалилась на сено. А Андрей — на неё!..
Неуплотнённое сено под весом двух тел резко просело.
Пока Лиза лихорадочно дула на сенные крошки, сдувая их, раздражающие кожу, с лица, и вертела головой, Андрей попытался встать. Сено сбоку поехало, и лицо "мужа" оказалось над лицом Лизы. Кажется, муж "этой" Романовой времени терять не любил! Он тоже, словно-таки шутливо, подул на неё — и чуть ли не с мурлыканьем припал к её губам. Да ещё раскрывшимся от неожиданности!
Лиза замычала было протестующе, изумлённая до глубины души, но обнаружила, что этот поцелуй ей очень... очень нравится! Мягкое, будто проверяющее прикосновение к её губам сменилось уверенным, ласкающим...
"Что я делаю... Что он делает?!" Чем глубже становился поцелуй, тем расслабленнее и чувственнее она себя чувствовала — до слёз блаженства! С каждым напором Андрея она постанывала от странного томления, от ожидания...
Пока он не отстранился.
Тяжело дыша, он смотрел на неё сверху вниз, но на этот раз не уверенно, а в изумлении. Чему он... изумился? А он вдруг вполголоса спросил:
— А помнишь... мы были у моих родителей в поместье? И там... как было хорошо...
Её словно облили колодезной ледяной водой. Она сжала распухший от его поцелуев рот, а потом почти огрызнулась:
— Не помню! И не хочу помнить!
Он растерянно похлопал на неё чуть не по-детски обиженными глазами, и она твёрдо сказала:
— Не надо, Андрей! Я старалась забыть прошлое. Всё. И плохое, и хорошее.
И едва не разревелась, потому что видела: это ему было в том прошлом хорошо! Ему с "этой" Романовой! Не им двоим, как сейчас! А она... Она и сейчас ничего не получит, потому что это чужой муж! Не её!
И уже мрачно закончила:
— Помоги мне встать!
Не помог. И сам не встал. А мягко лёг рядом, не отпуская её руки. Тоже разглядывал дощатый потолок, между досками которого узко втискивались сюда сияющие солнечные лучи.
— Что-то странное между нами, — мягко сказал он. — Ты порой так злишься на меня, будто это я изменил тебе. И пусть ты сказала, что измены не было, пусть и я увидел, что её нет, но ты ведёшь себя, настолько держа меня на расстоянии... что я порой чувствую тебя, совсем как чужую.
Она полежала, суматошно придумывая ответ. Отозвалась:
— На самом деле я всего лишь хотела пожить в поместье некоторое время без гостей, без тревог. Мне надо было... подумать, как жить... дальше.
— Без меня?
— Ты... ты... ты сбиваешь меня с толку!
— А тебе надо всё разложить по полочкам?
— Да! — сердито ответила она, мечтая, чтобы он замолчал.
— Но то, как ты откликнулась на поцелуй... Ты всё ещё чувствуешь ко мне?..
— Нет!
— Ты отвечаешь так, как будто боишься... если не любви, то нашей привязанности друг к другу.
— Андрей, мы на сеновале, потому что...
— Я помню, — недовольно сказал он и с трудом встал из сена-ловушки, которое так и норовило снова погрести их обоих под собой.
Поёжился: труха снова попала на кожу. Но вздохнул и протянул руку Лизе. Она укрепилась на ногах, насторожённо глядя на него.
— Иду впереди, — сообщил он сухо, глядя на её губы.
Она отвернулась — вроде как посмотреть на лестницу. И за спиной услышала шелест и хруст сена, по которому он снова осторожно шагал. Пошла следом.
Чтобы не расстраиваться, решила думать о том, что спрятал Зарецки в углу.
Хорошее слово — "решила". Только по телу мурашки никак не успокоятся, чуть только вспоминала, как уверенно он целовал её.
И чуть не наткнулась на его руку, вытянутую к ней.
— Остановись, — твёрдо велел он, не оглядываясь. — Дальше я сам.
И ушёл в самую тьму сеновала.
Лиза медленно уселась на ближайшем сенном пласте. Что он умеет обезвредить некромантские штучки — она уже знала по тому, как он с Владимиром прошёлся по крестьянским дворам, уничтожая остатки страшной зеленоватой волны... Вздохнула. Когда закончится вся эта кутерьма с Детарниным и его притязаниями на её земли. Скривила губы. На её. Ну, пока никто ничего не знает — на её. И велела себе: "Как спустимся, надо будет сбегать к бабе Пане — узнать, приезжала ли "эта" Романова сюда с Зарецки? А вдруг он и впрямь здесь бывал, а потому знает, куда совать... — И задумалась: — Крестьяне-то рассказывали о страшных деяниях Детарнина, но никто не говорил, что и барский дом с постройками может быть в опасности..."
А потом снова испугалась: "А если Зарецки оставил в том углу что-то настолько ужасное, что и Андрей не сумеет справиться с ним? Если его самого заденет?"
Оттолкнулась рукой от края сеновала, возле которого сидела и встала, изо всех сил всматриваясь в темноту. Открыла рот позвать "мужа" — и закрыла от нового испуга: а если он сейчас там распутывает сложную подброшенку? По городским несчастьям, произошедшим от дуралеев-магов, возомнивших о себе, знала, что подброшенки могут быть трудными в расплетении... Потом сжала руки на груди: а ведь тот распрекраснейший Зарецки поскакал подбрасывать гадости и далее! И получается, что только Андрей может противостоять этому хлыщу!
— Лиза? — донеслось до неё.
— Я здесь! К тебе можно?
— Можно, но осторожно. У тебя остались полные накопители? При себе?
— Да, есть несколько штук! — торопливо отозвалась она, снимая с себя спрятанное под высоким воротничком янтарное ожерелье из отданных "этой" Романовой.
Он появился из ароматных теней и внимательно рассмотрел ожерелье, переделанное в артефакт-накопитель. Взглянул на Лизу и улыбнулся. Она встревоженно спросила:
— Этого хватит? Или?..
— Хватит. Ты всё ещё носишь его, — тише сказал он и развернулся уйти с ожерельем в руках, оставив её снова в смятении: ожерелье — для него памятная вещица? Из тех, как воспоминание о чём-то, что для него было в родительском поместье?
Снова присела, придумав, как не думать ни о чём: вслушиваясь в шелест сена в том настолько тёмном углу, что не разглядишь ничего. Но и сидеть без дела было трудно. Она вынула браслеты, сплетённые недавно из серебряной проволоки, купленной в одной лавочек, пока ехала с "этой" Романовой, и принялась за наполнение. Мало ли. А если пригодится — в случае, когда Андрею не хватит сил ожерелья?
И застыла, услышав странный звук. Почти не дышала, пока не раздался такой же, полный отвращения, второй звук. Андрей то ли рычал, то ли каким-то иным образом издавал эти звуки. Примерившись к ситуации, Лиза сообразила: некромант сотворил свой артефакт из мертвечины. Скорее всего. Андрей расплёл его и теперь злится, не зная, каким образом убрать его с сеновала.
Лиза нагнулась к своим ботинкам и вынула из застёжек шнурок.
— Андрей! — позвала она.
— Что? — резко отозвался он.
— У меня маленькая верёвочка есть. Тебе нужно?
Судя по ответу, он оживился, услышав:
— Нужно! И немедля!
Она встала и, покачиваясь, пошла к нему.
При виде того, что он держал в руках — пусть даже подложив под него хороший такой пучок сена, она испытала не только брезгливость, но и отвращение до степени тошноты: та же мёртвая крыса, но обездвиженная. Вид у неё был... как только Зарецки держал в руках этот кошмар! Полусгнившая, с потёками чёрной крови на разлагавшейся шкурке... Лиза сглотнула и протянула шнурок:
— Вот!
— Спасибо!
Он умело скрутил шнурок так, чтобы не дотрагиваться до самой крысы, и, держа подвешенным артефакт на расстоянии от себя, кивнул Лизе идти назад.
Спускались — теперь не только она держалась за жердину одной рукой. Андрей тоже осторожно нащупывал поперечные ступени, не глядя, потому что одной рукой отставлял артефакт. И Лиза, поглядывая на него, наверх, всё думала: "Вот спустимся, а дальше? Что он сделает дальше? Знает ли он, как уничтожать такие артефакты? Мы-то в городе примитивно сжигали их — и вроде хватало такого... А Андрей?"
Спрыгнула с последней ступеньки и услышала:
— Лиза, попроси бабу Паню костёр где-нибудь, подальше от дома, запалить. Я пока здесь постою.
— Я — быстро! — заверила его Лиза и помчалась из конюшни на поиски старухи.
Костёр запалили в дальнем углу сада. Здесь садовых деревьев почти и не было — все лесные, переплетённые жёсткими сухими плетями хмеля. Разве что рябины много, чему Андрей ещё и обрадовался и приказал прибежавшему на помощь Гурию, которого и послала баба Паня, побольше наломать рябиновых ветвей для очищающего костра.
На видимое пространство очищения прибежала Анфимья, держа ещё одну крысу за хвост, который вот-вот отвалится. Держала не просто так, а обернув хвост какой-то ветошью, тоже — по впечатлениям, гнилой... Оказалась видящей. Нашла некромантский артефакт неподалёку от ворот в поместье...
— Шустрый какой... — тихо удивился Зарецки Андрей. — Когда только успел. Анфимья, где ещё видела заклады?
— У пруда, под скамьёй, барин, — обеспокоенно ответила знахарка. — А ещё вроде смердело возле кухни — с улицы-то.
— Почему сторожевые псы не отогнали его? — встревожилась Лиза.
— Заклады сделаны таким образом, чтобы отгонять собак, — вместо Анфимьи ответил Андрей. — Да и псины вряд ли сумели бы обезопасить их. Гнильё же. Мало ли как сделано — не дай-то Бог и на них бы перекинулось. Гурий, Елизавета Николаевна остаётся возле костра. Ты наломай ещё рябины. С нею хорошо все зло уходит.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |