Волчица и пергамент. Том 13

— Теперь же, — сказала она, — я, пожалуй, попрошу твоей помощи.

И, представив себе вместо той лодки засевшую в реке Илению в её овечьей форме, Ив невольно улыбнулась. Судя по всему, Иления испытывала некоторую гордость за свои размеры и силу. Ив наняла Илению уже достаточно давно, но вдруг поняла, что многого в ней ещё не знала.

— Да, — ответила Иления, — пожалуйста, скажи мне, как придёт время действовать.

Но выглядела она всё ещё слегка недовольной.

Ив пожала плечами и сказала:

— Как только причалим к суше, попробуем позвать кита.

Иления не обнажала клыки, как та волчица, но она какое-то время пристально смотрела на Ив с выражением упорства, присущего овцам, прежде чем её лицо расслабилось, и на нём появилась спокойная улыбка.

— А что с волчицей?.. — спросил Осень, воплощение кита, глядя подозрительно на Илению из-под невысохших волос.

Если бы он ожидал, что его позовёт овца, но, явившись, застал бы волчицу, всё было бы ясно: овцу наверняка съела волчица. Ну, а в противном случае что?

— Госпожа Миюри и господин Коул находятся на острове далеко к югу.

— Хмм. А чего надо тебе?

Осень выглядел тощим, странным на вид отшельником, он и в самом деле жил на северных островах, и там местные жители, кажется, почитали его и называли владыка Осень.

На землях среди суровых северных морей действительно хотелось держаться рядом с тем, кто был подобен ему. Там вряд ли вызвал бы благоговение отъевшийся священник с круглым, румяным лицом.

— Это как раз связано с этими двоими. Насколько тебе известно о той шумихе, что поднялась вокруг Предрассветного кардинала? — вмешалась Ив.

Осень, почти не мигая, уставился на неё.

— Об этих двоих только и слышно в море на севере. Рассказывают, они сейчас роют дорогу на юг, к Церкви. Ты собралась позвать туда такого, как я?

— Возможно, ты лучше кого-либо подошёл бы для выравнивания дороги, — пошутила Ив, но Осень даже не пожал плечами в ответ. — Однако не в дороге дело. Я хочу попросить тебя кое о чём в связи с предстоящим Собором.

Осень продолжал молча смотреть на неё.

Ив не особо нравился взгляд "рыбьих глаз". Иногда про такой взгляд говорят: "глаза дохлой рыбы", но и у живой взгляд почти тот же. Трудно понять, куда так безжизненно смотрят подобные глаза, которые, вместе с тем, выражали горделивую отстранённость, готовность не допустить чьего-либо вмешательства в дела своего обладателя, и вся эта смесь заставляла чувствовать себя не по себе.

Именно такими были глаза у Осени, и Ив под его взглядом чувствовала себя довольно неуютно.

Девушка с зонтиком, то ли почувствовав настроение хозяйки, то ли из присущей ей гостеприимности, налила в чашу подогретого крепкого дистиллята и протянула Ив.

Несмотря на наступившее лето, море у северных островов оставалось довольно холодным, особенно ночью. Кроме того, Осень был почти раздет, а то, что составляло его одеяние, — мокрым. И хотя этот старик был не человеком, а воплощением кита, и чувствовал не так, как обычные люди, но призвали его именно Иления и Ив. И потому Ив передала чашу с дистиллятом Осени, который послушно взял напиток и сделал небольшой глоток.

— Ххумм... — издал, прикрыв глаза, Осень с большим чувством, чем могла от него ожидать Ив.

Это изменило мнение Ив об Осени. По своему опыту она знала, что договариваться проще с теми, кто умеет оценивать и пить крепкие напитки, и такие люди выполняют свою работу как должно.

— Я хочу кое о чём попросить тебя, — начала она.

Осень открыл правый глаз и сделал второй глоток.

— Просьб у меня две.

— Какая алчность.

— Пожалуйся на это Коулу и Миюри. Первая просьба: я хочу заполучить большой объём рыбы, вылавливаемой в районе твоего влияния на севере.

Район северных островов давал огромное количество сельди и трески. Но условия для вылова там сложные: круглый год дули сильные ветры, в зимнее время море сильно штормило. Рыбу на севере могли ловить только местные рыбаки. Собственно, принцесса Хайленд, предвидя войну с Церковью, одним из первых поручений отправила Коула и Миюри на северные острова за рыбой. И сейчас, похоже, было самое время осуществить её замысел.

— Мы не знаем, когда Вселенский Собор может перерасти в настоящую войну, но торговый люд уже её ожидает и соперничает из-за еды. Нам понадобится много сушёной рыбы, пока Коул с Миюри пребывают на юге, и ещё больше, если война разразится. Мы хотим скупить всю рыбу на севере до того, как она попадёт в руки врага. Ты же сможешь уговорить рыбаков, верно?

Осень сделал третий глоток и пристально посмотрел на Ив.

— Думаю, это возможно.

— Замечательно. И второе: я хочу одолжить твоё большое тело.

— Ты всерьёз хочешь, чтобы я корячился по суше?

Если бы огромный кит прополз там, где должна пройти дорога, ровняя все ямы и срывая все скалы, провести её было бы проще простого.

Ив улыбнулась и произнесла:

— Наоборот. Хочу, чтоб ты корячился в море.

— Чего?

— Это связано с Собором. Собираться будут в святом престоле, на юге, в самом сердце Церкви. Та будет и Предрассветный кардинал. Соберётся много народу, включая не вполне предсказуемых, и чем больше народу, тем больше беспорядка. И потому надо обеспечить запасной отход оттуда на случай чрезвычайного развития событий. Один путь — по суше. А другой, как думаешь, где?

— Море... Хм, понимаю, — пробормотал Осень, глядя прищуренными глазами в чашу, будто увидел это море там. — Похоже, ты хочешь, чтобы он сбежал, забравшись ко мне на спину.

— Насколько я слышала, в форме кита ты достаточно сильный, чтобы подбросить к небу торговый корабль для дальнего плавания. Так что, даже если в море будет полно военных кораблей, ты сможешь проплыть мимо них, как в пруду с опавшими листьями на воде.

— А что же волчица? — спросил Осень, имея в виду, что присутствия одной Миюри уже должно быть достаточно.

Или же этот кит, прилагавший все силы, чтобы помочь людям выжить в суровом северном крае, по какой-то причине не хотел буйствовать в южном море и наносить вред людям.

Ив негромко ответила:

— Мы, конечно, воспользуемся силой этой юной барышни. Но чем больше способов бежать у нас будет, тем лучше. К тому же церковники собирают Собор ни в коем случае просто для обсуждения и не намереваются дать уйти отступникам от их понимания веры. Они решили созвать Собор, потому что у них явно придуман способ одним махом поймать всю рыбёшку.

— Способ?

— Посох Господа, — внезапно произнесла Ив, рассчитывая спровоцировать того, кто был не-человеком и прожил очень долго, а значит, мог уже раньше слышать об этом.

Однако лицо Осени не дрогнуло, он лишь негромко хмыкнул.

— И что, тебе, прожившему столь долго, ничего не приходит на память?

— Ничего. Но люди способны на такое, чего мы и представить себе не могли. Скажем... В древности существовало непонятное оружие из чёрного жидкого масла, способного поджечь само море. Понятное дело, что быть готовым никогда не помешает.

— Да, именно поэтому, прежде чем мы займёмся защитой малыша Коула и его напарницы, я хотела бы тебя попросить немного "поплавать" в этой истории с посохом Господа.

Осень недовольно нахмурился:

— Вроде бы речь шла о двух просьбах.

— Просто считай это попутным, пока ты барахтаешься в море. Насколько мне удалось узнать, посох Господа обнаружили в далёкой стране за пустынным краем, и, как говорят, Церковь оттуда его и заполучила. Его не было ни в наших морях, ни в наших горах, если он существует, он мог находиться только там.

Осень вздохнул и раздражённо спросил:

— Ладно, а взамен?

Могло показаться, что Осень отбросил все мирские желания, но в действительности он не был настоящим священником.

Края губ Ив дрогнули в улыбке — не только из-за цепкости ума Осени, но и просто потому, что заключать сделки было всегда для неё делом увлекательным.

— Это само собой. Твои люди, кроме рыбы, торгуете ещё угольно-чёрными статуэтками святой матери. Они считаются чудотворными.

Глаза Осени загорелись и вряд ли от содержимого чаши в его руке.

— Звучит, как угроза.

— Ни в коем случае. Я раньше вырезала изображения святой матери из каменной соли и провозила их контрабандой. И неплохо заработала, — ответила Ив, скрещивая руки на груди. — На Соборе Предрассветный кардинал станет главным гостем. Всё как-то связанное с ним станет чем-то вроде святыни для тех, кому не нравится Церковь. Если хочешь, можно вложить статуэтку ему в руку, чтобы все видели, как он с ней ходит.

Правая бровь Осени слегка приподнялась, будто он представил это себе.

— Святые матери из чёрного гагата продавались бы по невероятной цене. Но от богатого юга до этого северного моря имеется определённое расстояние. Вы не можете знать, получите ли когда-либо деньги от проданных чёрных святых матерей, а люди на юге не знают, получат ли статуэтки даже за деньги. К тому же полно всяких мошенников и их подделок. Но я могу выступить посредником между севером и югом.

— И ты, наверное, спрячешь эти чёрные штуковины в рыбьи животы, прежде чем отправить на юг.

— Неужели китам так нравятся налоговые сборы?

Осень моргнул, внимательно посмотрел на Ив и сделал четвёртый глоток.

— Ладно, пусть так. Эти двое пусть и простоваты, но не какие-то недоумки, в конце концов.

Вероятно, Осень имел в виду, что Коул и Миюри не стали бы бездумно делиться с кем попало способом вызвать его. Ив пожала плечами, и он продолжил:

— Хорошо. А почему здесь овца?

Молчавшая до сих пор Иления деликатно поклонилась:

— Моё имя — Иления Жизель. Рада знакомству.

Помолчав, Осень медленно закрыл и открыл глаза, затем спросил:

— Ты та овца, про которую говорят, что она ищет новую землю, так?

Ив посмотрела на Илению, девушка-овечка лишь дерзко улыбнулась в ответ.

Вероятно, в этот миг Осень начал понимать, почему здесь оказалась Иления. Даже не пытаясь скрыть недовольство, он произнёс:

— Говорили же про две просьбы.

Он, скорее, не упрекал, а ворчал.

— Достопочтенный Осень. Я просто хочу найти способ помочь господину Коулу и его спутнице благополучно завершить эту историю с Собором, — произнесла Иления, и поистине преподносить свои желания в виде оказания помощи другому — основополагающее умение торговца. — А новая, неизвестная земля — это ли не лучшее место для побега? Я бы хотела, чтобы достопочтенный Осень, занимаясь поисками посоха Господа, попутешествовал по пустынной стране и изучил тамошние истории. Похоже, слухи о новой земле пришли тоже из страны пустынь.

Хитроумная Иления использовала в качестве предлога поручение к рыцарям, чтобы вытянуть Ив в путешествие к северному морю — и всё для того, чтобы состоялся этот разговор.

Конечно, нельзя было с уверенностью сказать, сумела бы скромная девушка-овечка сама уговорить упрямого кита. Но жителям северного края всё необходимое приходилось покупать, и присутствие могучего торговца становилось для них непреодолимой силой.

Есть сказка о лисе, примкнувшей ко льву и пользовавшейся его мощью, но дерзость Илении превзошла лисью.

Ну, а Ив не испытывала неприязни к нахальной овце.

— Я тоже прошу тебя, почтенный Осень. Не сомневаюсь, что чётный гагат будет дорого продаваться.

Осень посмотрел на наглую овцу, потом на наглую волчицу, потянулся к чаше, стоявшей у его ног, и шумно глотнул в пятый раз.

— Удача поистине с вами двоими, — произнёс он, и будто бы сияние вековой мудрости распространилось вокруг, вызвав мягкие улыбки у Ив и Илении.

На глазах Хайленд большое обтёсанное бревно установили вертикально. Множество людей совместными усилиями волокли огромные камни, расчищая место. Место, по которому прежде бегали одни бродячие собаки, становилось въездом в новый город, обозначенным величественными воротами. Со временем они обрастут стеной, которая станет на пути врага.

Дорога от горного города Убан на юг из несбыточной мечты превращалась в действительность.

Даже войско древней империи, путь которой перекрыли крутые горы, отказалась на полпути от своего замысла, но она, выходец из страны овец и лугов — кто бы мог подумать? — взяла на себя смелость вдохнуть в мечту жизнь.

Хайленд могла лишь усмехнуться тому, как странно всё сложилось, но к этой задаче она относилась со всей серьёзностью и никак не могла бы доверить её кому-либо другому.

Потому что...

— Досточтимая Хайленд.

Повернувшись на голос, она увидела выборщика Дюрана, приближавшегося к ней, опираясь на трость.

— Господин выборщик, — произнесла принцесса, приветственно подняв руку.

Дюран лишь чуть приподнял руку, его взгляд не отрывался от возводимых вокруг вертикальных брёвен-опор каменных ворот.

— Как я смотрю, строительство идёт с устрашающей стремительностью. Даже вьюны летом не так быстро зацветают.

Род Дюранов происходил от короля-наёмника и славился своей воинской мощью, и Хайленд ожидала столкнуться с грубым, медноголовым упрямцем, однако выборщик оказался довольно утончённым человеком.

— Даже если мы не успеем к Вселенскому собору, мы хотим довести дело до того, чтобы по этому пути можно было пройти раньше, чем там всё решится. Пока рано судить о том, что решат на Соборе, — ответила Хайленд и, помолчав, продолжила. — Думаю, что вероятность побега Предрассветного кардинала и его товарищей именно этим путём нельзя считать невысокой.

Ещё молодой человек, но уже поддержанный множеством последователей, нет, это он поддерживал и оказывал помощь многим, и вот он добирается сюда, к этим каменным воротам — покрытый дорожной пылью, уставший, Хайленд живо представила себе это. Конечно же, рядом с ним будет бойкая сребровласая девушка, которой, судя по её виду, не составило бы труда ещё разок сбегать к святому престолу и обратно. Возможно, её непутёвый старший братец, с дорожным мешком на спине, усталый и раздражённый, составит им компанию.

Будет ли сама Хайленд припорошена пылью, когда это случится, она не знала, но могла сказать наверняка: Каким бы ни был исход Собора, Предрассветный кардинал и его соратники остаться на юге не смогут.

— Результаты Собора серьёзно повлияют на обе стороны. Крайне мала вероятность, что стороны мирно договорятся и ударят в честь этого в колокола, — сказала принцесса.

— Думаю, так. Этого юношу либо объявят великим грешником, посягнувшим на истинную веру, и врагом Церкви, либо насильно возведут в степень святого, спасителя веры, сделают живой иконой, — ответил Дюран и, подобно тому, как военачальник доказывает свою ценность, разглядывая карту, а не хватаясь за меч, посмотрел куда-то вдаль в сторону юга. — После этого праздника кому-то надо будет спрятать их в укромное место.

И выборщик Дюран медленно закрыл глаза. Хайленд слишком хорошо знала, что творилось в его голове, прикрываясь этим суровым выражением лица.

Потом Дюран вобрал в себя много воздуха, будто вдыхая ароматы изысканно накрытого стола, и добавил:

— Должен тебе признаться, досточтимая Хайленд. При мысли, что беглецов укроют в этом городе, моё сердце, несмотря на годы, начинает биться сильнее.