Осень Альвиады. Часть первая

— Помогите!.. — Получилось!

Теперь не переключилась бы убийца на заоравшую! Спасти уже не успеют.

Никто не обернулся. Потому что никто не слышал. На самом деле пересохшее горло не выдавило ни звука...

— Успокойся, я не хочу тебе ничего... плохого... — хрипит Ирина, задыхаясь.

Клещи разжались. Элия, тяжело дыша, открыла глаза. Даже чуть отшатнулась.

Монахиня бессильно прислонилась к серой стене. Интеллигент встревоженно заглядывает ей в лицо. Он все-таки успел — худощавый ученый или инженер с седыми висками. И, пожалуй, в самом деле кинулся бы отдирать тварь от Ирины... Пока Тави изображала соляной столб... вместе со здоровыми мужиками-сокамерниками.

У дальней стены с трудом поднимается с пола скандинав.

— Тебя ждет геенна огненная! — взвыл священник.

Где он только что был? Спал?! Как ни странно — судя по всему, да. Вон, глаза протирает.

Тави бы его способность ни на что не реагировать! А еще — чтобы сердце не колотилось пойманным кроликом, жилка на виске прекратила биться, а ноги и руки — дрожать...

Как легко перепугать до полусмерти взрослого, умного, цивилизованного человека! Всего лишь запереть в одной клетке с сумасшедшей дикаркой.

— Прости... — пробормотала Элия.

И хоть ори Ирине, чтобы не верила! Гордон слишком хорошо помнила циничный блеск глаз юной... выродки, чтобы решить, будто та способна сожалеть. Разве лишь о том, что попалась.

— Всё... в порядке... — монахиня осторожно растирает шею.

Наверное, толстая ряса смягчила хватку... но вряд ли намного!

Не волнуйся, Тави. Возможно, электрический стул со всеми комплектующими не понадобится. В камере есть свой неуправляемый источник смерти. Быстро и почти безболезненно. Шизофреничка чуть не сломала шею той, что попросила снять с психопатки наручники. Вот вам яркий пример неблагодарности — хоть диссертацию пиши! Новую.

Гордон едва не расхохоталась. Сама же пыталась оборвать собственную жизнь, завтра — казнь. И при этом еще волнуешься, что спятившая девица-берсерк устроит мясорубку из присутствующих. Вот и пойми человеческую психику...

Немудрено, что у Галактической Лиги ум за разум заходит.

Психопатка-маньячка сидит, склонив светловолосую голову на колени. Молчит. И даже не шелохнется.

Обдумывает, что еще устроить?!

— Ирина... — позвала Тави девушку.

Не за руку же оттаскивать. Монахиня все больше напоминает котенка. Тянущего доверчивую лапку к раздувающей капюшон кобре.

— Я сейчас, Тави, — с трудом улыбнулась Ирина, не понимая намека. И положила хрупкую руку на белокурые волосы сумасшедшей. — Господь в своем милосердии поможет всем нам...

— Нас всех ждет геенна огненная! — второй псих камеры немедленно вспомнил свою реплику. Но этот хоть не сверхсильный. И даже не убийца. — Покайтесь!..

— ...он принимает всех, нужно лишь прийти к нему с верой...

Копна соломенных волос взметнулась вверх. Тави искренне пожалела Ирину — той сейчас приходится смотреть в злые, циничные глаза.

— Я не верую, сестра! — до боли знакомый Гордон смех почтил своим присутствием камеру.

Элия родилась испорченной. Никак иначе ее жизнь не объяснишь. Такое тоже бывает... к сожалению.

— Достаточно, что Бог верит в тебя...

Тави вновь прикрыла глаза. Может, все-таки удастся увидеть...

Пустота. Куда скоро рухнут они все.

Небытие.

— Тави... Ты не спишь?

Ирина. Уже рядом. Наверное, поняла бесполезность попыток.

— Извини, что отвлекаю, но ты знала эту девушку. Кто такая Ника?

— Ее сестра, — ответила Тави. — Ее сестра, погибшая из-за нее.

— А кто такие Дестроеры? На самом деле?

Невозможно, чтобы в мире существовал человек, не знающий этого. Не родилась же Ирина в монастыре...

— Ирина, я не хочу тебя обидеть, но ты ищешь оправдание для монстра, только что пытавшегося тебя убить... — осторожно начала Тави. — Абсолютно ни за что.

— Не пытавшегося, — монахиня снова взялась массировать пострадавшую шею. — Позвоночник с силой Элии можно сломать в мгновение ока.

— Ира, с какого возраста ты в монастыре?

— С семнадцати. Не волнуйся, школу я закончить успела еще в миру... — мягко улыбнулась монахиня. — Нет, я знаю, что Дестроеры — воплощение зла. Не понимаю только — почему?

Тави вздохнула. В семнадцать и она задавала те же вопросы. И даже в двадцать. Монастыри — закрытые, замкнутые мирки. Почему бы Ирине и не сохранить убеждения, с которыми она покинула мир?

— Ты же знаешь, человечество — одна из самых нелогичных и непредсказуемых рас Вселенной. Никогда нельзя сказать заранее, на что любой из нас способен... — В том числе — уравновешенный врач-психиатр. — Сегодня — улыбнется, завтра — ударит. А разозлится — убьет. Причем без видимых причин. С другими расами такого не бывает. А Дестроеры — воплощение этой нелогичности. То, что мешает нам стать полноценными членами Галактической Лиги. У человечества всё еще восемьдесят пять процентов непредсказуемости, представляешь? Из ста.

— Очень даже представляю. — Интересно, Ирину вообще можно вывести из себя? И заставить перестать мягко улыбаться? Вряд ли. Саму Тави тоже раньше было нельзя. Правда, в ней давно уже нет столько... света. — Но я считаю, человечество и так — полноценная раса. И имеет право на свободу выбора.

— Так мы с тобой договоримся до свободы преступников убивать и грабить, — усмехнулась Гордон.

Отличная тема — для тех, кому осталось жить часа три.

— Не договоримся. Человечество убивало не больше, чем сейчас, и до прихода Галактической Лиги. И тюрьмы в наше время заполнены не меньше.

Меньше. Сейчас больше казней. Много лет кормить приговоренных — нелогично. Они уже всё равно не принесут пользу обществу.

Еще одна глупость, когда-то разочаровавшая Лигу. Еще одна причина, почему Земля — всё еще не в Высшем Звене.

— А религия? У тебя склад ума ученого, а не... — Тави осеклась.

Что с ней творится? Мало страха — теперь еще и бестактность.

— Молельщицы? — чуть грустно улыбнулась Ирина. — Ты неправильно представляешь монастыри. Во-первых — учиться там можно не хуже, чем в любом другом месте. Нельзя многое другое... но мне это и не нужно. Во-вторых — там покой, а я искала именно его. А в-третьих — религия имеет прямое отношение к моей точке зрения...

— ?

— Господь создал нас всех равными. Кроме того, люди имеют право на собственные убеждения. Истинно их мнение или ложно — но это право у человечества есть. Пресловутая свобода воли.

— Смело...

— А разве нам еще есть, что терять? — Ирина пожала плечами.

И улыбнулась — еще грустнее.