In vino veritas

Если бы мой муженек решил зайти сюда в этот момент, то наверняка посносил бы всем головы: Рик с легкостью поднял меня, сам уселся на мое место и устроил меня к себе на колени, руками крепко прижимал меня к своей груди, да еще и шептал на ухо всякие успокаивающие нежности. Я не плакала, но и не смеялась. Я не понимала, что вообще происходит!

— Шейна, я знаю, что ты хорошая девушка, но...— внезапно начал он, приподнимая мое лицо за подбородок.

Я уставилась на него пустым взглядом, чувствуя себя полностью потерянной. Маленькой потерянной девочкой, которая заблудилась сама в себе.

Вместо того чтобы продолжать свою фразу, он наклонился еще ниже и накрыл поцелуем мои губы.

Это неправильно, неправильно! Я не могу, я не должна... Я не хочу, в конце концов!

Он обидится на меня, наверное, но по-другому поступить я просто не могла. Резко вырвалась из его объятий и позорно выбежала из комнаты, прижимая руки к горящим щекам.

Несколько дней я ходила сама не своя и всячески старалась избегать Рика. Тот, в свою очередь, пытался как можно чаще пересекаться со мной. Куда бы я ни шла — в сад, в одну из гостиных или же столовую, — я везде натыкалась взглядом на него, но делала вид, что мы вообще не знакомы. Зачем мне это надо?

Даже, если на какое-то мгновение допустить такую возможность, мне понравился тот поцелуй, хоть и это далеко от правды, то все равно мне это существенно усложнит планы. Если прознает муж — мне конец. Сошлют куда-нибудь подальше, и плакало поручение отца. В глуши особо много информации не найдешь.

Рик — хороший друг. Просто друг, но не более! И вообще, ни мне, ни Терренсу не нужны лишние сплетни из-за моих неосторожных решений.

С мужем все-таки пришлось заговорить, и вышло это не совсем обычным способом... У меня просто выбора не было! Помолчать в той ситуации было никак нельзя, но, если честно, я не сильно расстроилась, что не смогла долго продержаться. Как-то слишком дико не разговаривать с ближайшим мне человеком.

Дело было вот как. Я настолько обнаглела, что решила пойти в его кабинет прямо посреди бела дня, когда точно узнала, что он на целый день уехал из замка. Помещение находилось в отдаленной части замка, где почти никто никогда не бывает, и стражи там не наблюдалось. Мне ничего не стоило тихонечко отпереть замок и войти внутрь. Даже если меня поймают, что я, не смогу найти отговорку? Например, захотела я поговорить с мужем, пришла сюда, дверь открыта, но никого нет, вот и решила подождать.

Да и вообще, герцогиня я, или нет? Где хочу, там и шастаю!

Большая часть бумаг, к сожалению, оказалась мне недоступна. Множество папок отчетливо виднелось через полупрозрачные дверцы шкафов, дразня своим видом. Единственная проблема — замок, да такой, от которого у меня глаза на лоб полезли. Я бы смогла, наверное, открыть, но до этого изрядно бы повозилась, а надолго задерживаться тут не собиралась.

На счастье мне пару бумажек все же осталось на столе. Видимо, мужчина спешил, даже не успел толком расставить все по местам, оставив на темной дереве большущего стола (и зачем ему такой?) ворох различных счетов. Не похоже на него, ведь вокруг идеальный порядок, только эта деталь выбивается из общей картины.

Особо печалиться из-за беспорядка не стала. Мне же лучше, есть возможность порыться в счетах.

Я и так уже превысила любые понятия наглости, так что устраивалась в кресле мужа без малейшего зазрения совести. Вот бы чаю теплому и каких-нибудь печений, вообще была бы идеальная обстановка, но пришлось довольствоваться малым. Главное — быстренько прочитать и тихо выбраться отсюда.

Аккуратно взяв в руки первый попавшийся исписанный крупным каллиграфическим почерком лист, погрузилась в изучение. Как же все-таки хорошо живется! У отца был ужасный почерк, так что в его документы я почти не лезла, лучше уж нервы поберечь, а эти прямо приятно держать, вглядываться в буквы, изучать.

Все, как я и думала. Темнит мой муж, ох, как темнит!

Общей картины мне, конечно, не удалось создать, но отдельные обрывки я собрала. Даже этого уже много, чтобы понять, что тут творится что-то не то.

Я не сильна в оружии, как-то не интересовала меня эта тема, но тут любой дурак поймет, что добрая часть одного из списков полностью заполнена различными его видами в больших количествах. Таких, чтобы обеспечить добротную армию в несколько тем человек.

Вот тут-то и была первая странность. Насколько я знаю, у моего мужа уже есть приличные гарнизоны по всей территории герцогства, которые верой и правдой служат своему господину, обеспечивают мир и покой в селениях. Один из самых сильных, конечно же, охраняет наш замок и ближайший городок. Если остальные, рассредоточенные по остальным землям, похожи по составу и численности на него, то я просто не понимаю, зачем Терренсу именно сейчас увеличивать армию? Мирное время. Никто не угрожает, да и вообще в королевстве уже давно не было междоусобных войн. Даже если предположить, что все это заказано для действующих воинов, то все равно выходит слишком много всего.

Дальше — хуже и одновременно интересней. Теперь мой драгоценный муженек сам продает. Ни много, ни мало, а красное золото. Да-да, именно то самое, из которого сделаны наши кольца. Очень редко встречающееся на земле и невообразимо дорогое. Маги его использую, насколько я слышала, в создании самых сильных артефактов.

Самое веселое — продает он это золото Южным островам, тем самым магам, связь с которыми строго-настрого запрещена.

Хмыкнула и покачала головой, не веря своим глазам. Вот же хитрюга! И умудрился же такое провернуть вне ведома даже служб короля, не то, что соседних герцогств! Даже жаль будет выдавать такое отцу, все-таки трудился человек, старался, налаживал связи... В общем, я восхищена!

Кажется, все-таки мне придется искать другую информацию для отца. Это уже слишком, ведь если узнает кто-то лишний, настучит королю, то неминуемая кара коснется не только моего мужа и его окружения, но и меня. Жить мне еще хочется, и, желательно, жить долго и хотя бы чуть-чуть счастливо.

Веселое настроение разом пропало, когда я дошла до конца второго списка. Резко побледнела и судорожно вздохнула, вчитываясь в мелкие буквы. Короткая заметка, написанная для самого себя, а сколько чувств вызвала! 'P.s. 17 числа забрать три амулета. Лесная бухта'.

Не могу точно сказать, что напугало меня больше: сами амулеты, место, где будет проходить встреча, или то, что это произойдет сегодня.

Какие свойства у этих магических штук? Почему мой муж водится с контрабандистами? И что ожидает меня сегодня, если свойства амулетов не очень дружественные?

А что, если...

Нет, невозможно!

Я не сделала ничего такого, чтобы меня можно было подозревать. Но если на мгновение предположить, что один из тех артефактов может определять магов, то пора придумывать пути отступления или хотя бы самозащиты. Иначе все может кончиться очень плохо для меня.

Вот правильно говорят, любопытство до добра не доводит! Лучше б уж Терренс не оставлял это на столе, лучше б я не лезла сюда и лучше б ничего не знала об этом! Чужие дела — это чужие дела, пусть у каждого их грязные тайны остаются только при себе. Теперь буду ворочаться все ночь, если вообще доживу до этого момента.

Страх за себя — жалкое чувство, но, тем не менее, оно иногда спасает жизнь, но мне, наверное, помочь не сможет. Не тот случай. Я маленькая и слабая, а вокруг все большие и сильные, с большим жизненным опытом и с лучшей смекалкой. Я ничего не смогу сделать в ответ, если меня обидят.

Не заметила, как пальцы судорожно сжали столешницу, а вокруг стало подозрительно жарко. Тряхнув головой, я вышла из оцепенения и только тогда поняла, что начудила. Плохо на меня влияют думы о магии! Своя вышла на несколько мгновений из-под контроля, но их хватило, чтобы зажечь небольшой огонек, а дальше он сам увеличился в размерах.

Надеюсь, мужу не слишком дорог его кабинет?

Радует, что мне этот огонь никогда не причинит особого вреда, а вот окружающей обстановке...

О том, что со мной что-то не так, я поняла еще в раннем детстве. Мне было лет пять, тогда еще была жива мама, и вот как-то раз вышло, что я ее очень сильно разозлила. Такое случалось редко, но зато каждый случай я до сих пор отчетливо помнила, особенно наказания. Обычно меня на целый день запирали в комнате, не давая никуда выйти. Активная детская душа не могла смириться, мне всегда хотелось двигаться, что-то узнавать, пробовать, но уж никак не сидеть в четырех стенах.

Ума тогда у меня было немного, а если говорить о том конкретном случае, то его вообще не было. Как раз недавно мне мама рассказывала сказку, в которой принц лез за своей принцессой по высокой стене, чтобы помочь ей высвободиться. Я тогда решила не дожидаться принцев, потому что смутно понимала, что от королевского дворца до родового дома добраться за один день невозможно, и попыталась высвободить саму себя. Другими словами, полезла в окно и стала спускаться. С третьего этажа.

Особой силой я никогда не отличалась, в детстве уж тем более, так что спуск очень быстро превратился в падение. До сих пор помню тот ужас, что охватил меня, когда я не выдержала, разжала свои маленькие ручки и полетела вниз, к неприветливо посаженным внизу кустикам. Продлился он всего секунду: в следующее мгновение меня подхватил неожиданно сильный порыв ветра, взявшийся из ниоткуда, и аккуратно опустил меня, целую и невредимую, на землю. Когда он исчез, мне стало очень грустно, мне захотелось еще почувствовать его. И ветер опять появился, только уже более теплый и медленный, он ласково потрепал волосы. Дальше он появлялся при малейшем моем желании.

Когда я рассказала и показала это маме, ей стало плохо. Я сначала не поняла, что ей не нравится, да и потом н могла этого понять долгое время, но ее строгому голосу вняла. Она настоятельно просила меня никому никогда не рассказывать об этом, даже отцу, никогда самовольно не желать увидеть ветерок и стараться избегать ситуаций, когда он или же другие чудеса могут проявиться. Нельзя терять незримый контроль глубоко в душе, иначе — конец. Для тебя и для всех окружающих.

Мама до последнего надеялась, что ее сила не перейдет ко мне, и несколько лет радовалась, что я расту обычным ребенком. До того необычного дня. Я ее понимаю: сама бы не пожелала своему ребенку магический дар, если он будет жить в нашем королевстве. Слишком опасно. Как правило, большую часть таких убивают еще до их зрелости.

Но у меня была мама. Она меня предупредила, и я всегда старалась следовать ее словам. Не всегда выходило, магия иногда вырывалась на поверхность в самых разных формах, но, к счастью, все удавалось обставить как природное бедствие или же нелепую случайность. Главное, что я еще жива, что никто больше не знает!

Пока не знает.

Сжав губы, я дрожащей рукой оперлась о край стола и резко оттолкнулась, пытаясь подняться. Перед глазами было мутно, да и этот огонь... Хоть он и мой, а все равно как-то не по себе осознавать, что находишься в центре разбушевавшейся стихии. Выглядит слишком ужасающе и, главное, слишком реально.

На секунду подумалось, что если бы все это было настоящим, то здесь бы и кончилась моя никчемная жизнь. Вот было бы хорошо, легче ведь просто сдаться и умереть!

Я медленно обходила стол, крепко придерживаясь за его край, пока не дошла до противоположного конца. Там я обессилено осела на пол, спиной прижавшись к прохладному дереву стола, и вздрогнула от неожиданности. Просто этот холодок за спиной резко контрастировал с быстро нагревающимся воздухом в комнате.

Сколько это будет длиться? Час? Два?

Сколько у меня сил, интересно? Надеюсь, не так уж много, потому что этот ад кончится только тогда, когда из меня вытечет последняя капля магии, сама же я не в силах это остановить. Когда долго сдерживаешь магию и потом теряешь контроль, она становится неукротимой: не остановится, пока вся не иссякнет. Такое со мной уже было два раза, только, к счастью, неконтролируемый всплеск энергии принимал форму более спокойной стихии, воды. Лучше уж затопить пару домов, чем сжечь дотла.

Воспоминания заставили опять вздрогнуть. Что, если этот пожар распространится по всему замку? Что, если он уже это сделал?

Я не могу ничего различить сквозь пламя! Вижу только свои заметно трясущиеся колени и руки, судорожно обнимающие их, темный холодный пол и высокую стену огня вокруг меня.

Мне так плохо. Я уже забыла это чувство, когда стихия выходит из меня. В прошлый раз после случившегося я около месяца была мертвецки бледной и жутко слабой. Лекари списали это на переутомление и строго-настрого запретили трогать меня несколько месяцев, пока я окончательно не приду в норму.

Мама мне никогда ничего не рассказывала про магию, и я не знаю, как мне избавиться от этого. Я не хочу раз в пару лет срываться и выплескивать из себя до дна магию, которую в обычных ситуациях использовать почти не могу! Лишь изредка мне удавалось вызвать маленькие огоньки на ладони или опять дозваться до ветерка, когда я была уверена, что меня никто не видит. Как и почему это происходит — я не знала, как и не знала того, что мне с этим 'даром' делать.

В душе было сплошное спокойствие. Показное, конечно. Я пыталась обмануть себя, что ничего не чувствую, что мне все равно, но на самом-то деле я безумно боялась всего, что только можно было вообразить. И того, что кто-то решит зайти в кабинет и увидит пожар, и своего мужа, который заказал несколько магических амулетов непонятных свойств, и своей магии, которая пусть и была мне ближе и роднее всех, но самая незнакомая мне, и даже саму себя. Я не знала, что мне делать!

И я опять одна. Всегда, когда я срываюсь, я одна.

Знаю, что это к лучшему, но так хотелось, чтобы кто-нибудь подошел, обнял, пообещал, что все будет хорошо.

Словно в ответ на мои мысли почувствовала, как к моей щеке прикоснулись чьи-то теплые пальцы.

— Шейна,— тихо позвал меня до боли знакомый голос. Он казался очень обеспокоенным.

Только тогда поняла, что уже долгое время лежу с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя, а по влажным дорожкам на щеках стекают слезы.

С трудом разлепив веки, заметила, что все кончилось и что рядом со мной сидит муж и встревоженно глядит на меня. Вокруг не было красновато-оранжевых всполохов огня, пожирающих все на своем пути. Осталось лишь пепелище и остатки некогда мягких и удобных кресел, красивых шкафов и массивного стола. Меня саму огонь, конечно, не тронул, но вот одежду не пощадил. Стоит благодарить судьбу, что нашел меня тут в неподобающем виде именно муж.

Не отдавая себя отчета в том, что делаю, порывисто вздохнула и в следующую же секунду крепко прижалась к нему, обняв за шею.

— Тиши, тише, все кончилось,— шепнул мне он на ухо, проведя горячей ладонью по моей спине.

— Я одна. Мне страшно,— призналась ему, пытаясь оказаться еще ближе, чтобы не чувствовать холода, боли, одиночества.

Перед глазами все еще были те жуткие картины бушующего огня, причем они были настолько реальными, что мне становилось не по себе.