Графиня Суровая - обновление

Наполеон улыбнулся.

Он и сам не подозревал, что его изобретение даст такой эффект! Но не отказываться же?

— Есть тебе, где остановиться?

— Найду...

— Нет уж! Поехали ко мне! Сейчас все забито места не найти! Или у тебя тут родные есть?

— Есть, наверное. Если они сейчас в столице... надо ехать, узнавать.

Наполеон преспокойно записал синьору Барбару в свои родные. А кто скажет — нет?

— Завтра и поедешь!

— Хорошо, Николя.

— Едем, Лева. Я тебя как раз с братом познакомлю, Ванька сейчас прилипнет, будет рассказов требовать. Он по возрасту на войну не попал, а хотелось!

Предложение дружбы было получено и принято.

* * *

Уже после официальной части, после награждения на публике, императрица пригласила самых важных участников кампании к себе. Потемкина расцеловала, и отправился тот в спальню к императрице, ее ожидать, а вот с Суворовым Екатерина и задержалась.

— С тобой, Александр Васильевич, кое-кому поговорить надобно.

— Кому, матушка?

Императрица улыбнулась.

— Начну, пожалуй, я. Ты дочку в Смольный отправил.

— Да, государыня.

— Послушай, какие там дела творились.

Слушал Суворов молча, только кулаки сжимались и желваки на скулах перекатывались.

— Так это...

— Не Наташа тебе писала, Александр Васильевич. Мадемуазель Мари под ее именем.

— Стерва... — почти прошипел полководец. — Прости, матушка...

— Не за что тебя прощать, поди, я б тоже не сдержалась, — отмахнулась Екатерина Вторая. — Ты далее слушай.

Про Эльмпта вышло еще гаже.

— Неуж Филька такой дурак?

— Такой-такой. За то я его с Марией этой и приказала повенчать. Пусть теперь друг друга радуют... в деревне. Безвыездно!

Суворов этому тоже порадовался. Но...

— А дочка-то моя где?

Екатерина молча кивнула на одну из дверей. Туда Александр Васильевич и кинулся.

Две девушки, которые сидели над столом с каким-то рукоделием, и о чем-то спорили, дружно повернулись к нему. Одна, тоненькая и русоволосая, с седой прядью, была полководцу не знакома. Но вторая...

— Суворочка моя!

— Папенька!!!

На шею родителю Наташа кидалась совершенно искренне. Это ж папа! Родной, любимый, и любящий, и не виделись они сколько! А Смольный она ему простит... наверное!

Суворов подхватил дочку, закружил...

— Какая ты взрослая стала! Доченька моя!

Наташа улыбнулась. Поправила локон.

— Папенька, мне уж пятнадцать лет.

— В августе, — согласился Суворов. — А я все пропустил, я столько пропустил, даже подумать страшно!

— Ничего, наверстаем, — отмахнулась Наташа.

— Тебя скоро и замуж выдавать надо... а я так ошибся с Филькой, мне-то казалось, что Эльмпты — хорошая семья. Ты не переживай, я тебе самого лучшего жениха подберу!

Наташа, спущенная с небес на землю, сощурилась. Предсказуемо, как мать.

— Папенька, подберете вы, а жить с ним — мне?

Суворов даже глазами захлопал от неожиданности.

А что не так? Всегда ж так делалось!

Он же не знал, что Варя говорила совсем иначе. Когда у них с Наташей зашел разговор, она так и сказала — смотри сама, кого полюбишь, того проверим со всех сторон, если человек достойный, не мот, не подлец какой, конечно, выдам замуж. Не то...

Дашину историю Наташа тоже знала.

— Я самого лучшего подберу, — еще раз попробовал полководец.

Ага, турок-то ты разогнал, но справиться с дочерью?

— Что по канавам валяется и подбирать приходится, мне не надобно, — отрезала Наташа. — Не переживайте, папенька, я замуж не тороплюсь, раньше восемнадцати не выйду, так что список женихов составляйте. Потом вместе обсудим их, проверим, приглядимся...

Шарлотта кусала губы. В кровь.

Дворцовая выучка, конечно, срабатывала, но лицо у Суворова было настолько ошеломленное, что ей-ей... хихикать хочется неудержимо.

— Наташенька! Да откуда...

— Папенька, не вы ли про разведку говорите? Или на войне принято вперед дуриком бросаться, на одни слова полагаться?

Слов у Суворова не было. А те, что были, как-то при девушках и не употребишь.

— Так и решим, — кивнула Наташа, — список с вас, а я подумаю над ним. Внимательно.

Отступать для перегруппировки сил полководец тоже умел.

— Хорошо. Поговорим и о списке. А сейчас домой бы нам...

— Не могу, папенька.

— Почему?

— А дома для меня все готово? Или вы рассчитывали, что я в Смольном сижу?

— Эммм...

Вообще-то да. Так и рассчитывал.

И как он мог такое проглядеть? Своего родного ребенка этим гадюкам доверить? Дурак ты, Сашка, вот как есть, дурак! Турок бьешь, а что у тебя за спиной, и не увидел!

— Я пока тут останусь.

— Во дворце?

— Натали — моя подруга и фрейлина, — светловолосая девушка подняла голову от своего рукоделия.

— Да... Шарлотта, позволь представить тебе моего отца, Александра Васильевича Суворова.

— Я помню, Натали.

— А это ее высочество Мария Тереза Шарлотта Французская, герцогиня Ангулемская. Дофина французская, madame fille du roi.

— Ваше высочество! — поклонился Суворов.

— И я от души благодарю вас, граф, за вашу дочь. Надеюсь, вы не возражаете, Натали стала моей фрейлиной, и я просто не могу без нее обойтись. Обещаю любить ее и заботиться.

— Ты все перепутала, Шарлотта! Это я обязана о тебе заботиться! И буду!

Наташа улыбалась — и дофина улыбнулась ей в ответ. Суворову стало ясно, что две девушки нашли общий язык, подружились, но... КАК?!

Как вообще такое возможно?!

Где принцесса Франции, и где Наташа? Это же два разных мира!

Он не возражает, но...

— Девочки, вы уже закончили?

В комнату без стука вошла женщина.

Суворов развернулся — и сцена 'карп ошеломленный' повторилась снова.

— Вар... вар... Варвара?!

Бедняга даже заикаться начал. Перед ним точно стояла его жена, никогда он не забудет эти глаза, лицо, улыбку. Но... и словно не она?

Варюта в жизни так не выглядела — легко и просто. Платье такое, светло-голубое, вроде и закрытое, но так струится, и облегает, и подчеркивает, особенно наверху! И волосы не уложены в сложную прическу и не напудрены, а присобраны у висков, а потом струятся по спине, и только концы сколоты какими-то странными зажимами. И лицо не накрашено, даже помады нет!

И при этом она выглядит намного моложе! И чем-то похожа на ту девушку, которая с первой секунды, с первой улыбки забрала его сердце.

Варя сощурилась.

Можно выглядеть моложе, но куда деть противную близорукость!?

И вообще — это КТО? И чего он заикается?

Портрет Варя видела, конечно, и не один, но сходство портретов и оригиналов — дело такое, смотря, сколько ты заплатишь художнику. И талант тоже вопрос...

— Александр? — чуточку неуверенно произнесла она.

— Мам, мы вас пока оставим? — предложила Наташа, подмигивая Шарлотте. — Вы с папенькой поговорите тут? А мы Карла навестим.

И вылетели за дверь, чтобы там разразиться судорожным хихиканьем. Только рты зажали. Получилось такое легкое хрюканье. Переглянулись.

— Жаль, не подслушаешь, — выдохнула Шарлотта.

— Тссссссс!

Девочки посмотрели в направлении шипения. Ее императорское величество, совершенно хулигански блеснула глазами, и поманила девочек из-за портьеры.

— Только тихо! А то нас услышат! Ясно?

Девочки закивали наперебой, сворачивая в соседнюю комнату за Екатериной Второй, государыней и самодержицей. Только вот грозной и страшной императрица сейчас не выглядела.

Наоборот... молодой.

Словно лет сорок с плеч сбросила, и морщины куда-то делись, и улыбка такая... озорная!

А Екатерина Вторая так себя и чувствовала.

Откуда-то, из далекого детства, поманил ее призрак девочки-хулиганки Фике, которая наперегонки с мальчишками носилась по улицам родного Штеттина, а то и дралась с ними, и за яблоками в сад лазила... выглянула Фике, подмигнула — ну, что же ты?!

Совсем императрицей стала?!

Забыла меня?!

И оказалось, что все помнится, и никуда-то эта проказница не исчезла, просто отвлеклась ненадолго. И фавориты не нужны, чтобы ее призвать. А вот это странное...

И Екатерина почти летела над полом. Так ей интересно было добраться до глазка, посмотреть, послышать этих двоих... что-то сейчас будет?

И улыбалась — как раньше. Ее забытая легкая пора, ее свобода...

Императрица Фике...

* * *

Поскольку Суворов стоял — и глазами хлопал, Варя решила взять неприятную обязанность на себя. Ох уж эти мужчины, то брака боятся, то развода...

— Дорогой супруг, давайте поговорим сейчас, коли уж встретились.

— Д-да, — согласился Суворов.

— Вы хотели развода? Я согласна. Когда пойдем к императрице?

— Зачем?

— Как — зачем? Вам она отказала, мне отказала, может, двоим сразу не откажет?

— Вам тоже отказала?

— Увы, — вздохнула Варя, — я просила, но императрица временно отложила разговор, до вашего возвращения. Итак? Ваше намерение твердо, вы решительно хотите развода?

— Ну... да.

— Вот и отлично. Я узнаю, когда нас смогут принять, подадим прошение императрице, в Синод, и надеюсь, нас разведут быстро. Свобода, она же воля!

Варя мечтательно улыбнулась.

Сначала, попав в этот мир, она думала помириться с супругом. Но... сейчас-то он ей зачем? И так проживем! И никто командовать не будет.

— Вы на себя не похожи, сударыня.

Варя подняла брови.

— А на кого я должна быть похожа?

— Раньше вы себя никогда так не вели.

И не говорила Варюта так. И улыбалась иначе, и французские слова вставляла постоянно. А сейчас... ровно другой человек перед ним. Лицо — то, а сущность чужая?

Варя, которая предвидела что-то подобное, развела руками. Мол, и рада бы, да что поделать?

— Раньше я себя вела, как родители наставляли. Женщина не должна учиться — ни к чему. Не должна быть умной — мужа напугает. Не должна говорить прямо — муж не поймет... зато должна прилично выглядеть, следовать модам и делать все, что принято в обществе. Вот я и делала. Результат — развод. Значит, сейчас я буду вести себя, как хочу.

— И никогда так не говорили...

— Какой смысл мне притворяться сейчас? Мы все равно разводимся!

— Да...

Варя ослепительно улыбнулась.

— Ну вот! Наташа не против нашего развода, Кеша вообще отца не знает, так что дети не пострадают. Разведемся — и все в порядке. Наташа при Шарлотте, Кеша останется со мной, вы же не против?

— Нет. Ваш сын меня не интересует.

Царапнуло по сердцу.

Ее сын. Не ИХ. Ее. И от этого больнее. Варе плевать было, что муж думает о ней, это ее как раз не трогало. Это же чужой человек, незнакомый, но... но как кто-то смеет обделять ее ребенка?! Хоть Кешу, хоть Наташу — неважно!

Варя и не поняла, когда она действительно стала матерью. Но за своих детей — порвет в клочья! Женщина надменно фыркнула.

— Не переживайте, дражайший пока-супруг. Вы Кешу тоже не интересуете. Получит он фамилию Прозоровских, и будет жить долго и счастливо. Уж что-что, а обеспечить я его смогу.

— На свое приданое?

— Это уже мое дело, — пожала плечами Варя, которая и думать забыла про эти целых пять тысяч. Слезки кошачьи при ее-то заработках! — Не будем тянуть, мы пока еще молоды, вы еще правильных детей наделать успеете, да и я... Наташа еще одного брата или сестру просит.

— Я... я запретил вам к ней даже приближаться!

— И определили в гадюшник.

— Я лично просил мадам де Лафон...

Варя фыркнула еще раз. Поядовитее.

— Помогло? Вынуждена вас разочаровать, мадемуазель Мари вышла замуж. Но вы не печальтесь, найдется другая, утешит героя.

— Не судите по себе, сударыня! Или вы уже подобрали мне замену?

— Пффффффф! Это уж мое дело!

— Да неужели? Ваше поведение бросает тень и на мою дочь!

— Наташа скоро сама замуж выйдет. Ей уже пятнадцать, так что... пробегут три года — не заметишь. Кстати — сразу предупреждаю. Еще одна такая попытка навязать моей дочери какого-то идиота — и она осиротеет.

— ЧТО?!

— Я непонятно изъясняюсь? Над вашим женихом, дражайший супруг, весь Петербург смеется! Мое поведение? Над своим подумайте!

С Эльмптом его вина и правда была. Но какой мужчина это признает? Гнев вспыхнул с новой силой.

— Я по любовникам не бегал!

— И я не бегала! — отрезала Варвара с полной уверенностью.

— Да вы...

— Что — я?! Флирт, поцелуи и улыбки, письма и подарки у нас теперь к супружеской измене приравниваются?!

— И с Ванькой, Сырохневым, тоже одни письма были?

Если б Варя еще помнила, кто это такой? Но поинтересоваться даже именем своего 'любовника' она не сообразила. А зачем?

— Кажется, еще конфеты, танцы и пара поцелуев. И что?

— Врешь!

Варя зло сощурилась.

— Я. Тебе. Не. Изменяла! Дошло — или добавить?!

Строго говоря, она-то и правда не изменяла. А за ТУ Варвару ответственности не несет.

— Я тебе не верю.

— А я тебе не навязываюсь. Сказано же — развод!

Суворов готов был разводиться. Только вот...

Сомнение уже появилось. Уже пролезло, помахало бодренько длинным зеленым хвостиком. Александр отлично видел, когда ему врут. И Варя ему не врала — сейчас. Но... тогда КАК?!

— Ты же не отрицала...

Варя потерла висок.

— Это когда я была уже беременна? Когда мне было так паршиво, что даже дышать не хотелось? Когда настроение скакало, тошнило постоянно, голова кружилась? Самое время было допрашивать! Я бы хоть что подтвердила, лишь бы не трогали!

Как проходила беременность, она не помнила, так, по обмолвкам слуг. И про тошноту, и про головокружения, и про обмороки, и про истерики...

— Ты хочешь сказать...

— Я УЖЕ сказала! Развод! Вы этого хотели, дорогой супруг? Вы это и получите! Чего еще? Все прекрасно, мир понятен и прост, жена изменяла, рога растут, уши чешутся, развестись — и скакать на волю! О детях мы договорились, а все остальное — не переживайте! Мне от вас копеечки не нужно! Не бедствую! И выращу, и прокормлю, и выучу не хуже прочих! Вы у себя остановитесь?

— Да. В городском доме.

— Я слугу пришлю с запиской, когда нас примут.

— Я...

— Кинемся императрице в ноги, попросим, авось, не обидят! Вы герой, я тут... немного поработала. — Варя тряхнула головой так, что по волосам прошла волна, и Александр тут же вспомнил, как гладил их, пропускал блестящие пряди сквозь пальцы, как они струились по подушке...

— Поработала?

— Простите, недосуг мне, — Варя сообразила, что она и работа, это немного не сочетается, а муж-то, как ни крути, ее знал, и неплохо. — Записку пришлю, разведемся — и алга! *

*— в смысле татарского — вперед. Прим. авт.

— Агла?

— Да, почти. Всего хорошего, дорогой почти — бывший — муж. Не унывайте, жизнь прекрасна.

И только дверь хлопнула.

Суворов остался стоять дурак дураком.

Варя же!

Но такая... другая!

И не врала.

И... Господи, наставь и вразуми чадо твое!!!

Мысли так перемешались в голове, что только Господа просить и осталось. Или... спросить кого? А Андрюша в Петербурге ли? Прозоровский? Может, с ним поговорить, кажется, видел он его на балу, под руку с какой-то очаровательной дамой? Туда Суворов и направился.