Книга перемен

  От Хагрида Том отправился инспектировать полигоны. Нет, они были готовы — но последний раз Том проверял их неделю назад, а за неделю могло случиться всякое... Но не случилось. Никто не влез на полигон, ничего не сломалось само по себе, не осыпалось и не высохло... И никакая, чёрт бы их обоих побрал, парочка не вздумала уединиться на свежем воздухе, как в прошлый раз!

  Что это были за озабоченные придурки, Том не знал и знать не желал, но удирали они, конечно, смешно...

  На раскопе, куда Том отправился после инспекции, происходила какая-то суета.

  — Что-то нашли? — спросил у Сакуры, с чисто кошачьим интересом наблюдавшей за беготнёй.

  — Говорят, ещё один череп, — Сакура дёрнула хвостом.

  — Ещё один?.. — протянул Том. — Определённо, стоит взглянуть поближе... Доктор Крофт! Что там у вас?

  — Посмотрите сами! — откликнулась та. — Оно того стоит!

  Разумеется, Тома не пришлось просить дважды...

  И это действительно оказался ещё один сердоликовый череп, почти такой же, как и первый.

  — Ну что ж, это уже определённо не случайность, — заметила доктор Крофт, разглядывая находку. — Пока рано утверждать, что это некая новая культура, конечно, но это, во всяком случае, некая традиция... По-видимому, локальная, но поэтому особенно важная. Кстати говоря, помните, я рассказывала об углеродной датировке? Так вот, с учётом всех погрешностей и уточнений, приблизительная цифра — двухтысячный год до нашей эры. Для Британии это ещё медный век, так что бронзовые ножи, несомненно, были большой ценностью...

  — А не может быть так, что оба черепа сделал один и тот же человек? — поинтересовался Флитвик, разглядывая находку.

  — Маловероятно, — покачала головой доктор Крофт. — Если внимательно присмотреться, даже невооружённым глазом легко заметить, что манера работы сильно отличается. Этот был зарыт в землю на три фута строго напротив входа в больший дом, возможно, в качестве символического стража, или к нему был привязан какой-то дух... Теперь уже не узнаешь.

  — То есть, раскопки себя оправдали? — поинтересовался Дамблдор.

  — Более чем. Не говоря уже о черепах, мы вскрыли жилище литейщика, а значит, где-то рядом должно быть и поселение. Более того, эти люди старались устроиться с максимально возможным комфортом, а это предполагает не просто наличие средств — можно предполагать, что здесь уже началось имущественное расслоение. Правда, для того, чтобы в этом убедиться, всё-таки нужно найти поселение, но это работа на следующий сезон... Кроме того, либо сам литейщик, либо кто-то из его семьи, а возможно, и все они, были магами — найденная волшебная палочка об этом говорит однозначно.

  — Возможно, поэтому они жили в стороне от поселения?

  — Не совсем, но вы до некоторой степени правы, Альбус. Для людей той эпохи магия — как реальная, так и воображаемая — была совершенно естественной и обыденной, но в то же время вызывала опасения... А теперь добавьте к этому, что даже наши соотечественники не так давно подозревали кузнецов в колдовстве и связях с потусторонним миром, сдобрите вполне реальной пожарной опасностью...

  — И где может быть поселение?

  — Да где угодно, — пожала плечами доктор Крофт, — но если учесть, что люди обычно селятся в одних и тех же местах веками... То скорее всего — в Хогсмиде или рядом. Но, как я уже говорила, это работа на следующий сезон и для полноценной экспедиции...

  — И она состоится? — осведомился Дамблдор.

  — Учитывая наши находки? Несомненно.

  То есть, это явно не конец, подумал Том. И это на самом деле неплохо — мало того, что всегда будет, чем занять учеников, так ещё и не придётся долго искать нового преподавателя истории магии, если Лидвин действительно собирается уходить. Сплошная выгода...

  — Стало быть, это ещё не конец... — произнёс он. — Не могу сказать, что я против, особенно если вы согласитесь время от времени дополнять уроки истории магии.

  — Ну, если профессор ван Хельсинг не будет против, то почему бы и нет?

  Вернувшись в кабинет, Том, убедившись, что новых бумаг пока нет, а среди тех, что остались, отсутствуют срочные, снял с полки книгу, однако читать не стал, неожиданно задумавшись.

  Четыре тысячи лет назад. Бездна времени... Эпоха первых цивилизаций — Египет, Шумер, долина Инда... И его любимые минойцы — впрочем, они пока что никто и звать их никак. А вокруг них — множество племён, лишь начинающих свой путь, племён, так и оставшихся безымянными и сгинувших в безвестности — и племён, чьи имена гремят и спустя сорок веков, чьим именем называют себя современные народы...

  И вот оказывается, что эти племена были достаточно развитыми и многочисленными, чтобы поддерживать связь между собой через половину Евразии — как минимум через половину Евразии, ведь сердолик этот совершенно необязательно шотландский. А палочка?..

  На самом деле палочка даже проще, чем жезл или посох — для неё достаточно ветки дерева, желательно рябины, волоса с собственной головы и капли собственной же крови... Но такая палочка будет грубой и слабой, пригодной лишь на крайний случай — и такой она оставалась до Луция Тирса. По крайней мере, так считалось до сих пор... Но Том держал в руках полноценную волшебную палочку — ровесницу Стоунхенджа, и это меняло всё. И оставалось лишь гадать, что ещё остаётся похороненным в глубинах времён...

  Вздохнув, Том вернулся к столу. Пусть срочных бумаг на нём и не было, но это не значило, что оставшиеся могут ждать сколь угодно долго...

  Дома же Тома ждал сюрприз — приглашения на алхимическую конференцию оказалось два. При том, что Глинда, конечно, в зельеварении неплохо разбиралась, но никогда особо не увлекалась... И можно было подумать про хитрый план Дамблдора, благо, Альбус настолько привык к интригам, что хитрил уже машинально — но приглашения прислала Эйлин. Это, конечно, тоже мог быть хитрый план... Но вникать в хитрые планы женщин мужчине не стоит. Женщина-то в любом случае своего добьётся, а вот ты почувствуешь себя идиотом, и только. Тем не менее...

  — Дорогая, а Эйлин не уточняла, почему хочет видеть на конференции нас обоих?

  — Подозреваю, что просто хочет похвастаться, — хмыкнула Глинда. — Но мне это в любом случае не помешает — сам знаешь, в море без зелий сложно, а эту тему наверняка затронут... Да и просто послушать, что нового, полезно. Ну и, разумеется, мне охота посмотреть, как перекосит всех этих мордредовых снобов...

  Вот это действительно было самым интересным... Ради такого зрелища Том и приплатил бы, не торгуясь...

  — Аргумент, — согласился он. — Думаю, завтра нас ожидает немало прекрасных моментов...

  В любом другом случае первая часть конференции была бы исключительно интересной — до перерыва зельевары традиционно представляли изобретённые ими зелья — но сегодня слушали их не слишком внимательно. Все ждали Эйлин и Дамблдора... Впрочем, Том для себя кое-что отметил — несколько зелий были довольно перспективными, а с их создателями стоило побеседовать дополнительно... и, возможно, привлечь на службу Короне.

  Но вот председатель объявил перерыв, волшебники, переговариваясь, потянулись из зала, Глинду перехватила компания австралийских знакомых, а к Тому подошёл Лонсевиль.

  — Рад видеть всех в добром здравии, — произнёс он. — Так и думал, что встречу вас здесь.

  — Я же не могу пропустить такое? — фыркнул Том, пожимая руку. — Тем более, я-то знаю чуть больше...

  — Ожидаемо, — хмыкнул в ответ Шарль. — Остальным приходится довольствоваться программкой — а там сам видел, что...

  — Шарль, скажи честно: как ты думаешь — многие ли тут знают, что такое изотоп?

  — Думаю, что не меньше половины хотя бы слышали, — серьёзно ответил Лонсевиль. — Но вон та могучая кучка, например, определённо считает, что это какое-то ругательство... И раз уж ты знаешь, может, объяснишь человеческим языком?

  — Дамблдор экспериментировал с тяжёлой водой, а Эйлин — с излучениями, — ответил Том, — но подробностей я, как ты понимаешь, не знаю... Как там школа-то твоя, кстати?

  — Каждый день удивляюсь, что её всё ещё не разогнали, — Шарль покачал головой. — Сам знаешь, в Штатах беснуется дегенерат Маккарти, русские тоже кинулись искать у себя шпионов — по-моему, как раз из-за его воплей и переполошились, у нас, как только де Голля вытурили, начался обычный бардак... В общем, говорю же — чудо, что нас ещё не разогнали... И давай-ка лучше выпьем, раз уж до буфета дошли!

  Перерыв закончился, зал снова заполнился, и на трибуну поднялся Дамблдор.

  — Уважаемые коллеги, — начал он, — не могу не отметить, что искренне рад видеть всех вас и благодарю за внимание. Мой доклад посвящён серии экспериментов по взаимодействию зелий и так называемой тяжёлой воды...

  Зал поплыл. В большинстве своём алхимики достаточно хорошо разбирались в немагической химии, чтобы понимать, о чём речь, хотя бы в общих чертах — но вот когда речь заходила о конкретике, всё становилось интереснее... И, конечно, была кучка снобов, которые ничем не интересовались, ничего не понимали и не считали нужным это скрывать — и выглядели крайне жалко и смешно.

  — То ли ещё будет, — шепнул Том Глинде, — когда выйдет Эйлин... Её выступления я даже боюсь.

  — Только честно, ты хоть что-нибудь понимаешь?

  — Кое-что понимаю, — кивнул Том, — но далеко не всё. Я всё-таки не алхимик и не физик...

  Доклад Дамблдора закончился, повисла тишина. Затем пожилой джентльмен, одетый со всем шиком Прекрасной эпохи, поднял палочку и , дождавшись кивка, спросил:

  — Герр Дамблдор, а вы пробовали работать в азотной атмосфере?

  — При любом доступном давлении — ничего. Есть подозрение, что что-то изменится при более высоком давлении, но...

  Тут же взлетел целый лес палочек, и вопросы хлынули потоком. Большинство — вполне разумные, однако были и откровенные глупости, а половину Том просто не мог понять...

  Но вот зал успокоился, на трибуну поднялась Эйлин Филч — и Том отчётливо осознал, что Дамблдор говорил просто и понятно, вероятно, всё-таки сдерживаясь. Эйлин же, как всякий гений, ограничивать себя не могла и не хотела... И потому взяла с места в карьер, да так, что уже через пару минут Том перестал понимать, что происходит, и не он один — чем дальше, тем больше магов смотрело пустым взглядом на доску, где алхимические преобразования перемежались формулами ядерных реакций, отчаянно пытаясь осознать хоть что-то. Получалось, откровенно говоря, так себе и не у всех — а чем дальше, тем меньше...

  Закончилось же всё тем, что Эйлин жирно подчеркнула особенно заковыристую формулу и сообщила:

  — И вот на этом, уважаемые коллеги, мы были вынуждены остановиться. Магия здесь уже становится ненадёжной, а магловские методы пока не позволяют продвинуться дальше. Сейчас же мы с хоть какой-то уверенностью можем сделать два вывода: во-первых, алхимическая трансмутация элементов фундаментально ничем не отличается от того же процесса, происходящего спонтанно или под действием элементарных частиц или ионов, во-вторых же — и это пока лишь догадки, но очень похожие на правду — где-то там, в самых глубинах бытия, далеко за пределами разрешающей способности наших самых совершенных приборов, магия перестаёт быть магией, сливаясь с квантовой механикой. К сожалению, этот уровень останется недоступным даже для маглов в ближайшие лет пятьдесят, как минимум... И в принципе недоступным для магии.

  — В принципе недоступным для магии? — усомнился всё тот же старомодный джентльмен.

  — Да. Это какое-то фундаментальное ограничение, природу которого нам пока понять не удалось, — ответила Эйлин. — Возможно — то же самое, что препятствует маглам: с определённого момента физические теории перестают работать.

  — Звучит довольно безумно, — добавил Дамблдор, — но никаких иных объяснений наблюдаемого у нас нет. Если кому-то удастся объяснить это иначе... Ну что ж, ещё одна теория окажется ошибочной, как и многие другие до неё и, несомненно, ещё большее число — после.

  — Леди и джентльмены, задавайте ваши вопросы!

  Вопросов не нашлось ни у кого. Если уж докладчик не до конца понимал собственный доклад, то что говорить о всех остальных?.. Во всяком случае, Том мог с чистой совестью признать: он не понял почти ничего.

  — Да, такого я точно не ожидал... — протянул Лонсевиль. — Ещё бы я хоть что-то понял...

  — Об этом можешь не беспокоиться, — хмыкнул Том. — На весь мир это понимает от силы пара десятков человек, да и то только до тех пор, пока ещё какую-нибудь частицу не откроют. И это, заметь, маглы...

  — И что?

  — А то, что магия, как все знают, в немалой степени завязана на воображение, — ответил Том, — а всю эту квантовую пакость вообразить просто невозможно. Только вычисления... А нумерология — она немного не о том.

  — А вот я в этом не уверен, — Лонсевиль покачал головой. — Знаешь, поговорю-ка я на эту тему с Ивонн — она наверняка что-нибудь придумает.

  — Хуже точно не будет, — хмыкнул Том. — А может, и открытие сделаете — в нумерологии у неё талант... Слушай, вы бы как-нибудь к нам заглянули?

  — Да надо бы... Но дела, сам понимаешь, — Лонсевиль развёл руками. — На Рождество постараюсь организовать, но обещать не буду — мало ли что...

  — Ну хоть так, — Том кивнул. — Сам частенько думаю — как бы дополнительное время получить, и желательно без хроноворота... Который мне, естественно, никто не даст.

  Откровенно говоря, даже если бы Тому хроноворот и дали, он вряд ли бы им воспользовался — использование его порождало множество проблем, и административные, пожалуй, были хуже всего... Поэтому в абсолютном большинстве ситуаций оно того не стоило — но звучало хорошо.

  — Про хроновороты придётся забыть надолго, — фыркнул Лонсевиль. — Ты, может, не видел, а мне парочка невыразимцев на глаза попалась, так с них чуть их маскировка не слетела, когда Филч говорила. Кстати, она не из Принцев, случаем?

  — Угадал. Ну ладно, нам пора... Значит, ближе к Рождеству спишемся?

  — Ага. Ну, до встречи!

  Дома Глинда первым делом сбросила туфли, разлеглась на кушетке и объявила:

  — Томас Марволо Риддл! Особым распоряжением вам дозволяется сегодня приготовить ужин!

  — Сколько лет я ждал этого мига! — отозвался Том голосом злодея из бульварного романа...

18. Saboteur

  Дамблдор поднялся со своего кресла, блеснул очками и заговорил:

  — Итак, начинается ещё один учебный год... А это значит, что всем нам придётся приложить немало усилий, чтобы научить и научиться — приятных усилий, на мой вкус, но всё же усилий, поэтому я искренне прошу всех не расслабляться. Как видите, наш состав вновь изменился. Кассандра, ко всеобщему сожалению, покинула нас — чтобы, как она выразилась, уберечь дом от разрушения внуками, и новым преподавателем любезно согласился стать почтенный Сидней Дэвидсон!