| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ваши трехдюймовые глазки, и все такое прочее... о! Орлов!
Вошел в зал, поклонился, оглядел присутствующих. Варя послала ему глазами 'СОС'.
Второй раз упрашивать не пришлось. Алехан направился прямо к ним.
— Варвара Ивановна, мое почтение.
— Алексей Иванович! Как ваши дела? Как здоровье? Как дочка?
Про дочку Орлова, кстати, Зубовы и думать побаивались. Потом и тапочек от них не найдут. И хвоста от мартышки. Алехан, мужчина решительный, поступил бы просто, а вот Суворов так не сделает.
— Все в строительстве, Варвара Ивановна. Дочка благополучна, а с вами мне поговорить бы надо о жокеях. Ливреи, форма, мужской и женский варианты...
— Конечно, граф, — Варя улыбалась Алехану. Насколько ж лучше беседовать с Орловым про скачки, чем с Зубовыми... о чем угодно!
— Ну так пойдем, потанцуем, и поговорим заодно, — Алехан, не обращая внимания на Зубовых, подхватил Варвару под руку. И уже сделав два шага мимо — обернулся. — Брысь от дамы, прохвосты. На конюшне запорю!
Платон задохнулся от возмущения, Николай тоже, но даже ругаться было поздно. Алехан уже влился в круг танцующих, сказано было негромко, а дальше-то что? Догонять и скандалить?
Дураком себя покажешь. Бежать императрице жаловаться и того хуже получится.
Вот ведь... Меченый! Тварь такая!
* * *
Варя хихикала в танце.
— Граф, вы были великолепны.
— Был?
— И остаетесь, — заверила Варя. — Как они мне надоели! Пристали, чушь несут, и прогнать нельзя...
— Чушь? Какую?
Варя фыркнула.
— Граф, мне надо поверить, что я понравилась этому сладкому красавчику?
Алехан задумался ненадолго.
— Вы можете понравиться, графиня. Вы очаровательны, и сами это знаете. Но я бы скорее, предположил, что Зубов нацелился на вашу дочку, и очаровывает маменьку.
— Шшшшшштааааа?
Шипела Варя очень активно. Алехан заулыбался.
— Почему нет? Платоша при бабской юбке до поры, до времени, братец его — погань мелкая, ему богатую невесту искать, самый резон. А кто у нас самая завидная девушка? Вестимо, Натали Суворова. И собой хороша, и одета всем на зависть, и приданое за ней громадное, и подруга ее высочества, считай, и далее при дворе будет.
— Пришшшшшибу, — пообещала Варя.
И положила себе поговорить с Наташей. Еще не хватало, чтобы ее ребенок в такое вляпался!
Про Николая Зубова она не слышала, но Платон-то у всех на виду! Жиголо и дрянь, вот он кто. И Николай, небось, не лучше.
Гнать!
Палкой!
Ей такое в семье не надо!
* * *
— Мадемуазель, вы позволите пригласить вас на танец?
Николай Зубов склонился перед Наташей. Шарлотта хихикнула и кивнула подруге.
— Я не возражаю.
— Вы ангел, ваше высочество!
Наташа улыбнулась и подала руку.
Николай собрался. Сейчас ему надо заинтриговать, зацепить, но в то же время не показать сильной заинтересованности. Прощупать добычу...
— Мадемуазель Натали, вы просто обворожительны сегодня. И платье так подчеркивает синеву ваших глаз! На этом балу вы самая очаровательная девушка!
Наташа пожала плечами.
— Может быть.
— Я имею честь знать вашего отца. Мне даже довелось служить под его началом.
— Что вы говорите?
— Да, за дело при Рымнике я произведен в полковники.
Наташа подняла брови.
— И что вы сделали для этого? Не припомню, чтобы отец мне о вас рассказывал!
А о чем рассказывать-то?
Бегал тут такой, после победы был отослан с известием, вот и получил чин. Тут и братец похлопотал. А от самого Николая пользы было, как от таракана. Мог бегать, мог не бегать, это ни на что не повлияло.
Николай расправил плечи и принялся живописать свои подвиги.
Он и на стены Рымника лично взбирался, и Измаил чуть ли не вперед Суворова брал, и бонапарту изобрел...
Может, если бы Наташа и не разговаривала с отцом, не получала писем от Наполеоне, не знала, что и как было во время войны, она бы поверила. Говорил Николай убедительно, этого не отнять.
Но — зря. И отец, и потом, Наполеоне, оба привили ей отвращение к штабным шаркунам. Вслух Наташа этого не сказала, но выглядела откровенно скучающей, Николаю отвечала вяло, а потом и вовсе сбежала под первым же удобным предлогом.
От матери она тоже кое-что унаследовала. Варю не волновало, что говорит человек, ей интереснее было, что он делает. И вот Зубов явно ничего хорошего не делал, только время отнимал. Надоел!
Зубов стиснул руки в кулаки.
Не получилось.
Он отлично видел, что девушка не клюнула. То ли уже кого-то любит, то ли не с той стороны зашел... он еще попробует осаду по всем правилам.
И не такие крепости брали! И ты не устоишь, соплячка!
* * *
Что общего было между этими двумя людьми?
Возраст?
Болезни?
Духовное звание?
Нет.
Жажда денег, власти, стремление ухватиться зубами за уже полученное и не потерять.
Казалось бы, один — сын купца, второй блистательный аристократ. Один скромен и трудолюбив, второй ненавидит работать. Да что там! Само слово — работа — внушает ему отвращение. Интриги, дело другое, но монотонный труд? Никогда!
Один хранит верность супруге, второй меняет любовниц, как перчатки.
И все же, двое мужчин сидели сейчас друг напротив друга, а мадам де Сталь, которая и свела их в своем салоне, скромно удалилась.
Лучше не знать некоторых вещей, голова целее будет.
И сидели друг напротив друга Талейран и Фуше.
Первым начал Фуше.
— Что вы хотели, Шарль?
Действительно, инициатором разговора был Шарль-Морис, а этот паук никого просто так не приглашает.
— Посмотрите, Жозеф.
Несколько бумаг были переданы из рук в руки.
Фуше взял листы, пробежал их глазами.
— Что это?
Фуше, Тальен, Баррас, Фрерон — и это далеко еще не все люди.
— А вы не догадываетесь, дорогой мой друг? — иронии в голосе Талейрана хватило бы на сотню Фуше. Впрочем — не подействовало.*
*— эти могли сотрудничать. Но в жизни бы не признались. Если кто о них читал, такие сволочи были, что слов нет. И это — комплимент. Прим. Авт.
— Почему же? Вы их сами написали.
Талейран изобразил негодование. Не подействовало, но не играть — невозможно. Характер прорывался и требовал своего.
— Я мог бы.
— И сделал?
— Нет, вот сейчас вы обо мне слишком низкого мнения, Жозеф. Я мог бы вручить вам эти списки десятью, двадцатью другими способами, и вы бы в жизни не догадались о моем участии.
А вот тут Фуше был согласен. Поймать Талейрана за хвост?
Да лучше черта ловите, оно приятнее и безопаснее.
— Допустим. И что тогда?
— Вы видите, как выглядят эти бумаги?
— Они даже написаны вашей рукой.
— Это — оригинал. Один из.
Вот этот лист выглядел совсем иначе. Дешевая бумага, серая, кое-где порванная, его явно скомкали и извлекли потом из мусорной корзины. А то и... из камина? Вот и обгорел он кое-где?
Но имена читаются. И почерк... о, этот почерк Фуше отлично знает.
— Мой человек служит у Робеспьера. И этот лист он мне добыл... Робеспьер был чуточку неловок после вина, вот и уцелело.
Фуше хмыкнул.
— Только этот лист?
— Не только. У моего человека хорошая память, что-то он просто мне рассказал. Вы приговорены, друг мой.
Друзьями эти двое мужчин никогда не были, две росомахи вообще в жизни не подружатся, но сейчас им выгоднее было рвать одного общего противника.
— И отчего же?
— После того случая с вашей милейшей супругой.
Фуше скрипнул зубами.
Ну да, умудрилась Жанна!
Жозеф в то время наводил порядок в Лионе. Понятно, он его навел, ну и себя не забыл. И вот, едет дражайшая супруга в Париж, и у заставы Вез ломается карета, сундуки высыпаются, открываются, а там... вот не поверите! И золото, и драгоценности, и дорогие наряды, и откуда оно все взялось?
Враги подбросили, точно!
Мог ли Робеспьер, который носил прозвище 'Неподкупный' пройти мимо такого наглого грабежа? Да никогда!*
*— не вру. Было. Прим. Авт.
С точки зрения Максимилиана, любой, берущий взятки или еще как-либо наживающийся за счет государства, должен был отправиться на гильотину. И — быстро.*
*— а мы такой важный факт о демократии упустили. Прим. Авт.
Но вроде все было тихо? Конечно, Максимилиан вызвал его к себе, они поговорили, и вроде бы замяли этот случай? Фуше так думал...
И тут — списки.
Талейран сидел молча, давая Фуше время осознать и самому принять решение. Впрочем, Жозеф думал не слишком долго.
— Я могу эти листы взять с собой?
— Копии, друг мой. Только копии.
— Я понимаю, — согласился Фуше. — И... если вы показали мне эти списки, это означает, что вы на нашей стороне?
Талейран очаровательно улыбнулся.
— Я на своей стороне, Жозеф. И на моей стороне нет ошалевшего от крови и собственной непогрешимости фанатика. Я предпочитаю иметь дело с разумными людьми.
Фуше ответил улыбкой.
— Я не забуду, Шарль.
— Я не дам забыть, — ответная улыбка была такой же волчьей. И глаза у мужчин оставались холодными.
Два хищника договорились поделить добычу. А что дальше?
Дальше будет вкусный ужин.*
*— в реальности это случилось чуть пораньше, но у нас история претерпела изменения, и Робеспьер пожил подольше, примерно на полгода. Прим. Авт.
* * *
— Сволочи!
Николай Зубов скрипел зубами.
Суворовы не принимали от него ничего. Вообще.
Цветы возвращались обратно. Конфеты, приличествующие случаю мелкие подарки — все, все оказывалось у него в доме. Встретиться с Натальей Суворовой он мог в любое время, но что толку? Если девушка на него вообще внимания не обращала?
Николай же не знал, что на него целое досье составили за месяц.
И кто, и что, и кого, и даже сколько он стоит.
Недорого.
Если даме так хочется Николая Зубова, это вполне-вполне терпимо по цене. Наташа почитала и фыркнула.
— На что он рассчитывает?
— На красивую внешность и обхождение. И поумнее тебя голову теряли, — преспокойно ответила Варя дочери.
Суворов был с этим согласен. Но вроде и вызывать пока Зубова не за что?
Если бы он знал, о чем думает Николай — точно бы вызвал. А Николай решил, что Суворовы ему просто должны. За что?
А за все!
Он старается, а они на него внимания не обращают?
Вот, за потраченное время, силы, за пренебрежение, за... за все! Точка!
И Наталья Суворова ему ответит, когда станет его супругой. Как этого добиться? Самым простым путем. Скомпрометировать.
Подпоить на балу, утащить в альков, а там уж, когда их найдут, кто и что разберет? Что Наташа будет сопротивляться, Николай тоже не боялся. Что она может сделать? В нем под два метра роста, в плечах косая сажень, и против него девчонка мелкая?
Платон брата поддержал.
— Императрица на меня все равнодушнее глядит, уже не балует, как раньше, поторапливаться надо, Николаша. А там и я себе невесту пригляжу. Потом, конечно...
С тем братья Зубовы на бал и отправились.
* * *
— Опять этот паразит!
Шарлотта фыркнула.
— Ты ему нравишься.
— Ага. И я, и куча других женщин, и мое приданое — больше всего.
Лотта вздохнула.
— Он красивый. Ты уверена, что он тебе не нужен?
— Знаешь, когда мужчины платят женщинам, это хоть как-то понятно. Неприятно, но увы. А когда женщина покупает себе мужа? Я что — с бородавкой на носу или с кривой спиной?
Это Шарлотта понять могла. Хотя и чуточку завидовала подруге.
Такие страсти!
А вообще...
Ей страсти не нужны! Она обойдется!
Видела она, чем это для матери закончилось, для отца. Страсти на гильотине.
Пусть у нее в жизни все будет спокойно и ровно. С Константином.
— Добрый день — Николай Зубов кланялся, а сам зубами скрипел. Негромко, конечно, чтобы не услышали.
Он! Зубов! Да его предки еще от Рюриковичей! И к этим Суворовым!
А что поделать?
Ежели эти выскочки сейчас и в фаворе, и денег у них много, у Зубовых столько нет. Матушка-императрица, конечно, Платошу жалует, и Николаше достается, но это ж — жалованное. Завтра надоест ей Платон, и перекроет она золотой ручеек. А Платоша надоесть может, еще как может!
Николай брата оценивал здраво, ничего в нем такого нет, кроме этого самого дела, да смазливой внешности. Ни ума, ни таланта, людей он еще чувствует, потому Екатерина его и не прогнала, покамест. Но — до поры.
Пока Циклоп в отъезде был, Платоша хороший карьер сделал, а сейчас вернулся негодяй, и все, как обрубили. Ни тебе чинов, ни орденов, попросил Платоша-то мелочь какую, захотелось ему австрийский орден получить, что бы матушке стоило попросить для своего мальчика?
Ан нет.
Ордена для тех, кто воевал, а не для тех, кто в зубах тапочки таскал.
Вот наверняка, Циклоп подсуетился!
Тихо-тихо, но оттирает он Платошу от матушки, отодвигает! И приходится Николаше самому постараться...
— Добрый день, граф, — Суворов смотрел не особо приветливо. И супруга его появилась... а ведь хороша, зараза! В чем-то воздушном, сиреневом... какие там сорок лет? Не дашь ей этого возраста, такая ягодка наливная! Сам бы пощупал, не побрезговал! А может, и получится, когда он Наташку за себя возьмет, так и мамаша может ему не отказать?*
*— суровая реальность времени. Кто не верит — см. личную жизнь тов. Робеспьера. Наши такими просвещенными не были, но запах демократии доносился. Прим. авт.
— У нас гости, Саша?
— Граф Зубов, Варинька.
Варвара сощурилась...
— Николай Александрович, не так ли? Чем обязаны?
— Ах да, прошу...
Суворов неохотно отступил и кивнул, мол, проходи. Вот... бирюк! К нему со всей душой, а он!
Долго тянуть Николай не стал, почти сразу перешел к делу. Вот, как только вино разлили, и тарелку с закусками на стол поставили, так и сразу.
— У вас товар, у нас купец, граф. Я намедни на балу Наташеньку видел, уж до того хороша, до того изящна!
— Товар хорош, а купец кто? — уточнил Суворов. — Брат ваш жениться собрался? А как к этому императрица относится?
— Не брат, а я, — расправил грудь Николай. — Когда позволите, стану ухаживать за Наташей, а потом любить ее буду, ценить, лелеять, пушинке упасть не дам...
— Нет, — жесткий ответ пришел от Варвары Ивановны.
Николай даже сразу и не понял.
— Простите, графиня?
— Я сказала — нет. Моя дочь за Зубова замуж не пойдет.
— Почему? — даже оскорбился Николай.
А чем он плох? Не косой, не кривой, не дурной какой, и разница в возрасте у них с невестой хорошая... в чем дело-то?
— Другой на примете есть, — жестко ответила Варя. — И Наташа его любит.
— Так это ж дело поправимое, — Николай даже плечи расправил. Он-то думал серьезное что, а тут просто бабская дурь! Тьфу!
Любовь! Какая-растакая любовь, когда дело о браке идет? Тут другие расчеты в ходу! Тут надо на род смотреть, на деньги, на связи чины, титулы, а она — любооооффффф! Бабы — дуры! И Варвара Суворова лишнее тому подтверждение.
Вот сейчас муж на нее цыкнет...
Суворов вздохнул, и кивнул головой.
— Простите, граф. У нас другой жених на примете. Не получится сделка.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |