Хлопок открытой бутылки шампанского привёл меня в чувство. Вернувшись в реальность, я увидела, что люди стали подходить с поздравлениями к молодожёнам, тем самым лишая нас с Никитой естественного убежища от любопытных глаз.

Никита отстранился от меня, я поправила платье и мы, как ни в чём не бывало, присоединились к поздравляющим. Сердце продолжало колотиться с сумасшедшей скоростью.

В тот момент я поняла, что приключения меня ждут на свадьбе, совсем не те, о которых я мечтала…

После многочисленных поздравлений, молодожёны, в сопровождении приглашённых, спустились на парковку ЗАГСа и стали рассаживаться по машинам. Рома, Никита и я сели втроём на заднее сиденье белой волги. Свадебный кортеж отправился в путь.

Я сидела в середине, и между ног был выступ в полу — вместе я их поставить не могла. Приходилось сводить колени, и ноги были постоянно в напряжении. И вытянуть ноги я не могла, поэтому атласная ткань никак не хотела держаться на моих вчера только проэпилированных ножках и всё время спускалась к поясу. Я только и думала о том, чтобы не сверкнуть писькой.

Мы ехали в неизвестном для меня направлении. Машины периодически дружно гудели, заставляя оборачиваться прохожих. Через какое-то время свадебный кортеж выехал за город — дорога пролегала в лесу, среди деревьев, красиво свесивших свои ветки под тяжестью нападавшего снега.

Роме позвонили на телефон, и я поняла, что звонили из одной из машин следующих в нашей колонне. Предлагали остановиться, чтобы кому нужно, могли сходить облегчиться. Я обрадовалась, узнав об этом, так как с самого ЗАГСа хотела в туалет.

Съехав с трассы на небольшую заснеженную дорожку, машины остановились.

— Мальчики налево, девочки направо, — прокричал кто-то громко.

Люди неторопливо выбирались из машин и направлялись в зависимости от пола по разные стороны дорожки. Мужчины в костюмах, девушки в красивых платьях, с накинутой на плечи курткой или шубкой, углублялись в лес. Ну, и конечно же я, самая раздетая среди всех.

Фотограф явно охотился за мной — пока я вылезала из машины, он, как бы невзначай, пытался «поймать» мою голенькую киску. И когда я уже углублялась в лес, стараясь ступать по следам впереди идущих — я чувствовала, направленный на себя объектив фотоаппарата. Эх, видел он всё-таки мою голую попу в ЗАГСе.

Снега было много и не смотря на все мои старания идти по чужим следам, снег всё равно попадал в туфли. Эх, жалко было туфли.

Снять бы их и пройтись босичком по этому свеженькому пушистому снегу! Кайф! Как бы мне хотелось сделать это! Но решиться на это я не смогла…

Мне не хотелось уходить далеко, как это делали многие, стараясь скрыться из поля видимости. Шагнув с натоптанной тропинки, в сторону небольшого кустика, я сразу утонула в снегу до середины голени. Я, наверное, просматривалась с дорожки, где стояли машины, но идти глубже в лес было неохота, да писать жутко хотелось. С этого места я хорошо видела копошащихся возле машин людей, которые доставали из багажников шампанское, конфеты и ставили всё это на капоты.

Я присела на корточки и горячий ручеёк побежал, глубоко прорезая пушистый снег. Какое облегчение… Платье моё было задрано до пояса, и голенькая попка почти касалась снежной поверхности. Не в силах удержаться от соблазна я опустилась чуть ниже, и коснулась-таки снежочка. Немного с запозданием почувствовала промежностью приятный и нежный холодок.

— М-мммм… — с удовольствием промычала я.

Внезапно я поняла, что на меня кто-то смотрит. Подняв глаза, я увидела, что на тропинке стоит полноватая женщина и не отрывая глаз смотрит мне между ног. При этом глаза у неё были такие круглые, что казалось ещё немного, и они вылезут из орбит.

Меня это возмутило — что это за наглость, стоять и смотреть, как человек писает. Понятно, что я выгляжу не совсем обычно без трусов и с голой попой в снегу, но это же не повод, чтобы так беспардонно глазеть на меня.

Закончив писать, я зачерпнула рукой горсть снега и прижала её к своей щёлочке. Сделала я это демонстративно, глядя в глаза этой тётке. Я раздавила ладошкой снег о свою писю, и он рассыпался между пальцев большими крупицами.

Это моё действие привело в чувство женщину, и недовольно бормоча что-то себе под нос, она продолжила свой путь в лесок.

Я встала, оправила платье и направилась к свадебным машинам. Капельки воды от растаявшего снега медленно стекали по бёдрам. Выйдя на дорожку, я отряхнула снег с туфелек и с голых пальчиков.

— Я восхищён вашей смелостью и морозоустойчивостью, — сказал подошедший фотограф, — с голыми ножками и в снег… Мой вам респект…

— Красота требует жертв, — ответила я кокетливо.

— Несомненно, — согласился он, — позвольте угостить вас шампанским.

— С удовольствием, — на капоте ближайшей к нам машины, стояли открытые бутылки, пластиковые стаканчики и конфеты.

После пары стаканчиков, я почувствовала, как кровь вместе с алкоголем прилила мне в голову — щёки зарделись, голова закружилась. Пока я шла к нашей машине, меня даже слегка шатнуло…

Уже когда я садилась, к машине подошёл Никита.

— У меня для тебя сюрприз, — сказал он, усаживаясь рядом.

В машине кроме нас больше никого не было. Водители курили неподалёку, собравшись кучкой.

— Да-а? Какой же? — удивилась я.

— Вот, — Никита протянул мне телефон.

Это был телефон Nokia, металлический и поэтому довольно увесистый.

— И что? — спросила я, беря его в руки.

— Засунь его себе в письку, а я тебе буду периодически звонить.

Я посмотрела на него с немым вопросом на лице.

— Я поставил его на вибровызов, — продолжал он.

— Но он же промокнет, — всё ещё не понимая, зачем ему это надо, сказала я.

— Вот пакет, — он протянул целлофановый пакетик, из-под одноразовых стаканчиков.

— Но зачем? — допытывалась я.

— Если хочешь, чтобы Рома ничего не узнал, делай так, как я говорю, — жёстко ответил он.

Выбора у меня не было. Пакетик был узкий и длинный. Опустив в него телефон и завязав узелочек, я, расставив ноги, стала вводить его во влагалище. Он довольно легко проскочил внутрь — отсутствие трусиков давало о себе знать — щёлочка моя всегда была мокренькая. Заправив туда же хвостик пакетика, я откинулась на спинку сиденья.

— Вот и умничка, — проговорил Никита.

Откинув подол платья, он грубо помял мои губки, затем сильно их стиснул и напоследок больно шлёпнул ладонью по писе.

Он вовремя убрал свою руку, т.к. спустя мгновение открылась с моей стороны дверь и ввалился пьяный Рома с бутылкой шампанского. Я едва успела оправить платье.

— Крис, выпей вина… — пьяным голосом проговорил он.

Сопротивляться было бесполезно, и я выпила наполненный им стаканчик шампанского. Рома сел рядом со мной, и я снова оказалась зажатой между двумя мужчинами. Люди стали рассаживаться по машинам, наш водитель и ещё один пассажир вернулись в автомобиль. Кортеж вновь стал выезжать на трассу.

После третьего стакана я что-то совсем захмелела. Все веселились, шутили, смеялись… Мне было хорошо… Но контролировать себя у меня получалось всё хуже.

Сначала я ещё сводила колени и следила за подолом платья, периодически его поправляя. А потом… Расслабилась… Спустя какое-то время я обнаружила, что сижу с разведёнными в стороны коленями, а платье спустилось до пояса… Я сидела и сверкала вовсю своей голой писькой!

Рома был в таком состоянии, что ему было уже всё равно… Водитель опустил салонное зеркало, чтобы было лучше видно, передний пассажир развернулся назад и они оба мозолили глазами мою киску. Но в тот момент мне было по хрену… Пусть смотрят, мне не жалко! Меня это только заводило. Алкоголь отодвинул границы стыда на неопределённое расстояние…

И тут зазвонил телефон… Было ощущение, будто кто-то живой проснулся во мне и монотонно жужжа куда-то пополз… Причём этот кто-то жужжал так сильно, что мне казалось было слышно всем присутствующим. Вибрация началась настолько неожиданно, что я, испугавшись, сжала вместе колени!

Но что самое неожиданное, я стала неумолимо приближаться к оргазму! Возбуждение росло лавинообразно, и я ничего не могла с этим поделать. Вибрация продолжалась…

И вдруг так же неожиданно прекратилась…

Никита смотрел на меня, довольный произведённым эффектом. Ни Роман, ни водитель, ни пассажир, по-моему, ничего не заметили. А если и заметили, то ничего не поняли.

Сколько мы ехали, я не знаю, но кортеж спустя какое-то время стал заруливать к какому-то мемориалу. Это, похоже, было излюбленное место проводимых в этом районе свадеб — у мемориала уже стояла группа красиво одетых молодых людей, и среди них видно было невесту во всём белом. Пламя вечного огня, остовы орудий и танков времён великой отечественной войны. Здесь было красиво и выглядело всё очень величественно.

Молодожёны и все их многочисленные сопровождающие лица, стали выходить из машин. Фотограф и оператор настраивали свои камеры. Мы тоже по очереди вышли из душного салона автомобиля на свежий воздух.

Снега и здесь было много, хотя и меньше чем в лесу. Желание снять туфли снова возникло в моей голове, и благодаря алкоголю, это желание я сдержать уже не смогла. Скинув туфли и оставив их в машине, я с огромным удовольствием прошлась босиком по свежему снегу.

Лица всех присутствующих, а также фотокамеры — словно по команде повернулись в мою сторону. Да уж! Полуголая девушка в лёгком ярком платье и босиком — не частое зрелище, особенно зимой.

Я наслаждалась ощущением свободы! Выпитое мною шампанское сотворило чудо: оно раскрепостило меня и вместе с тем обострило все мои чувства. У меня было ощущение, что я совершенно голая. Моя единственная одежда, лёгкое атласное платье, свободного покроя, только способствовало этому. Движение морозного воздуха я чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Я наслаждалась каждым касанием босыми ножками, этого свежего пушистого снега. Я упивалась вниманием окружающих. Я ловила на себе разные взгляды… Это были взгляды, источающие желание, и они возбуждали меня…

Это были взгляды, переполненные завистью, они вдохновляли меня… А также взгляды, излучающие радость, и они ободряли меня…

Я кружилась по этой площадке, не сдерживаемая никем и ничем… Я отвлекла на себя внимание двух свадеб! Молодожёны, гости, фотографы — с разными мыслями, но одинаково пристально наблюдали за мной…

Мне вдруг захотелось забраться на танк. Он стоял припорошенный снегом, гордо устремив дуло своего орудия куда-то далеко-далеко. Я чувствовала себя рядом с ним такой маленькой и беззащитной…

Молодой человек, находившийся рядом, понял моё желание и поспешил на помощь — я почувствовала на своей попе его тёплую ладонь, когда он подсаживал меня.

И вот я на танке… Моё платье, алым флагом развевалось на ветру… Я видела, как на дороге притормозили две-три машины… Чувство возбуждения, перемешанное с чувством эйфории и с алкогольным опьянением, толкало меня на подвиги. Мне захотелось оседлать это железное чудовище!

Я пробралась по броне до пушки и перекинула ногу через ствол орудия, так что дуло теперь оказалось у меня между ног. Фотографы, оператор — подтянулись поближе… Я позировала, ощущая себя звездой… Возбуждение переполняло меня!

И тут внутри меня зазвонил телефон! От неожиданности ноги мои подкосились, и я голой писькой опустилась на ледяной ствол… От переполнявших меня ощущений — вибрирующий во влагалище телефон, замороженный ствол между ног, толпа наблюдающих за мной людей, я вдруг стала внезапно кончать! Кончать на виду у всех! Перед объективами фото и видеокамер! И при всём этом продолжая сидеть верхом на этом орудии!

В голове успела промелькнуть мысль, что если бы не тонкий слой снега на поверхности ствола, я примёрзла бы своей мокрой щёлочкой к этой стальной штуковине!

Телефон продолжал вибрировать во мне…

Часть 5

Это было полное сумасшествие…

Я не помнила, как спустилась с танка, как оказалась в салоне автомобиля… Помню только, что мы ехали опять в машине, Рома был пьян и с каждым новым глотком алкоголя, становился всё пьянее. Да и я была не лучше. Все шутили и смеялись, и я тоже за компанию, иногда даже не понимая над чем.

Чувствовала я себя уже совершенно вольготно и сидела, вытянув одну ногу между передними сиденьями, а другую перекинув через колено, сидящего рядом Романа. Я всё ещё была босиком, и водитель иногда случайно касался рукой моей голой пяточки, когда переключал передачи. А может быть не случайно… Но в любом случае, мне было чрезвычайно щекотно от этих прикосновений и в то же время приятно.

Платье моё задралось, и я безо всякого стеснения демонстрировала присутствующим свои прелести. Рома периодически поглаживал внутреннюю часть моего бедра, водитель и передний пассажир своими взглядами ласкали мою голенькую киску и алкоголь в моей крови усиливал все эти ощущения. Мне было безумно хорошо! Я была возбуждена, пьяна и весела…

Никита вот только подозрительно затих, но в тот момент меня это совершенно не волновало.

Я почти не следила за дорогой и запомнилось только название населённого пункта, куда с трассы стала сворачивать наша колонна машин. Наверное, из-за своей необычности. Дедовск… Смешное название.

Машины остановились у большого загородного дома с большими воротами. Рома был совершенно пьян и не мог без посторонней помощи дойти до дома. Я надела туфли, вышла из машины и сразу поняла, что дико хочу в туалет.

— Никит, а где здесь туалет, — спросила я.

— Пойдём, покажу, — ответил он и повёл во двор, вокруг дома по утоптанной дорожке.

Туалет представлял из себя будку, сколоченную из досок, как говориться «удобства во дворе» или обыкновенная выгребная яма. Мне показалось это странным для такого роскошного загородного дома. Ещё странным было то, что тропинка, ведущая к этому архитектурному сооружению, была практически засыпана снегом.

Зайдя туда, я обнаружила отверстие в грязном деревянном подиуме. Садиться на него голой попой мне ни капельки не хотелось. Если только примоститься на корточках. Поискав и не найдя какой-либо щеколды на двери, я пристроилась писать — сил терпеть больше не было.

— А вот и я, — дверь открылась, и в туалет заглянул Никита.

— Никита, ну подожди, — возмутилась я, продолжая журчать, — дай я пописаю…

— Писай. Я тебе что, мешаю?

Никита стоял, распахнув дверь и улыбаясь, смотрел мне между ног. Закончив писать, я осмотрелась по сторонам в поисках туалетной бумаги, но её не оказалось.

— Прекрасно выглядишь, — всё так же улыбаясь, сказал он.

— Издеваешься?

Я выпрямилась, поправляя платье. Сойдя с подиума, я оказалась вплотную к Никите, который даже не посторонился, хотя мог сделать шаг назад. Он нагло, по-хозяйски смотрел мне в глаза, заставив меня потупить взгляд, а потом, положив руки мне на попу, с силой притянул меня к себе.