Настоящий Извращенец

Лисицын ударил наотмашь, выплеснув энергию, которая рассыпалась сотней плетей. Клон крутанул рукой и выставил точно такие же. При столкновении они гасили друг друга, оставляя в воздухе метки миниатюрных черных дыр.

Лисицын сделал шаг, зашел с тыла и всадил кулак двойнику между лопаток. Но тот, даже не оборачиваясь, встретил удар своим локтем.

Бум! Их опять разнесло в разные стороны.

Лисицын тяжело дышал, не сводя глаз с противника. Силен, гад. Дело было даже не в физической дури, а в том, что этот черт читал его как открытую книгу. Все его финты, все заготовки — клон знал всё наперед. Впечатление было такое, будто колотишь собственное отражение в зеркале, только это отражение дерется чуть умелее.

— Что, сдулся? — усмехнулся клон.

Лисицын молчал. В голове неожиданно щелкнула одна деталь. Если этот тип говорит, что он — сборка всех его потенциалов, значит... Он умеет делать все то же самое, плюс кое-что сверху?

Двойник, будто прочитав его мысли, расплылся в довольной роже:

— Соображаешь. Я знаю то, до чего ты еще не дорос.

Он поднял руку, и на его ладони сформировался светящийся шар. Это была не обычная энергия — нечто совершенно незнакомое, от чего у Лисицына мурашки побежали по спине.

— Это сила следующего уровня, — отчеканил клон. — Уровень Перерождения.

И засадил этим шаром прямо в Лисицына. Зрачки парня сузились. Он попытался уклониться, но светлый сгусток все-таки зацепил левое плечо. Левая рука испарилась мгновенно. Не оторвалась, не обуглилась — просто исчезла, будто ее никогда и не было. Ни капли крови, только пустой рукав.

Лисицын глянул на пустую пройму, помолчал секунду... а потом расхохотался. Громко, во все горло, на всю подземную залу.

Клон даже опешил:

— Ты чего ржешь?

Лисицын поднял глаза:

— Сила Перерождения, говоришь? Ну теперь-то я понял.

Пустой рукав дернулся, и новая рука выросла мгновенно, за долю секунды, без всякой задержки.

Двойник вытаращился на него:

— Ты... ты что, пробился?!

Лисицын стоял прямо, и аура вокруг него поплыла. Барьер, удерживавший его триста лет на одном месте, пошел трещинами и рухнул в труху. Из самых глубин организма хлынула такая мощь, по сравнению с которой все его прежние силы казались детским лепетом. Чистая, звонкая, абсолютная сила. Оказывается, пробить этот потолок было проще пареной репы. Не нужны были ни редкие кристаллы, ни древние фолианты. Нужен был всего лишь тот, кто покажет направление.

Клон смотрел на него, и спесь с его рожи сползала на глазах:

— Ты... как ты смог перешагнуть уровень прямо сейчас?!

Лисицын ухмыльнулся:

— Спасибо за наглядное пособие. Посекретничал, называется.

Парень поднял руку, и на его ладони закрутился точно такой же сгусток света.

Зрачки клона сжались в игольные ушки:

— Не может быть! Ты же только что пробился, откуда у тебя эта техника?!

Лисицын лишь повел рукой вперед. Слепящий свет затопил всю пустоту. Двойник пытался выставить щиты, но новая сила выжигала его защиту, как сухостой.

— Да потому что, — донесся сквозь сияние спокойный голос Лисицына, — настоящий я — это я.

Клон успел лишь в последний раз посмотреть на него с немым удивлением, после чего рассыпался на миллиарды искр и окончательно растаял. В подземной зале остался только Лисицын. Он стоял посреди звенящей тишины, смакуя новое чувство абсолютной силы.

Уровень Перерождения. Наконец-то он сделал этот шаг.

— Девятый этап пройден, — раздался торжественный голос Искусственного Интеллекта. — Оценка: вне шкалы. Зафиксирован прорыв на следующий уровень, активирован главный куш.

Но Лисицыну было глубоко фиолетово на награду. Ему хотелось просто орать от восторга на всю округу. Уровень Перерождения! Ну и куда теперь сбежит эта инопланетная гнида?

Когда Лисицын вывалился из парадных дверей Тыловой базы, снаружи прошмыгнули от силы какие-то три минуты. Разница во времени тут была дикая: внутри ты хоть трое суток без продыху паши, а здесь народ даже папиросу докурить не успеет — прошмыгнет минут десять, не больше. Парень успел отмахать все девять этапов, содрать коленки, перешагнуть через голову и взять этап Перерождения, а на свежем воздухе едва успела остыть пыль под каблуками.

Лисицын замер на пороге, прислушиваясь к гудящей в жилах новой мощи, и сыто ухмыльнулся. Перерождение. Все-таки переломил он эту проклятую деревяшку, сбросил заскорузлую шкуру.

— О, Лисицын? — донеслось со стороны.

Из заросшего лопухами оврага выгребли Светлана Власова с Еленой Ненашевой. Оба светились, как новенькие пятачки после удачного рейда, но при виде Лисицына у ворот дружно затормозили.

— Ты чего так быстро выскочил? — Сергей озадаченно крутанул шеей. — Сколько этапов-то одолел?

Лисицын смерил его скучающим взглядом.

— Все прошерстил.

Сергей застыл на месте, а потом не удержался и гоготнул:

— Чего-чего сделал? Все девять, что ли, закрыл?

Парень просто кивнул. Ненашева тоже тонко улыбнулась — без злобы, но с той самой вежливой жалостью, с какой обычно смотрят на слегка ударенных пыльным мешком.

— Слушай, Лисицын, — Сергей подошел вплотную и снисходительно похлопал его по плечу, будто бывалый дед новобранца. — Мы же все понимаем. Ты только-только закрепился на Кристалле, тебе хочется перед пацанами хвост распустить, павлином пройтись. Дело житейское. Но зарываться-то зачем?

Он неопределенно ткнул пальцем в сторону тяжелых створок базы.

— На первом этапе там проверяют гнильцу в душе, на втором — бьют по будке. Причем противник выкатывается ровно твоего веса. Ты у нас на раннем Кристалле, со спарринг-партнером еще туда-сюда, на соплях проскочишь. Но на третьем-то проверяют соображалку! Там надо структуру практики додумывать! Мы с Ненашевой, пока до Духа доросли, над этими схемами сто потов пролили, а ты на своем Кристалле решил за пять минут древнюю мудрость за пояс заткнуть?

Лисицын молча смотрел, как у собеседника азартно раздуваются ноздри, и не перебивал.

Власова, решив, что окончательно прижала "хвастуна" к ногтю, расплылся в благодушной роже:

— Ладно, не журись. Первую горку ты сдал — и молодец. Десятка мелких кристаллов тебе на пару месяцев голодухи хватит.

Ненашева молча кивнула, поджав губы. Для них Лисицын оставался простым зеленой мелюзгой, одногруппником на раннем Кристалле, которому требовалась их опека. Ну взболтнул парень лишнего для понту — с кем не бывает? Не счет же ему за это выставлять. Оба развернулись и потащились дальше — перетирать с народом, как шустрее обнулять локации.

Лисицын поглядел им вслед с полнейшим олимпийским спокойствием. Доказывать что-то этой ораве? Еще чего не хватало. Парень развернулся на каблуках и спокойно пошагал обратно к дверям базы.

Власова с Ненашевой успели отшагать шагов двадцать, когда за спиной гулко ухнула тяжелая створка. Они синхронно обернулись и застыли с открытыми ртами.

Лисицын просто толкнул массивную дверь и шагнуть вовнутрь. Дверь за ним с глухим стуком схлопнулась.

— Это... это он чего сейчас сделал? — вытаращился Власова.

— Он что, опять туда поперся? — занервничала Ненашева. — Там же откатный период — ровно месяц! Система не должна пускать повторно!

Они наперегонки рванули к порогу. Власова первый налетел на створку, сгреб ее за бронзовое кольцо и дернул на себя. Воздух перед дверью плотно зазвенел, и Сергея с гулом отбросило назад метров на пять.

— Не пускает, — парень поднялся, потирая ушибленный локоть. — Защита встала намертво.

Ненашева попыталась ткнуть пальцем в проем — бесполезно, видимый воздух упруго пружинил. Оба замерли у порога, переглядываясь в полном ошалении.

— Ждем, — сквозь зубы процедила Ненашева. — Очень хочется спросить у этого мелкого, какими такими козырями он двери ногами открывает.

* * *

А Лисицын в это время уже стоял в самом сердце Тыловой базы.

Вокруг снова простиралась густая, смоляная пустота, под босыми ногами угадывался прозрачный пол, а прямо перед носом висела огромная, слегка мерцающая проекция. На ней в реальном времени крутились десятки мелких окошек — там барахтались в испытаниях его одногруппники.

— Искусственный Интеллект, — позвал Лисицын.

— На связи, — отозвался ровный голос из ниоткуда.

— Разверни мне картинку со всеми этими деятелями.

Сетка на экране мигнула и рассыпалась на сотню квадрантов. Лисицын чуть подался вперед, с интересом разглядывая мышиную суету. Первый этап: вшивая проверка на вшивость. Вот тут народец и застрял по самые уши. В каждом окошке кто-то корчился от собственных воспоминаний. Один бился мордой о пол, пытаясь вырваться из липкого морока; другой нарезал круги по иллюзорной поляне с безумными глазами; третий забился в угол и выл в голос, измазав соплями щеки.

Лисицын разглядывал их без особой злобы, с легкой иронией. Все свои, родные. Лет пятьсот назад они точно так же сидели за соседними партами, оттирали рукавами шпоры, передавали под столом записки и увиливали от дежурств. А теперь вон как раскорячило: стоят перед собственными тараканами без трусов, и вся гнильца наружу лезет.

Вот в первом квадранте Чеслав Лейкин нарезает круги вокруг здоровенного сундука. Сундук доверху забит чистейшими кристаллами, но стоит Чеславу протянуть загребущую лапу, как сокровище растворяется в воздухе. Он снова бежит, спотыкается, сбивает дыхание, пытается царапать землю руками — а сундук заманивает его дальше. Алчность, она самая.

В соседнем окне Иван Шум в ужасе смотрит на зеркальную гладь. Оттуда на него глядит оборванный, зачуханный заморыш со впалыми щеками и потухшим взглядом. Иван орет на свое отражение: "Я не такой! Я не нищий!", а зазеркальный Шум лишь молча смотрит на него с глухой, беспросветной тоской. Комплекс неполноценности во всей красе.

А вот и Власову накрыло: перед ним стоит мужик из Континента Бессмертных — его бывший соратник, который когда-то сдал Сергея врагам за мешок кристаллов и едва не отправил на тот свет. Мужик кается, падает на колени, скулит: "Брат, прости, грешен!", а Власова заново переживает ту предательскую боль, рыдает и никак не может поднять руку для удара. Сопли, эмоции, прошлые обиды.

Лисицын перевел взгляд дальше.

На втором этапе народ уже вовсю махал кулаками. Какой-то парень на Кристалле отчаянно рубился с собственной копией. Дрались грязно, с хрипом, ломая пальцы и выбивая зубы. В итоге студент кое-как завалил фантома, выплюнул два клыка и упал рядом, глотая кровавую слюну. Второй этап — чистая физика. С одинаковым весом на халяву не проскочишь.

На третьем этапе сидела Лада Вех. Девица уселась, скрестив ноги прямо в пустоте, а перед ее носом висел разорванный свиток. Лада хмурила лоб, искусала все губы и судорожно чертила пальцем в воздухе силовые линии. Только вот дело шло туго: даже на ее этапе Духа дописать чужую практику было задачей адской.

На четвертый этап не прошел вообще никто. Да и с чего бы?

Лисицын откинулся назад и снова присмотрелся к тем, кто все еще ковырялся на первом этапе. И где среди этой оравы спряталась та инопланетная тварь? Как можно было так чисто замаскироваться, чтобы даже местная проверка характера не вытащила наружу чужеродное дерьмо?

Парень пожевал губу, а потом негромко произнес:

— Искусственный Интеллект, внеси-ка правку в регламент второго этапа.

— Слушаю.

— На втором этапе выкатывай против каждого не ровню, а мужика на этапе Духа.

Искусственный Интеллект замялся на долю секунды:

— Сократа? Но для участников на этапе Кристалла это гарантированное поражение. Шанс прохождения стремится к нулю.

— Меня не волнуют их шансы, — отрезал Лисицын. — Перенастраивай.

— Принято.

На экране сетка окошек тут же тревожно замигала. Инопланетная гнида умеет мимикрировать под человека, это факт. В обычной жизни ее от нормального пацана не отличишь. Но если перед ней встанет противник, способный сходу размозжить ей черепушку, инстинкт самосохранения обязан сработать. Чужак выставит истинную силу, чтобы не сдохнуть на халяву.

Лисицын уселся поудобнее и стал ждать.

Первым на обновленный второй этап выскочил парень с факультета — какой-то Ян на высшем Кристалле. В его квадранте из тьмы начал сгущаться силуэт. Аура противника нарастала прыжками: Кристалл... еще Кристалл... и вот воздух в загончике густо задрожал от давления этапа Духа. Ян побледнел, у него подкосились колени, и он со всего маху грохнулся на карачки.

— Сдаюсь! Сдаюсь, блин! — заверещал он так, что чудом не сорвал связки.

Фантом мигнул и растворился. Студента тут же выплюнуло наружу. Лисицын качнул головой. Обычный трусоватый человечек, ничего интересного.

Второй. Третий. Четвертый...

Народ валил на второй этап и тут же летел обратно с мокрыми штанами. Кто-то валился на колени и скулил, кто-то давал драпака по кругу, кто-то просто сползал по стене в полуобморочном состоянии. Обычные человеческие реакции, никакого инородного следа.

Лисицын уже нахмурился, когда на втором этапе материализовался Жека Минцев. Жека пару секунд тупо пучил глаза на вырастающего перед ним гиганта на этапе Духа, а потом вдруг расплылся в какой-то совсем уж непотребной, жуликоватой ухмылке.

— Шеф... — пробормотал он себе под нос. — Ты че, озверел там совсем? Какой мне Дух, я ж простой пацан!

Жека сунул ладонь в карман, погладил выданую Лисицыным бляху щита, потом вспомнил про два редчайших кристалла... Помялся, вздохнул и вытащил пустую руку.

— Не-е-е, — забубнил Минцев. — Тратить такой артефакт на проходную проверку? Я что, дурак? На эти кристаллы я до пенсии жить буду. Проще сразу на лыжи встать.

Он поднял руки ладонями вперед:

— Все, пацаны, слив засчитан!

Фантом растаял, Жеку выкинуло из базы.

Лисицын хмыкнул. Хитрый жук, своего не упустит.

Следом зашел Ванюша. Этот оказался еще проще: только увидел ауру Духа — сразу выкинул белый флаг и отправился восвояси.

Один за другим одногруппники отсеивались, не оставляя ни единой зацепки.

Лисицын молча разглядывал экран. Неужели он просчитался? Неужели эта тварь вообще не пошла внутрь? Или чутье подвело его, когда он отматывал время назад, и никакого инопланетного присутствия не было? Нет. Тот липкий, чужеродный след он запомнил четко. Такое с похмелья не причудится.

Внимание Лисицына привлек последний активный экран.

Лада Вех. Девка все еще сидела на третьем этапе. Перед ней все так же висел огрызок практики. По бледным щекам катился пот, пальцы подрагивали, но она сцепила зубы и упорно гнула свою линию, пытаясь додумать недостающие каналы.

Лисицын поглядел на нее пару секунд и качнул головой.

Не она. Была бы тварью — давно бы сдала эту детскую задачку за пару секунд. Так кто же?

Парень закрыл глаза, сделав глубокий вдох. В темноте под веками на миг вспыхнул злой, темный огонек. А может... просто пустить всех под нож? Мысль была простой и чистой. Покрошить всю эту ораву на мелкие винегретные кубики — и тварь сдохнет вместе с ними. Нет человека — нет проблемы.