| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
У сумеречных — название, конечно, не точное, но другого подобрать пока не смогу, — кожа смуглого-золотистого оттенка, от светлого до тёмного, раскосые глаза, очертания лица слегка выдаются вперёд и заужены, волосы начинают расти не с висков, а прямо по линии листовидных ушей. Цвет — от каштанового до огненно-рыжего. Представительница третьего вида эльфийского племени, которая сидела и смотрела на нас с царственным видом, была медноволосой. Сумеречные, буду их пока так называть, все высокие, с более крупным скелетом, однако это их не портит, немного непривычно, по сравнению с изящными сородичами, скорей экзотичны, а для таких как мы, основывающихся на выдумках людей, невероятны.
Не знаю, ожидали от нас такой реакции или нет, но мы с Ниной стояли с отвисшими челюстями, круглыми глазами и неприлично пялились на эльфийку, изучая её глазами, мозгом и пытаясь понять, что в ней правильно, а что нет, и совершенно не реагировали на вежливое покашливание Элвиса в тишине, забыв о еде и цели визита.
— Элвис, прекрати кашлять, попей водички, — отмахнулась от настырного ушастого Нинка, перестав удивляться, и взглядом профессионального эксперта по эльфийскому поголовью сравнивала сидящих женщин между собой, которые с не меньшим интересом изучали нас. — Морна, постучи его по спине, тебе ближе.
— С нашим удовольствием. — Отчего не помочь нуждающемуся. Удар пришёлся не туда, куда ожидал Элвис, развернувшийся поспешно ко мне лицом, а потому следующее мгновение согнулся в поклоне, и я похлопала его между лопаток, пару раз. — Нет, все-таки вы неправильные эльфы.
— А какие правильные? — Элвис, бормоча шёпотом, разогнулся и отошёл на пару шагов в сторону: правильно, мы сейчас слегка в неадеквате, и что от нас ждать, я точно не предсказала бы. И голос у этой сумеречной глубокий, мягкий, тихий, но не хотелось бы мне, чтобы она его повышала, или меняла тональность. Сейчас в нем слышался интерес и смех, но с тем же успехом таким тоном можно было вынести смертный приговор.
— Правильные для нас, неправильные для вас, те, что неправильные для нас, правильные для вас. — Никогда не давались философские диспуты и попытки объяснить необъяснимое для других, но нормальное для меня. Тьфу, ты сама себя запутала.
— Она имеет в виду, что наше представление о вашей расе, намного отличается от вашего, или ещё проще, от того, что мы сейчас реально видим. — Эльфийки переглянулись, открыто улыбаясь, и пригласили нас присесть. Нина отодвинула стул, сев напротив хозяек, я почти упала на соседний. Честно говоря, ноги плохо слушались, после такого разрыва шаблона, как говорит у нас продвинутая молодёжь. Элвисель присоединился к нам, в разговор пока не вмешивался.
— Мы вас порадуем, такая реакция свойственна всем, с кем мы впервые встречаемся. У каждого народа своё представление о мире и существах, его населяющих. И когда они встречаются с реальными представителями тех, о ком только слышали или читали, первая реакция именно такая. — В темной ушастой, разливавшей по бокалам известную нам уже газировку, я узнала мать Сатхэльеса. Правда, от неё ему досталось на удивление мало черт, значит, пошёл в отца, а вот светлая была вылитая Вароллен, только чуть постарше, в смысле более распущенной, то есть, не раздетой, или девицей лёгкого поведения, а как цветок, распустившийся, в то время как Варо ещё, так сказать, бутон.
— А если, предположить, что вы встретились с теми, кто тоже считает себя эльфами, внешне похожими на вас, ну почти как близнецы. Какова будет ваша реакция? Что будете делать: попытаетесь наладить контакт и подружиться? Будете отстаивать ваше право на название расы? Пройдёте мимо? Или проигнорируете?
Вот так вот, взяла быка за рога, точнее эльфов за уши! Похоже, подруга решила всерьёз озаботиться своим будущим на поприще психолога, ещё не успела имена узнать, уже тесты подсовывает, и не простые. У эльфиек тоже глаза загорелись, ишь с каким интересом обмозговывают ответы, можно подумать, им тут поговорить не с кем, что они так жаждут общения. И не сказать, что не понимают игру, которую ведёт Нина, но забери меня Назгул, им это нравится. Что тут происходит?!
— Пс, пс.. Эл.. — Ушастый обиделся, что ли? Знаю, что не красиво, но Элвисель дёрнулся, посмотрел на меня, и в его глазах я прочла много чего, цензурного. Ну да, кому понравится, когда тебя под столом пинают по ноге? Так я легонечко, кто ж знал, что нога его слишком близко, не рассчитала. Обратив на себя, таким образом, внимание, пока дамы развлекались, а Нинка умеет заводить ничем не хуже аниматоров, — вот уже им несут что-то похожее на листы и ручки? — подсела поближе к ушастому, поинтересоваться на предмет имён и статуса трёх жён Повелителя.
— Первая супруга Ниимираль Аэрт'де Арахорта, она анилин. — Кивнул он на сумеречную эльфу. — Вторая, Расельхас Таэла'де Арахорта, и моя мать, Лииавель Аллаэ'де Арахорта.
— Что такое анилин?
— Первая, на старом языке. Мы все анилины, а не эльфы, как нас называют. — Усмехнулся ушастый пододвигая мне тарелку с похожим на жаркое. — Находясь вдали от родины, мы общаемся на том языке, который воспринимают большинство народов населяющих этот мир, и на нашем изначальном.
— На каком тогда языке, я с тобой разговариваю, по-твоему? — От еды не отказываются, я и не стала, но пришлось вспомнить манеры и браться за приборы.
— На общем, принятом в этом мире. Огонь в эрхэ был вызван на анилинском.
— Ну, нифига ж себе. Слушай, а почему так? Если следовать логике наших писателей, то при переходе даётся знание местного языка. Во всяком случае, говорить и понимать. Так почему? — Какое мясо, нежное, сочное, прямо тает во рту, явно маринованное, а ещё овощи потушены и имеют вкус не бумаги, а сочный, яркий и несколько острый. Прямо рай...
— Морна, ты меня слушала?
— А? Что? Конечно.
— Потому что наш язык этому миру не родной, как и мы. Нам точно так же была дарована способность разговаривать, и понимать на местном, когда предки вступили в этот мир впервые.
— Погоди.— Я перестала жевать, в моей голове словно рубильник щёлкнул. — Ты говоришь, вы тут сами гости? И сколько лет уже, гостите?
— Почти восемь тысяч лет мы на этой земле, и часть из нас считает её своим домом, — вместо Элвиса ответила Ниимираль, и как-то странно посмотрела на нас. Как я могла забыть про их длинные уши, уверенная, что пока Ниниэль их занимает, я им неинтересна. Наивная.
К нашему разговору, как и к действиям Нины, прислушивались на самом деле все, но делали они это так, что только внимательный заметит, или невнимательный, когда ему на прямую скажут. Да, не интриганка я ни разу, по сравнению столетиями оттачивающими своё мастерство политической хитрости анилинов. И как я могла убедиться, уши им даны не для природной красоты, — эхолокаторы чувствительней человеческих, а почти бессмертная жизнь позволяет разучить много чего полезного, чтобы скрыть от других свои возможности. Не то, чтобы мне это мешало, но стало неприятно, хотя и понимаешь, что не слышать, все равно, что не дышать, для таких как они, привыкших всегда быть настороже, тем более в чужом мире, пусть и живут они тут неприлично долго. А ещё, я не умею держать лицо, особенно когда начинаю думать, это стало понятно, когда я выплыла из мыслей.
Нина продолжала общаться с эльфами, и вокруг нашего стола собрались почти все заинтересованные её тестами на психотипы, но такое обилие народа в одном месте противоречило протоколу местного этикета, потому решили с устного опроса перейти на письменный.
Писари, или летописцы, выдавали листочки с уже написанными вопросами подходившим. Набросала их подруга, а те переписывали, получающий забирал и удалялся за свой столик обдумывать ответы. Не сомневаюсь, что вопросы блонда подбирала не совсем стандартные, но не менее характерные. Подписывать и писать ответы, в свете выясненных обстоятельств, было решено на всеобщем, судя по тому, что мне удалось разобрать среди витиеватых закорючек в книге по геральдике, с чтением проблем не возникало. Я перебирала информацию в уме и ужинала, анилины тактично не задавали вопросов. Лишь когда толпа жаждущих рассосалась, а я достаточно насытилась, чтобы продолжать разговор и дать время подруге спокойно поесть, дверь в зал резко распахнулась.
Меллироран Аэрт'де Арахорта, Повелитель анилинов Чарующего или Великого Леса, представитель такой же резкой и дикой красоты, стремительно пересёк зал, дойдя до нашего стола, остановился прямо за спиной Ниниэль, оглядывая сидящих светло-серыми глазами, словно рентгеном. Меня передёрнуло от этого взгляда рефлекторно, табун мурашек пробежался по позвоночнику, мне даже показалось, что волосы встали дыбом, а инстинкт взвыл сиреной опасности. Подруга замерла испуганным истуканом, тараща на меня глазищи. Я ответила ей взглядом, быть готовой и если что бежать как только подам сигнал, хотя и понимала, бесполезно. Нам никто не даст сделать даже шагу отсюда.
Длинные, до поясницы, волосы цвета киновари, прихваченные на лбу тонкой серебристой диадемой, колыхались в такт движениям анилина. Смуглая кожа, резковатые, прямые черты, тонкие губы, в уголках едва приподнятые, лицо выражало лёгкую заинтересованность, вызывало скорей отторжение, чем притягательность. Одежда богато украшена золотой вышивкой, на белой ткани камзола, рубашки, даже брюках, не говоря уже о развевающейся хламиде, похожей на халат без завязок, россыпь драгоценных камней.
'Если б я был султан, я б имел трёх жён.
И тройной красотой, был бы окружён.
И парча, и шелка, жемчуга, цветы,
Все дарил, только им, вечно бы цвели!
Бирюзу и изумруды, рубины и гранат,
Бриллианты и посуду, гобелены и ковры,
Шубы, яхты и Карибы.... Ой! Мы разорены!
Вай, вай, если бы я был султан...
Вай, вай, хорошо, что нет!
Потому что я хочу, дожить до сотни лет!'
Этому ушастому разорение явно не грозило. Следом за Повелителем, вошли ещё трое, и один из них был мне уже знаком, Сатхэльес. Все они направлялись к нам, в темной эльфийке я не сразу признала сестру Сатха, а в третьем диком, почти моментально угадала ещё одного сына Повелителя, причём тоже анилина, схожесть между отцом и сыном, в отличие от остальных его детей, бросалась в глаза сразу. Я буду называть этих диких и экзотических ушастых, анилинами, как альтернативу сумеречным, потому, что назвать их эльфами, у меня язык не поворачивается, чего не скажешь о уже знакомых светлых и темных, так хотя бы не будет путаницы. Что самое парадоксальное, остальные участники узкого семейного ужина, даже не повернули головы в сторону вошедших, продолжая корпеть над листами, тихо переговариваясь между собой. Однако...
— Прошу прощение за опоздание, пришлось немного задержаться, решить несколько насущных дел. — Голос у Правителя проникновенный, глубокий с хрипотцой, мягкий, но меня это не обмануло, я-то видела лицо анилина. А вот, подруга повелась и немного расслабилась, хотя все ещё продолжала быть в напряжении, но в глазах её уже светилось любопытство и ещё, так мне хорошо знакомое, кокетство.
Я едва не застонала вслух, только не хватало, чтобы блонда попыталась соблазнить этого анилина, и стать его четвертой женой. Рефлекс на красивого мужика есть у каждой женщины, конечно, Нинка не дурочка, понимает, с каким огнём играть можно, а с каким не стоит, но ведь проклятое женское любопытство заводит порой дальше, чем планировалось.
Пусть флиртовала бы с тем же Элвисом или Сатхом, от них не исходит такая угроза, как от анилинов, что от матери, отца и сына, а это мы ещё дочери не видели. Но, видимо, опасность манит и будоражит кровь, потому что моего совета не соваться к диким ушастым и держаться от них подальше, Нинка не послушала. Но это будет ещё, не скоро, хотя удели я этому вопросу больше времени, возможно, все пошло бы по-другому.
А сейчас, за столом стало немного тесно, прибывшие расселись, нам представили оставшихся представителей венценосного семейства. Карахэльс Таэла'де Арахорта старшая сестра Сатха, в чёрном мундире военного кроя, черты лица более мягкие, чем у брата, и глаза черные, словно бездна, с алыми точками-искорками. Какое звание и чем занимается, я предпочитала не знать, если уж Сатх был несколько жутковат, он и не скрывал этого, то его сестра производила обманчивое впечатление тихой и доброй. Последний увиденный мной отпрыск анилинов и, видимо, преемник на посту Повелителя, взял от родителей самое лучшее: роскошную гриву отца цвета темной киновари, лоб, скулы, подбородок, и общее телосложение, от матери ему достался нос, губы, и глаза зелёного, колдовского цвета. В такого и не влюбиться?
Я посмотрела украдкой на Элвиса, но светлый вопросительно изогнул бровь, и я ответила ничего незначащей улыбкой. Три представителя одной расы, разные, контрастные, непохожие, и одновременно невообразимые. Виски нещадно заныло от обилия образов, информации, да и день с похмелья выдался на редкость насыщенным. Подруга, справившись с первым шоком, совершенно не скрываясь, рассматривала эльфов, спрашивая иногда у ухаживающего за ней Сатха о чем-то совершенно несущественном, продолжая при этом трапезу. Лицо Нина держать умела, ей по профессии полагается не показывать клиенту своих эмоций и мыслей.
Эльфы, давая нам привыкнуть к их виду и существованию, (видимо, научены, что у людей более душевная и тонкая организация), с вопросами и пристальным вниманием не лезли. Переговариваясь о своих делах и заботах, — урожай, граница, новая соната местного дворцового поэта и трубадура, а также грядущая выставка Мастера Юсиэля. Я перестала прислушиваться, голова ощутимо раскалывалась, боль с висков начала распространяться на лоб и затылок, становясь жалящей и давящей. Голова болела редко, только по большим праздникам, в остальное время, всегда считала себя вполне здоровым человеком, даже не реагировала на перепады давления. За все время пребывания тут, никакого дискомфорта от адаптации в незнакомом мире не ощутила, так с чего бы моей голове начать резко давать знать, что в черепной коробке есть ещё мозг?
Додумать эту мысль не получилось, в ушах зашумело от пульсирующей крови, мне даже показалось, что я вижу что-то... наверно, от слез, выступивших, когда словно раскалённая игла несколько раз пронзала голову, доставая до спинного мозга, все расплывалось цветными пятнами. Кто-то меня спрашивал, но о чем, не удавалось расслышать, чьи-то холодные пальцы легли мне на голову, словно дотронулись до оголённых нервов. Я дёрнулась, но меня удержали, мои руки кто-то держал, не давая убрать то, что приносило такую боль. Кажется, я кричала, а может, выла, потому что терпеть подобное не в силах ни одно живое существо, но этого я не помню. Внезапно, боль отпустила, отправляя меня в блаженную темноту, с последней на сегодня мыслью: вот и сходила на семейный ужин.
Конец Части 1.
2009-2014гг
Окончание редактуры 19.10.15
Последние главы высылаются по запросу на электронную почту.
Распространение на других ресурсах без разрешения запрещено.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
