Энеата. Воин и солнце

— Нунна! Выходить нельзя, там очень опасно!

— Ты тоже считаешь меня трусом, Эне?

— Нет! Конечно, нет! Я же знаю, как всё было! Иди назад, в дом, пожалуйста! Ты же... Ты же есть хотел!

— Мне жить-то не хочется, не то что есть. Эне, ты обещала. Не нарушай слова.

— Куда ты?..

— Возвращать честь. Не мешай мне, или я буду ненавидеть тебя.

— Нунна, не надо, ты не понимаешь!..

— Это ты не понимаешь, — возразил Нунна. — Они всегда гордились мной. А я... Ох. Не мешай.

Энеата опустила голову. Нунна вышел, хлопнув калиткой.

* * *

Подземелья святилища Астарны, сухие, пыльные, изукрашенные знаками непривычной и незнакомой Заре письменности, в свете факела казались только мрачнее. Глаза Луны Ахарта прекрасно видели в темноте, лучше, чем в яркий полдень; но следом за колдуньей вышагивала, ворча на грязь на подоле шёлковой юбки, Дивияра, не обладавшая подобным даром.

— Это плохая идея, дорогая Зара, — не уставала напоминать Диви, впрочем, Зара, как и прежде, только презрительно кривилась на эти слова. — Эадиву никому не покоряется.

— Мне покорится, — спокойно уверила подругу Зара. — Или умрёт.

— Слушай, его несколько поколений жриц до меня пытались угробить, так ему хоть бы что...

— Расслабься, Диви. Ты просто покажешь мне, как пройти, и уйдёшь.

— Ага, а если ты его выпустишь, он разнесёт всё, куда бы я ни ушла, достаточно далеко сбежать не успею, — рассердилась жрица Астарны.

Зара звонко рассмеялась.

Дарфийские предания называли призрак древнего чудовища, пленённого века назад, именем Эадиву — в переводе с языка жившего здесь прежде дарфийцев племени это означало всего лишь "чёрный пёс", хотя в придуманных о нём историях старались подобрать множество куда более ярких описаний. Дивияра приводила сюда Зару давно, когда колдунья была здесь впервые, и уже показывала ей комнату с запертым Эадиву — в плену прозрачных и сверкающих золотистым светом чародейских цепей волшебный пёс совсем не выглядел опасным. Он был похож на обычную мохнатую чёрную собаку, разве что размером был чуть больше льва. Изображавшие его в росписях и рисунках врали — не было у Эадиву ни лишних голов, ни рогов, ни скорпионьего хвоста, пасть его не кровоточила и хребет вовсе не покрывали пластины брони. Единственным, что давало поверить в колдовскую природу запертого в подземелье святилища Эадиву, была полная невозможность его потрогать — пёс всё-таки был призраком. Протянутая рука проходила насквозь, и пёс грозно скалился, но не мог укусить дерзких жриц, отважившихся к нему приближаться; однако Зара, проведя достаточно времени в хранилищах храмов и городов, знала, как вернуть Эадиву к истинной жизни.

Комнату с Эадиву отгораживала от проходов тяжёлая дверь, окованная бронзой и золотом; Дивияра, вздохнув, отодвинула засов и толкнула створу, открывая Заре путь к пленённому зверю.

— Я подожду тебя наверху, — произнесла Диви. — Не выношу твоего колдовства.

— Собирайся там побыстрее. Не все платья бери, — усмехнулась Зара.

— Много ты понимаешь, — обиженно бросила напоследок Диви.

Зара улыбнулась, провожая подругу взглядом. Когда та скрылась за поворотом, темноту подземелья нарушали лишь поблескивавшие собственным светом цепи, державшие в углу небольшой комнаты пса.

— Здравствуй, пёс, — Зара подошла к нему вплотную, опустилась на корточки и протянула руку, собираясь погладить.

Тот зарычал, напрасно скаля зубы, не сумевшие бы никого укусить; но в этот раз тонкая бледная рука гостьи не прошла насквозь, а коснулась загривка, легонько потрепала шерсть, ставшую для неё осязаемой. Пёс замер, рычание стихло; Зара рассмеялась.

— Эадиву, — нараспев произнесла она, вплетая в голос чары. — Ты был создан первым повелителем Ахарта. Покорись теперь новой госпоже. Я верну тебе плоть и чары, я сниму эту цепи. Я выпущу тебя в мир и защищу от солнца.

Пёс снова зарычал, пытаясь отодвинуться от гладившей его ладони. Но цепи крепко держали его, не давая пошевелиться.

— Воплощение чар, — продолжала говорить Зара. — Чар, подвластных теперь мне.

Зара поднялась, отошла к двери, вновь развернулась к лежащему на истёртых камнях псу. Протянула вперёд руки, и ослепительная вспышка серебристого света наполнила комнату на долю мгновения; цепи, державшие Эадиву, разбились на сверкающие осколки, вскоре погасшие и растворившиеся во вновь воцарившейся темноте. Эадиву бросился вперёд, грозно рыча и скаля пасть, но уже начавшийся прыжок остановил взмах руки Зары, отшвырнувший существо к стене.

Зара качнулась, подняла руки в странном жесте, расчертила в пыльном воздухе светящийся узор. Новая, ослепительно белая, цепь обвила шею зверя, и он замер, не шевелясь.

— Хм, — задумчиво протянула Зара. — Не пойму... Получилось?..

Зара едва заметно качнула рукой, и колдовской ошейник сжался. Эадиву жалобно заскулил.

— Получилось... — счастливо произнесла колдунья.

* * *

В полдень байру Асахир ещё спал, впервые за много лет пропустив рассвет и не встав прежде смены стражи. След от раны на плече отчаянно ныл, и военачальник, вчера пытаясь загасить пожар противной боли вином и сикерой, просидел почти до утра, не смыкая глаз.

— Хиру, я б и сам его прибил, но подумал, что тебе будет забавно услышать, — войдя в комнату, сказал сотник Азмар. — Тот парень, сын Арнунны, всё не уймётся. Пристал к страже, требует с тобой встретиться. Привести или там прирезать?

Асахир нехотя разлепил сонные глаза и, приподнимаясь и садясь, зевнул, взглянул на Азмара и спросил:

— Ещё разок — что-что?

— Сын Арнунны, младший, что ты велел домой отвести, домой, похоже, не хочет. Привести его тебе или там прирезать?

Асахир вздохнул, ероша волосы.

— Ну приведи. Посмотрим, что скажет.

Азмар кивнул и удалился.

Асахир успел переодеться и умыться, пока Азмар ходил за задержанным на улице Нунной. Когда двое воинов втащили юношу в комнату и швырнули на пол, Асахир стоял у окна, разглядывая сад во внутреннем дворе. Следом за ними вошёл Азмар, скользнув в угол и замерев там неприметной тенью. Обернувшись к вошедшим, байру кратко спросил:

— Ну?

— Байру, — Нунна поднялся, встав на ноги и приветственно наклонив голову. — Простите, что беспокою вас...

— Быстрей давай.

— Я прошу права на поединок. Меня обвинили в трусости из-за того, что я избежал встречи с вами там, в скалах. Я пришёл всё исправить.

— Ты что, думаешь, что сможешь победить? — поинтересовался Асахир.

— Нет.

— Я уже дал тебе возможность жить. Рассчитывать на милосердие второй раз — большая наглость.

— Большая честь — погибнуть от руки великого воина, — тихо ответил Нунна.

Асахиру, похоже, понравился ответ. Он слегка скривил губы в ухмылке, щурясь и разглядывая юношу.

— Ну ладно, — согласился байру. — Азмар, дай мальчишке меч.

— А щит можно? — попросил Нунна, принимая из рук воина оружие.

Асахир надменно усмехнулся:

— Идшарский щит ты даже не поднимешь. Да и не поможет.

Нунна вздохнул, покрепче сжал рукоять тяжёлого меча, готовясь к бою. Асахир тоже достал клинок и подошёл к Нунне на расстояние трёх шагов.

— Отец знает, что ты здесь? — спокойно спросил Асахир.

Нунна замотал головой, опуская взгляд. Отец бы, конечно, запретил сюда идти... Лишь бы только Энеата не рассказала ему и матери всё раньше времени.

Похоже, Асахир ждал нападения, не собираясь атаковать первым. Военачальник стоял, держа меч опущенным, острием к полу; но Нунна видел, что взгляд байру внимательно следит за каждым движением юноши.

Нунна поднял меч, занося его для удара.

— Можно начинать? — зачем-то спросил Нунна.

Вместо ответа Асахир неожиданно быстро взмахнул мечом, и Нунна успел заметить это движение лишь в последний момент, закрываясь от удара выставленным вперёд клинком. Однако удар был столь силён, что Нунна отлетел назад, потеряв равновесие и падая на спину. От следующего выпада он спасся, откатившись по полу в сторону.

— Поднимайся, — равнодушно произнёс Асахир, не замахиваясь вновь.

Нунна вскочил, помедлил, сжимая рукоять и не решаясь нападать. Асахир стоял совершенно неподвижно, и несколько мгновений ожидания, похоже, ничуть не волновали его. Собравшись с духом, Нунна рванул вперёд. Первый удар Асахир отбил, не двигаясь с места; от второго пришлось уклониться, и Нунна, пролетев мимо цели, пошатнулся.

— Неплохо, — всё так же спокойно, тихо и хмуро сказал Асахир. — Но слишком медленно.

Нунна не собирался отвечать — его дыхание уже сбилось, пока не столько от напряжения, сколько от волнения и страха, но он вновь ринулся в атаку. Сжав рукоять двумя руками, он собирался нанести удар снизу, широко размахнувшись длинным мечом. Но выпад не достиг цели — байру Асахир был слишком ловким и удивительно быстрым для такого крупного телосложения. Он, похоже, ещё во время размаха Нунны понял, куда будет нанесён удар, и легко отбил его.

Меч выпал из руки Нунны, с лязгом упав на каменный пол. Юноша рванулся, подхватывая его и вновь отчаянно бросаясь на военачальника.

Дышать становилось тяжело. А Асахир, похоже, просто стоял и ждал ударов, легко отбивая их один за другим.

— Хиру, — протянул Азмар. — Ну прекрати, а...

Асахир рассмеялся, перекрывая новый выпад Нунны.

— Хватит! — не выдержав, выкрикнул Нунна, наконец поняв, что военачальник просто издевается над ним.

Ответом послужил неожиданный удар Асахира. Нунна еле успел выставить меч, защищаясь от удара, но чуть не убил себя собственным клинком, едва справившись с мощью атаки и кое-как удержав оружие.

— Неплохо, неплохо, — похвалил Асахир, вновь размахиваясь.

Нунна качнулся в сторону, думая, что военачальник собирается ударить слева; но тот не собирался поражать соперника оружием, а, отвлекая его внимание на руки, пнул ногой по колену. Нунна пошатнулся, но устоял на ногах, отзываясь быстрым и ловким выпадом, который, впрочем, вновь разбился о вовремя выставленную защиту военачальника. Неудачный разворот при следующем движении, и Асахир, резко наклонившись вперёд и сократив расстояние между ним и юношей, ударил Нунну кулаком по носу. Тот отшатнулся, опуская меч и пятясь к стене; поднёс ладонь к лицу, стирая потекшую кровь. Пока Нунна пребывал в растерянности, Асахир успел ещё раз ударить, на этот раз попав по подбородку, и хорошенько пнуть ногой, заставив Нунну упасть назад.

Стукнувшись спиной о стену, Нунна не сдержал тихий возглас, на долю мгновения зажмурив глаза. В глазах потемнело, и сквозь зазвеневший в ушах шум Нунна услышал смех Азмара.

— Хоть какое-то развлечение в этой дыре, — протянул сотник.

Асахир ему не отвечал. Встряхнув головой и вновь рванувшись в атаку, Нунна снова и снова нападал, а Асахир всё так же легко отбивал выпады, сопровождая их новыми тяжёлыми ударами кулака; вскоре Нунна оставил попытки нападения, пытаясь лишь уворачиваться и избегать хотя бы части атак.

Нунна задыхался. Боль выводила из себя, хотелось лишь, чтобы всё скорее прекратилось, пусть даже кончилось смертью — лишь бы уже отдохнуть. Наконец он не смог больше бороться с собственным измученным телом и упал, пытаясь заставить себя подняться, но не в силах справиться с этой задачей.

— Поднимайся! — зло приказал Асахир, направляя на него меч. — Бейся до конца!

— Да добей ты его уже, — предложил смилостивиться Азмар. — Он не встанет.

Но Нунна встал. Пошатываясь, не видя почти ничего сквозь темноту и мутный красноватый туман в глазах, не чувствуя руки, кажется, сломанной; шмыгая кровоточившим носом, не в силах поднять оружие, но не собиравшийся просто сдаваться. Первый же удар свалил его обратно, и Нунна вновь поднялся.

— Защищайся!.. — прорычал Асахир, снова толкая Нунну на пол.

Нунна старался подняться, опираясь на почти не подчинявшиеся руки, но не мог совладать с ними.

— Бейся, трус! — рявкнул военачальник, и это придало Нунне сил.

Снова встал. Снова удар. Попытка увернуться от нового замаха Асахира не увенчалась успехом, но в этот раз военачальнику понадобилось несколько выпадов, чтобы снова свалить соперника.

— Вставай! — ещё раз потребовал Асахир.

Но Нунна не мог. Он еле дышал, уже не пытаясь бороться с охватившей всё тело и мысли болью. Асахир убрал меч в ножны, ещё раз глянул на избитого Нунну и холодно произнёс:

— Доволен? Получил, что хотел?..

Глава 13. Сын нового эсина

Время тянулось слишком долго, выводя Зару из себя. Она торопилась скорее прибыть в Энаран, но обоз еле двигался; нагруженные телеги, запряжённые неторопливыми, утомлёнными жарой быками; сонно восседавшие стражи и рабы явно не понимали нервного ожидания Зары.

— Поторопи же их! — требовала колдунья у жрицы, сидевшей рядом в повозке.

— А как? Они не могут идти быстрее. Успокойся, дорогая, — лениво отозвалась Дивияра. — Через день уже будем в энаранских землях.

— Долго!..

— Я развлеку тебя сказочкой. Видишь вот те руины, на склоне холма вдалеке? Там когда-то был городок, но от него мало что осталось. Люди говорят, что всех его жителей убил один крик Эадиву. Глупость. Присмотрись — эти стены явно разрушены не временем. Их пробили тараном. Город разграбили захватчики, дураку ясно. Это было очень давно, ещё до того, как появились многие из городов Великой Реки. Это просто старая, старая сказка, дорогая Аарка.

— Но ведь Эадиву — не сказка? — отозвалась Зара.

— Слушай, если одна оказывается правдой, то это не повод сразу поверить во все остальные! Послушай, дорогая Аарка, я бы...

— А я чувствую там жизнь, — удивлённо произнесла Зара, вглядываясь в темнеющие развалины.

— Разбойники часто... м... гнездятся там. Видимо, и сейчас. Но у нас достаточно стражи, они не сунутся к нам.

— Диви, ты же не думаешь, что меня пугают разбойники? Ох. Эти быки еле ползут, — ловко соскочив с телеги, Зара-Аарка качнулась, подняла руки в странном жесте, расчертила в пряном вечернем воздухе светящийся узор.

— Нет-нет! -возмутилась Дивияра. — Ты испортишь моих животных!..

— Улучшу, — хихикнула Зара, дочерчивая последний знак. — Теперь они не почувствуют усталости. Вот и всё. Не подведи меня, жрица. Вперёд!..

Быки помчались бегом, словно их что-то гнало, и Дивияра только успела плюхнуться на дно повозки и вцепиться в её край, чтобы не упасть. Зара рассмеялась вслед, дождалась, пока обоз скроется вдалеке, и, развернувшись, зашагала к руинам в скалах.

Солнце давно скрылось за горами, но теперь и бордовые отсветы заката угасали. Зара шагала в темноте, ничуть не смущаясь и не боясь — глаза Луны Ахарта видели во мраке яснее, чем среди дня. Туман поднимался от земли там, где ступала нога колдуньи, отпугивая от неё всё живое — ни один хищный зверь или ядовитая гадина не посмела бы даже приблизиться к кажущейся лёгкой добыче, чуя опасность, исходившую от одинокой путницы. Даже тучи гнуса, вившиеся над каналами, разлетелись прочь, спасаясь от Зары.

Голоса ночных птиц и стрекотание насекомых умолкли, поддаваясь расползавшемуся по долине страху. Зара стремительно шла к разрушенным когда-то домам, и едва колдунья ступила на занесённые песком и пылью остатки древней мостовой, над пустынной округой пронесся пронзительный зов: