От Геральта не укрылась моя гримаса. Он выразительно глянул: "Разве ты не согласна?" и освежил поверхность бокала.
Элиза сидела так, будто проглотила жердь, и буравила тяжелым взглядом. Но, видимо, спохватившись или заметив, что за ней наблюдает супруг, поспешила растянуть губы в улыбке — холодной вежливой, но никак не радушной.
— Касательно твоих претензий, Геральт, — деловито продолжила прерванный разговор Элиза, барабаня по ножке бокала. — Не находишь, что должен извиниться? Вспомни, сколько пользы я принесла Веосу. Или дело в чем-то другом? Прежде ты никогда не жаловался на свое ремесло. Боевой маг всегда рискует, но именно за это получает награду. Да и разве что-то пошло не так? Мой план сработал, мы добились, чего хотели. Так к чему этот спектакль?
— Хорошо, — соглашаясь, кивнул навсей, — ты права, я просто устал. Еще бы, при таком количестве покушений! Между прочим, в Умерре тоже пытались укоротить мою жизнь. Повезло, вовремя заметил. И попал под меч ланги. Твоей бывшей сестрицы, — обернувшись ко мне, пояснил Геральт.
Его лицо на миг вновь превратилось в волчью морду. Фигурально, разумеется.
— Геральт, хватит о делах, — настойчиво, не скрывая недовольства, повторила графиня. — Мы собрались тут из-за наиви. На правах Знающей я быстренько объясню основные понятия, остальное доскажу в купальне. Полагаю, — она усмехнулась, — нужно подробно объяснить, что мальчик делает с девочкой.
— Не надо! — зардевшись, выпалила я и одним глотком — так внезапно пересохло горло — осушила бокал. Успокоившись, пояснила: — Я лекарь, нас учили.
— Что-то незаметно, — Элиза покосилась на хмурого мужа. Провела языком по губам и мурлыкнула: — Поверь, там все намного интереснее деторождения. Геральт еще пожалеет, что доверил тебя учить.
Графиня отсалютовала мужу бокалом. Тот поднял свой в ответном жесте и подмигнул мне, отчего окончательно смутилась.
— А с чего ты взяла, что она выберет меня? — Навсей по-прежнему разговаривал с супругой. — Наиви верные, может, ей Норжин приглянется.
— В таком случае, учить сына придется тебе. И очень хорошо учить, чтобы приглянулся.
Геральт пожал плечами и, видя, что Элиза погрузилась в глубокую задумчивость, вместо нее начал рассказ о Веосе. Увы, слишком краткий, чтобы сумела во всем разобраться.
Глава 8.
Норжин оказался тихим щуплым мальчиком, пошел в мать, а не в отца. От Геральта веяло силой, надежностью, а этот... Понимаю, Норжин еще ребенок, но не верится, будто он раздастся в плечах и нарастит мышцы. Зато взгляд цепкий, как у хорька. Глаза отцовские, зеленые, красивые. Пожалуй, лицо симпатичное, породистое, только губы тонковаты. Волосы длинные, как у девочки, дома он носил их распущенными. Пальцы — как у мага, сразу видно, созданы для колдовства. Мы встретились за ужином, когда Норжин вернулся с занятий. К тому времени я успела трижды сказать "нет", и графская чета, кажется, отчаялась заинтересовать меня собственным сыном. Да и разговор в Янтарной гостиной быстро перешел на другие темы. Более того, супруги едва не поссорились, причем, наступал Геральт, а Элиза пыталась его утихомирить. Супруга обещала навсею нечто взамен на пленение лангами и не сдержала слова. Во всяком случае, стоило Геральту упомянуть Мир Воды, как оба тут же зашипели, перешли на навсейский. До меня долетали отдельные знакомые названия, остальное додумала сама. Изначально предполагала, Геральт не просто так оказался в замке Онексов, теперь убедилась: Свейны разработали хитроумный план, только вот отчего-то бросили навсея одного. Откуда такие мысли? Зачем иначе кричать на супругу и незнакомого седого мага, внешне походившего на Геральта? Я решила, это его отец. Когда обстановка в гостиной накалилась, меня и вовсе выставили вон, всучив книгу о Веосе. До самого ужина сидела, читала, пытаясь вникнуть в местные обычаи.
Историю королевства пролистала мельком. Заинтересовали лишь древние кланы, некоторые из которых существовали и поныне. Часть обрела титулы, часть стала Знающими, Видящими, Чувствующими и Слышащими. Первые занимались защитой королевства, то есть в совершенстве владели боевой магией, вторые по мере сил облегчали жизнь совершенствованием заклинаний. Теоретиков отчего-то ценили больше практиков, чуть ли не пылинки сдували. Брак с кем-то из четверки Избранных Вседержителями считался поцелуем небес, приносившим почет всему роду, а рождение ребенка и вовсе открывало путь к высшим должностям в обход других страждущих. Видимо, именно поэтому Геральт так ценил супругу. Я плохо понимала, какое положение он занимает, то, что не низкое, понятно, но насколько значимое? По идее, если королева доверила ему некие бумаги, навсей стоял вплотную к трону. И наверняка благодаря Элизе.
Знающие, Видящие, Чувствующие и Слышащие вместе с пятью сильнейшими магами королевства и некромантом его величества входили в Совет, который ведал абсолютно всеми колдовскими делами. Кого посвятить в маги, а кому отказать, как построить обучение, как наказать за проступок коллегу, как организовать магическую оборону — и множество других вещей находилось в ведении этого органа. Совет давал королю рекомендации по управлению страной, обычно он к ним прислушивался. Попасть туда было тяжело: кланы особенных магов закрытые, они даже жениться предпочитали на своих или лучших представителях магического сообщества, чтобы сохранить чистоту крови. Да и в Совет брали не всякого, а только заслужившего доверие и уважение. Обычным магам оставалось совершенствовать умения, плести интриги и подсиживать кого-то из пятерки, не наделенной особыми знаниями. Иного способа попасть в Совет не существовало.
Браки в Веосе вызывали много вопросов. Предложение в среде аристократов частенько делала женщина, обязательно при свидетелях, но ухаживать полагалось мужчине. Женщина же решала, станет ли брак полноценным или формальным. Капризные навсейки частенько держали мужей на голодном пайке, но те особо не переживали: закон разрешал иметь двух жен, при условии, что супруг способен удовлетворить и обеспечить каждую, а первая благоверная дала письменное согласие на новый брак. Раньше и вовсе разрешалось жениться трижды, теперь такая привилегия сохранилась только у короля. Справедливости ради, женщины могли тоже одновременно иметь двух мужей. В таком случае им приходилось довольствоваться наложницами: вступить в новый брак без развода они не могли. Судя по контексту, расторжение супружеских уз не поощрялось обществом.
К женщинам из второго и третьего сословия относились иначе, равно как и к обедневшим дворянкам без титула и славного прошлого предков в трех поколениях. Таких охотно брали в любовницы, не проявляли почтения и не обращали внимания на желания.
Если отец признавал внебрачных детей, они считались законными. Их называли наследниками второй очереди. В бездетных союзах бастарды частенько становились спасением и получали родовой титул.
Статус наложницы веосцы тоже узаконили. Любой аристократ мог позволить себе любое количество "игрушек". Что он с ними делал, никого не волновало, но наложницы в обязательном порядке рожали, "чтобы пополнить армию Веоса новыми сильными солдатами и не дать семени мужчин застояться". Женщины-аристократки могли заводить наложников. Те, разумеется, не рожали, их держали исключительно для постельных утех.
Ненужных наложниц и наложников отдавали роду или какой-нибудь сельской общине, то есть поступали, как с Алексией. Но обычно для подобных развлечений использовались пленники.
Словом, книга оказалась крайне познавательной и ответила на ряд вопросов. Только я никак не могла понять, считает ли меня Геральт навсейкой первого или второго сорта. Тут все очень тонко и непонятно. И с браком с Элизой тоже. Если верить книге, навсейки рано не рожают, а навсеи не женятся. Первые берегут себя, набивают цену, вторые копят деньги и стараются занять высокое положение при дворе. Однако Норжину пятнадцать, Геральту на вид около сорока, Элиза же выглядит совсем юной. То ли время в Веосе течет медленнее, то ли графиня сделала супругу чересчур щедрый подарок, родив сына до совершеннолетия. Спрошу во время купания.
С Норжином мы перебросились парой слов. Юноша побаивался меня, видимо, считал себя недостойным такого общества. Предположение подтвердилось, Геральт заговорил о брачных планах.
— Отец, но я никто, зачем ей на меня смотреть? — Норжин потупился и тяжко вздохнул. Плечи поникли. — Госпожа слишком красива.
— У нее нет титула, — напомнила Элиза, метнув на меня настороженный взгляд: вдруг ошиблась? — У вас выйдет хороший брак, с детьми.
Норжин едва не поперхнулся, даже побелел и с сомнением переспросил у отца:
— А разве мне можно?.. Я же ничего не сделал, не заслужил. Даже не мужчина еще, — смущенно добавил он.
Геральт пожал плечами и потянулся за вином.
— Уже нельзя, если только не очаруешь и не совершишь чего-то выдающегося. Мать забыла, сколько раз госпожа Дария отказалась стать твоей женой.
— Госпожа Дария даже не навсейка, — парировала графиня.
Странно, днем она не проявляла такой заинтересованности в браке сына, а тут с таким напором шла в наступление.
Стало душно. Захотелось встать и уйти из-за стола. И я бы это сделала, если бы не касание ноги Геральта. Уж не знаю, как он умудрился, но достал. Обратив взгляд на навсея, наткнулась на ободряющую улыбку.
— Элиза, ты, конечно, мудрее, но наиви имеет право выбрать мужа. И дети у них от насилия не рождаются, только если девушка сама захочет. Норжину она не отдастся, по лицу вижу. Силу — да, получим, но род на этом прервется.
— Норжин сумеет заслужить ребенка, ты научишь, — не шла на попятную графиня. — И про дефлорацию расскажешь. Я уже смутно помню, но, кажется, ты хорошо сделал.
— Настолько хорошо, что разрешила остаться в спальне, а через полтора года родила сына, — напомнил Геральт.
Он буквально сиял от гордости. Еще бы, сумел так быстро обзавестись ребенком! Даже интересно стало, чем же Геральт так прельстил супругу. Она показалась мне холодной, такая даже в щеку поцеловать не даст, а тут решиться на близость, роды...
— Ты знаешь, — раздраженно парировала Элиза, — зачатие вышло случайным, но я решила отблагодарить мужа, который убил моего злейшего врага. Разумеется, предварительно проверив, не зря ли промучаюсь.
— Помню, — кивнул навсей, перекатывая ножку бокала между пальцами. — Сначала не говорила, потом долго решала, рожать или нет. Наконец, сообщила пол ребенка и разрешила готовить детскую. Если жена говорит мужу, кто у него родится, позволяет поговорить с врачом, — специально для меня объяснил Геральт, сделав глоток и знаком предложив сделать то же самое, — то можно принимать поздравления. Вот если не сказала и не позволила, плохо, наверняка запишет ребенка под своей фамилией, если вообще пожелает родить. А это позор, намного хуже бездетного брака.
— Вернемся к Дарии, потом объяснишь тонкости семейного законодательства. — Элиза бросила на меня косой взгляд. — По документам она твоя наложница, прикажешь — пойдет с Норжином приносить дары предкам. Пусть трижды родится наиви, закон один.
Скомкав салфетку, графиня порывисто встала и, окатив холодом васильковых глаз, вышла из столовой. Геральт проводил ее недовольным бурчанием и спокойно продолжил ужин.
Что-то подсказывало, совместное купание сегодня не состоится. Я и не жаждала, благо узнала ответы на все вопросы. Ну, почти. Каждый день приносил новые "почему?"
— Могут ли женщины работать целительницами?
Навсеи даже вилки выронили. Геральт уставился, как на привидение, вдобавок посмевшее его оскорбить, а Норжин впервые за весь ужин улыбнулся. Какой он стеснительный в свои пятнадцать! Или Норжин такой только с кандидатками в невесты?
— Э...э-э-э, а зачем тебе? — наконец, изрек Геральт и промочил горло вином.
Навсей нервничал, никак не могла понять почему.
— Она работать хочет, — подсказал Норжин и подмигнул мне. Так и есть, маска. Вот теперь передо мной непоседливый подросток себе на уме. — Как матушка.
Графиня работает? Никогда бы не подумала! Она же аристократка, замужем за богатым человеком. Это не я, безродная.
— Нет, — нахмурившись, поправил сына Геральт, — как простолюдинка. Верно, Дария, ты ведь собираешься трудиться не ради науки?
Навсей сверлил нехорошим взглядом. Ободок радужки разросся, зрачки сузились. Кажется, Геральт гневался. Но почему, что дурного в собственном заработке? Надо же как-то жить.
— Брысь!
Оба: Норжин и я, — подскочили от рыка темного и сжались, как мышки. Геральт тоже встал, оперся кулаками о стол и чуть склонил голову набок, будто бык. Заклубилось на-ре, готовое в любой момент отделиться гбгийж от хозяина.
Икая, попятилась к двери. Непривычная к каблукам, не удержала равновесия и непременно упала бы, если б Норжин не подхватил и тут же отдернул руку, словно обжегся. Пробормотав извинения, вновь притихший подросток растворился в воздухе. Потрясающе, тут даже дети владеют телепортами! Хотя, Норжин наверняка с пеленок изучал магию, а через пару-тройку лет закончит обучение: не знаю, когда навсеи становятся совершеннолетними и как их готовят к взрослой жизни.
— Я не прогонял тебя, — выравнивая дыхание, как можно дружелюбнее произнес Геральт и отодвинул мне стул — Просто не желал, чтобы Норжин слышал.
— У вас принято кричать на детей? — Все еще не могла прийти в себя и меленько вздрагивала.
Навсей удивленно пожал плечами.
— Никогда не задумывался. День сегодня нервный... А работать тебе не нужно, — помедлив, Геральт вытянул руку и коснулся ладони, судорожно прижатой к груди. На-ре исчезло, зрачки стали прежними. — И выходить за Норжина тоже.
Голос навсея убаюкивал. Сама не заметила, как оказалась в его объятиях, уткнулась в плечо, едва различимо пахнущее фиалками. Нежный аромат вселял спокойствие, побуждал прижаться, закрыть глаза и представить летний луг или тонущий в цвету сад.
— Но вы же сами предложили...
— Предложил, — не стал отпираться Геральт и, обнимая, отвел обратно за стол.
Бокал тут же наполнился рубиновой жидкостью. Покорная чужой воле, сделала глоток. Вино оказалось легким, со вкусом ягод.
— И понял, что ошибся. Не спорю, брак принес бы пользу роду Свейн: все-таки ты сосудик, — последнее слово, сказанное с особой интонацией, отозвалось едва заметной тянущей болью внизу живота, — надо осушить. Но сосудик, — ох, в устах Геральта это звучало до неприличия чувственно, рождая жар и смятение, — заслужил право решить, кому себя отдать. Считай благодарностью за спасенную жизнь.
Геральт сел на место, а я все еще стояла, силясь прийти в себя. То, что я испытала... Сначала трусики из ремней, потом служанка, ласкающая грудь, пальцы навсея, перебирающие пальчики на ногах. Сколько же воды потребуется, чтобы успокоится! А ведь он ничего не делал, только говорил! Вот и желание, Дария. Помнится, тебя интересовало, что это такое, теперь знаешь.
И груди так неуютно в корсете...
Все, нужно скорее забыть о вибрации голоса, слове "сосудик" и сменить тему. К примеру, поговорить о графине. Почему она сначала проявляла вежливое безразличие, затем доброжелательную заинтересованность, а теперь злость?
