Очнулся.Голова болит просто нереально, дажедумать больно. Открываю глаза, ну хотьчто-то есть в этом мире хорошее: рядомв ярких лучах полуденного солнцазаливающих кресло-качалку, спит девушкав белом платье из под корого видны ножкицвета топленого молока. Светлорусыеволосы и чуть курносый носик... маленькиегубки... выбеленные ресницы чутьподрагивающие во сне... этой девчонкойможно любоваться вечно. Ну ладно нечеловеческая
девушка она,а эльфийка, но какое это имеет значениепри таких волосах, вкупе с
такиминожками? Никакого.
А солнечноечудо тем временем проснулось и, заправивлокон за ушко, спрашивает:
— Как вы себячувствуете? — да… все-таки какие эльфыразные, это вам не та садистка из леса!
Рывкомподнимаюсь:
— Отлично.
Чт! Так сильнокомнату раскачивает или меня?
— Толькоголова чуть кружится.
— Сейчаспосмотрю, что это значит, — взяла со столаогромную книгу и начала листать.
— А вот нашла,головокружение это нормально присотрясении мозга, так что все хорошо.
— При сотрясениичего?
— Ну-у, можносказать ума.
— Понятно.
Интересно,а он у меня есть?
— Если что нетак, ты говори, а то это у меня это первыйопыт.
Я натянутоулыбнулся, первый опыт в чем? Боюсьгадать.
— Только вотне надо так сомнительно улыбаться, еслиты у меня первый больной-человек, этоне значит, что я тебя покалечу.
А мечта былатак близка…
— Жаль.
Черт я этовслух сказал.
— Что жаль? —взвилась она.
— Нечего, этоя про свое думал.
— Ну ладно,так и быть поверю.
Я немногорасслабился, а зря.
— Теперь ятебя осмотрю на наличие скрытых переломов.
— Это настолькообязатетельно?
— Да, — ответиласурово целительница.
— Нет, — ответиля, ну действительно какой осмотр девчонкойпарня? Любому ребенку известно что лечитвсех священик, а он мужчина.
Эльфийкакак-то страно вытянулась и замерла:
— Значит тыотказываешься от моей помощи?
— А что? — навсякий случай спросил я.
— Нечего,лаконично ответила девушка и резкоразвернувшись так что взметнулосьплатье иушла. Похоже обиделась на что-то.
Через часпоявился мой наставник: по лицу вижу,сейчас будет лекция на тему что такоехорошо, а что такое плохо. Гном собираетсяс умственными силами, дабы вещать какможно убедительней, садится на плетеныйстул рядом с моей кроватью и начинает:
— Ты когда-нибудьзадумывался о том что будет дальше? Отом, что любой твой проступок, имеетсвои свое начало и конец. Как дубина. Иэтой дубиной неплохо по лбу ты можешьотхватить как бы невзначай. Так вотпрежде чем за что-то браться, пораскинутьнужно умишком-то, что и куда полетит, ичто тебе, балбесу за это будет.
— Я вас несовсем понимаю мастер, — делаю морду каку барана.
— Ну, хорошо,попробую разъяснить попроще, на практике,так сказать. Вот что ты сейчас хочешьсделать?
— Хочу получитьодежду, что бы выйти на улицу.
— Выходишьты на улицу, а там тебя цоп — стража еевеличества, и к королеве на аудиенциюповолокла, ты этого хочешь?
— Нет…
— Вот именно!Когда ты что-то творишь, ты совершеноне думаешь, что будет опосля, и поэтомуу тебя не жизнь, а одна беда. А чтобы такне было, прежде чем что-то сделать, задайвопрос своей дурной башке или дажедругому (авось другая голова да поумнеебудет), а для чего ты опять за дубинусхватился своими ручонками неупокоенными?
— Но одеждуто я могу получить?
— А ты ужепонял, на что сдалась она тебе?
— Да тутцелитель, девчонка примерно моих лет,мне стыдно ходить голым!
— Примернотвоих лет, да сколько тебе годков-то,сотня, две? А ты подумал хоть каплю, зачему тебя забрали одежду?
— А-а… чертего знает!
— Вот и подумай,а Мию, обижать не смей, хоть она изаботливая иногда немного чересчур, -гном сделал паузу, видимо думая что мнееще внушить напоследок, кажетсячпридумал, — у нее кстати можешьпоинтересоваться насчет одежды, дармоедугольный, только вежлтво понял?!
Я решилкивнуть, зачем зря мастера злить.
— Вот и хорошо,а то она тут в соседней комнате сидит,к тебе зайти наверное боится... вообщемпошел я, — сказал гном и правда вышел,оставив меня одного лежать на кровати,что стояла посреди пракически пустойкомнаты.
Ну и почемуу меня забрали одежду?
Я тоскливооглядел качалку, стул, пол, маленькийстолик у стены, который был так же пусткак и остальная залитая заходящимсолнцем комната.
Какой в этомсмысл? И что я теперь буду делать безодежды, не голышом же ходить!
Стоп, а еслиони поэтому ее и забрали? Чтобы я не могвыйти из этой комнаты?
Чт, надоело!Лучше спрошу у кого-нибудь.
— Мия, а мнеможно выходить на улицу? — громкоспрашиваю я.
— Вам дажевставать сейчас нельзя, — ответ изсоседней комнаты.
— Это почему?
— Потому чтоу вас сотрясение мозга, и еще кроме этогомогут быть какие-нибудь повреждения, яже не смогла вас осмотреть.
— Это ничего,я сейчас сам осмотрю. Все посмотрел.Нечего кроме мозга не сломано!
— Да как вымогли так быстро себя осмотреть?! —разгневанная целитель возникла напороге, — вы даже что такое мозг не знаете,не говоря уже о началах медицины.
— Ну, я думаюмне виднее, все работает ведь? Работает.А значит…
— Работает!!!А если у тебя внутренние повреждения?!
— Откуда? Яже просто ударился головой о камень.
— Ты ударилсяне только головой, а значит, у тебя иребра могут быть сломаны!
Мия подошлак кровати.
— Да ладнотебе, не стоит, все нормально…
— Мне лучшезнать, пожалуйста, отпусти одеяло и даймне осмотреть тебя.
Снова та жеглупая просьба?! И у меня нечего нет пододеялом! Хотя что есть, но не то что нужносейчас.
— Нет, — твердосказал я.
— Значит, тымне тоже не доверяешь свое здоровье? —черт, кажется она разозлилась.
— Не в этомдело.
— А в чем же,если не в том, что я раньше лечила толькоживотных, и поэтому ты мне не доверяешь,думаешь я не знаю как лечить людей, — аона не на шутку разошлась, вон сколькообиды и злости в голосе.
Выхода нет,придется напомнить этому чуду о приличьях:
— Я мужик, тыдевушка, мне действительно надо напоминатьтебе об этом?!
Смутилась,покраснела слегка.
— Извини, яне подумала. То есть забыла…
Пауза длинойв несколько ударов сердца. Задумалась.Что-то решила.
— Я говорилас мамой, она сказала, что я могу осмотретьтебя сквозь одеяло.
— А может… -начал я, но умолк, увидев глаза полныерешимости.
Ладно, придётсяпотерпеть. Лег, закрыл глаза, жду…
Но кромелегкого тепла нечего не ощущаю, приоткрываюглаза:
Эльфийкаводит над моим телом руками, иногдазастывая то тут, то там и о чем-торазмышляя.
— Что ты тамобдумываешь? — не выдержал я.
— Совещаюсьс матерью, — была ответом мне теплаяулыбка.
Тут где-тоее мать? Я осторожно оглядываюсь посторонам.
— Да нет же,— снисходительно, но от этого не менеемило улыбнулась эльфийка, — она сейчасу королевы.
Не люблю,когда надо мной смеются, но она права,я должен был вспомнить, что эльфы умеютвести общую беседу на большом расстоянииот друг друга.
— Как-то тынервно относишься к отказам больных, -решил ее хоть чем то поддеть в ответ.
— Ну да, — иона опять покраснела! — моя мать оченьхороший целитель и многому меня научила,но как только я пытаюсь применить своизнания на практике, все находят причину,чтобы не лечится не у меня, дошло до тогочто они даже терпеть стали, лишь бы ихне отправили ко мне на лечение. А я должнабыть заменой матери. И тем не менее я невылечила еще не одного эльфа. Ты построению намного ближе к эльфам, чемостальные существа, вот я и напросиласьтебя лечить. А тут твой отказ. Если честноя даже испугалась, если меня даже человекбоится к себе подпускать, то лечениеэльфов мне вообще не светит.
— Не страшно,— я подумал чтобы такое теперь сказатьчтобы подбодрить, — не станешь целителем,пойдешь в боевые маги, если так тебябоятся, то уж...
— Идиот! -резко оборвала меня целительница, — ядочь целителя, а значит должна статьцелителем обязательно.
— Уж такобязательно? — вздохнул я.
— Обязательно!— отрезала она, — тебе не понять нашихтрадиций, человек.
— Да не особои надо, — закончил неприятный разговоря.
Тем временемМия взялась за мою больную голову:положив мне ладони на виски, прикрылаглаза и стала еле слышно что-то шептать.
А для меняво всей остроте стал вопрос: что будет,если я ее поцелую? Просто когда от тебяв десяти сантиметрах губы девушки, а ееволосы касаются твоей кожи, этоединственное о чем ты можешь думать.Мия нахмурилась, надеюсь, она не слышитмоих мыслей? Но спустя мгновение ее лицоразгладилось и целитель, подозрительноулыбнушись, легко коснулась губами моейщеки… Опять темнота.
Черт, я опятьпотерял сознание, и главное от чегопотерял: от поцелуя!!! Факстрот, да чтобмне опять демона повстречать, факстрот,да чтоб мне самому им стать, факстрот!!!(Хорошее ругательство у гнома выучил).
Как я дальше-тожить буду?! С таким позором остаетсятолько повеситься.
Все, сейчас,я усну и больше не проснусь!
Не спится.Значит, будем считать баранов: одинбаран, второй баран, третий… Стоп, тамкто-то есть, с другой стороны стада.Проталкиваясь сквозь тупых баранов,наконец, узнаю кто это, и изо всех силстремлюсь обратно. Но черти (и как я ихмог перепутать с баранами) вытолкнулименя к темной эльфийке:
— Давно невиделись, мой питомец!
— Я не питомец,я …
— Да согласна,«питомец» слишком длинно, будешь…Хорком.
— Да пошлаты, — крикнул я и рванул в сторону, тутже голову с чудовищной силой дернулоназад, и я упал на спину, не в силахпошевелится, гибкий кожанный шнур крепкодержал меня за горло.
В помутневшемполе зрения возникла моя мучительница:
— Ты забыл,что твоя жизнь, теперь моя, ты же самподарил ее мне! Поэтому ты умрешь только,когда я это прикажу и ни ударом раньше.А все-таки откуда такая тяга к суициду?
И тут мнепришла в голову одна мысль, до ужасапростая:
— Это тысделала по-любому, я ведь прав?
— Что сделала?Говори яснее Хорк, а то рвешь фразы какплачущая девчонка выданная замуж не затого мужчину.
— Да пошлаты, знаешь куда…
— Куда? —нежно поинтересовалась эльфийка ставяногу мне на живот.
— Подальше,— прохрипел я, когда сапог ослабилдавление, я высказался до конца:
— Ты искалечиламне жизнь, и теперь еще запрещаешьумереть!
— Ну я не моглапредугадать, что с тобой будет из-замоей печати, так что я не специально,темная богиня свидетель!
— Да при чемздесь эта дурацкая печать, я с эльфийкойпоцеловаться не могу не потеряв сознание!
Эльфийканесколько ударов сердца отупелотаращилась на меня, а потом неприличнозаржала:
— От поцелуяон вырубается, ой не могу больше, отпоцелуя светлой эльфийки… а если тебяэльф поцелует, ты ведь тоже вырубишьсяи кто ты после этого?
Такого ястерпеть не мог. Пока эта самоубийцасмеялась, я поднялся на ноги, рывкомвыдернул кнут из ее руки, обвивавшиймою шею, он оказался змеей, сделав попыткуменя укусить, за что был выброшен в толпучертей. Разворачиваюсь в сторонуэльфийки:
Она, увидевмои глаза перестала смеяться:
— Остынь и ятебе все объясню, а если не остановишься— покалечу.
Я сделал вид,что расслабился.
— Ну так вот:нет разницы кто тебя поцелует из светлыхэльфов, мужчина или женщина, поцелуйсветлого эльфа мгновенно усыпляетчеловека, но знаешь я могу это исправить,только придется немного потерпеть… -губы темной эльфийки изогнула злаяусмешка.
— Не, спасибо,мне уже пора…
Бежим, бежимтак быстро чтобы нас никакая derf-rerf недогнала.
Но убежатья смог не дальше, чем черт плюется, тоесть шагов пятьдесят, а потом уткнулсяв черные волосы лицом, не успел я осознатьчем они пахнут, как мой подбородок нежноподняли вверх. Факстрот, факстрот, опятьэта чертова derf-rerf!(И чтобы я делал безгномих ругательств?)
— В следующийраз когда будешь убегать, убедисьсначала, что у преследователей отрубленыноги! — нехорошо улыбнулась эльфийка.
Эти рубиновыегубы слишком близко для того, чтобы ямог соображать.
Слегкаподавшись вперед, я коснулся их, и хотелбыло уже отпрыгнуть, как мне ответиливзаимностью: ее губы раскрылись ипоцеловали меня в ответ.
А потом пришлаболь. У меня возникло ощущение, что яприкоснулся губами к раскаленнойкочерге, пытаюсь вырваться из обжигающихобъятий, но темная лишь углубляетпоцелуй, боль окончательно застилаетмой разум, и я просыпаюсь в поту отсобственного крика…
Ощупываюгубы — это был всего лишь сон. На крикприбежала Мия:
— Что случилось?
— Кошмарприснился.
— Кошмар? Аразве ты видел этих плотоядных коней?
— Да нет,кошмар это страшный сон.
— А-а-а… , тебепринести поесть?
— Давай.
Одного я незабуду после этого сна: Хочешь сбежатьот противника, убей его!
Глава вторая
Я пролежална койке еще несколько дней, во времякоторых единственным моим развлечениембыла Миа. Правда, с тех пор она ближе,чем на два шага ко мне не подходила,видимо решила что это вредно для моегомозга. И правильно решила, с некоторыхпор меня нервирует близость девушек,особенно если они из эльфов. Но, тем неменее, целитель меня развлекала какмогла: кормила от пуза (правда толькофруктами, мясо светлые эльфы потребляютисключительно зимой), сказки рассказывалана ночь, зверюшек притаскивала разных,разве что голой не танцевала. Но этовряд ли, у эльфов даже сказки все глубоконравственные. Но я все равно подтрунивалнад рассказчицей. Например, когда главныйгерой, наконец, спасает свою возлюбленнуюиз лап кровавого чудища (читай темногоэльфа), я выясняю как вели себя влюбленныекогда встретились, целовались ли,обнимались, или вообще занялись любовьюнедалеко от поверженного врага? Но раноили поздно все хорошее кончается или«Не каждый день жеребцу, новая кобыла»— как говорил мой отец, и вот я иду наочередную аудиенцию к королеве.
Cветящиесяшарики под потолком из плотно переплетенныхветвей, деревянное кресло для еевеличества у дальней стены, но сама онастоит так же как и ее подданые, встречаетменя мрачным взглядом... но что-то в немуже сегодня не так как раньше, он уже неустрашает, не заставляет дрожать ибоятся, сделать лишнее движение. Да онсегодня выглядит грозным, но так же идовольно усталым, а может даже иобеспокоеным? Отчего усталость если поидее волноваться нет причины? Конечновсе это лишь мои детские домыслы. Вон,говорит же она о чем-то уже пол-оборота,кстати надо хоть послушать о чем:
— … итакданная ситуация показала, что данныйчеловек имеет перспективы в качествебойца ближнего боя, а поэтому советрешил продолжить обучение. Итак Человек,недавняя ситуация сложилась, считаетсовет, из-за твоего недостаточногообразования, и поэтому я назначаю тебевторого наставника, который долженбудет обогатить твою голову знаниями..Дамы и господа, кто возьмет на себя этуроль? — в голосе ее величества скользнулаявная нотка иронии.
В зале повисломолчание.
— Я.
Все в залеудивленно повернулись в сторону… демонменя забери, эта ведь та красавица, чтов озере купалась! Ну, теперь я буду как… сурок зимой, она же эльфийка. Меняснова охватило уныние.
