Прозрение богов

"Они ненавидят нас. И они боятся. Но не сдаются".

Почему? Что за сила заставляла этих оборванцев, вооруженных палками и самодельными гранатами, бросаться под лучи истребителей Твердыни? Что они защищали? Свободу? Но какой смысл в свободе, если она ведет к самоуничтожению, как говорила пропаганда?

Арн встал и подошел к окну. Внизу, за периметром базы, раскинулся ночной город. Вердант. Мириады огней, ровные проспекты, громадины многоэтажек... Бестревожная жизнь. Культура, созданная Парящей Твердыней. Идеальная, предсказуемая, безопасная.

И совершенно бездушная. Чужая и чуждая.

Внезапно в его планшет поступил сигнал. Новое назначение. Приказ за подписью самого Айэта Найрами. Его батальон, вернее, то, что от него осталось, вливается в состав сводной бригады для проведения зачистки в Южном Протекторате. Местный губернатор проявил "нелояльность".

Арн медленно прочитал текст. Раньше он видел бы в этом лишь новую задачу. Сейчас он видел за этим нелояльным губернатором — человека. Возможно, такого же, как он, который когда-то верил в систему, а теперь усомнился, увидев её беспощадность.

Он посмотрел на таблетку, лежавшую на столе. "Стабилизатор настроения". Она вернет ему покой. Уберет эти неприятные мысли. Сделает его снова эффективным Другом Сарьера. Как всегда.

Он взял таблетку, поднес к губам... а затем резким движением швырнул её в унитаз и спустил воду.

Боль в боку пульсировала, напоминая о реальности. О боли. О крови. О цене "стабильности".

Капитан Арн повернулся и стал готовиться к передислокации. Но теперь он делал это не как слепой исполнитель. Он шел на юг не для того, чтобы выполнить приказ. Он шел искать ответы. Ответы на вопросы, которые отныне жгли его изнутри сильнее любой раны.

Он смотрел в ночное небо, где среди звезд висела немигающая точка — Парящая Твердыня. Там Анмай Вэру. Сверхправитель. Тот, кто видел всё.

"Что вы защищаете, Сверхправитель? — мысленно спросил его Арн. — Порядок? Или просто свою безграничную власть? И где грань между ними?"

Ответа не последовало. Лишь холодный свет далеких звезд и давящая тишина идеального, бестревожного мира. Мира, в котором капитан Арн внезапно почувствовал себя совершенно одиноким.

..........................................................................................

Подземелье бывшего бункера времен Второй Колонизации пахло сыростью, ржавчиной и людьми, слишком долго живущими впроголодь и в страхе. Воздух был густым от дыма самодельных сигарет и испарений от примусов. В центре заброшенного зала командования, под потрескивающей лампой дневного света, стоял грубо сколоченный стол, заваленный потрепанными картами, дряхлой аппаратурой и чашками с мутной жидкостью.

Джеро Габриэль сидел во главе стола, откинувшись на стуле. Он не был похож на грозного лидера из пропагандистских роликов — высокий, исхудавший мужчина лет сорока, с усталым, испещренным морщинами лицом и спокойными, внимательными глазами. Его руки, покрытые старыми шрамами и свежими ссадинами, лежали на столе неподвижно. Он слушал.

— Они выжгли всё, Габриэль! — кричал коренастый, черноволосый мужчина с перевязанной головой, Матиас, командир одного из отрядов, чудом вырвавшийся из болот. — Твердыня! Их лучи... они плавят нервы! Мы отступили, но потери... потери ужасны. Они шли за нами по пятам, эти... эти кошки в мехах!

— Хищники, — тихо прошипела женщина в засаленном комбинезоне, с резкими, угловатыми чертами лица. Ее звали Элис. Она отвечала за связь и радиопомехи. — Наши растяжки и мины забрали в ад десяток этих тварей. Но против лучей с неба... мы бессильны.

— Мы не бессильны! — ударил кулаком по столу молодой парень с пылающим взором, Лео. Идеалист из центральных регионов, примкнувший к мятежникам, презирающий "рабский покой" Твердыни. — Мы должны ударить в ответ! Собрать все силы, атаковать их базы! Показать им, что мы не испугались!

В углу, прислонившись к стене, стоял молчаливый великан по прозвищу Молот, бывший шахтер. Он лишь мрачно хмыкнул в ответ на слова Лео.

Габриэль поднял руку, и в зале сразу наступила тишина. Его голос был тихим и хриплым, но он нес в себе неоспоримый авторитет.

— Ударить куда, Лео? По бетонным стенам их баз? По БТРам, против которых у нас нет бронебойных средств? Или, может, по самой Твердыне? — Он не ждал ответа. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Матиас прав. Они выжгли очаг. Элис права. Их оружие превосходит наше. А ты, Лео, прав в другом. Мы не можем позволить страху парализовать нас.

Он медленно встал, опираясь на стол.

— Мы проиграли бой. Но не войну. Война эта — не за клочок болота. Она — за умы. — Габриэль указал пальцем на потолок, будто указывая на невидимую Твердыню. — Файа воюют ордами обманутых рабов, сталью и страхом. Мы должны воевать иначе. Мы — тень, которую нельзя поймать. Идея, которую нельзя убить.

— Но как, Габриэль? — спросила Элис, в её голосе звучало отчаяние. — Они отслеживают наши передачи. Глушат каналы связи. Наши люди гибнут быстрее, чем к нам приходят новые. Мы просто... вымираем.

— Мы изменим тактику, — сказал Габриэль. — Больше никаких крупных засад. Только быстрые, точечные атаки. Диверсии. Саботаж. Мы будем резать их коммуникации, взрывать их линии электропередач, портить их дорогие игрушки. Мы станем дорогим и неудобным соседом.

Он посмотрел на Лео.

— Твой пыл, Лео, я направлю в другое русло. Ты отправишься на север, в центральные регионы. Не с оружием. Со словом. Найди там тех, кто, как и ты, усомнился. Кто устал от сладкого яда их пропаганды и нейроэкстаза. Наша сила — не только в винтовках. Она — в правде, которую мы несем.

Затем его взгляд упал на Молота.

— А ты, старый друг, вернешься в шахты. Не за углем. Там, в старых штольнях, есть запасы старой техники, оставшейся ещё со времен Аниу. Детали, компоненты... Мы найдем им применение. Если мы не можем сбить их истребители, мы можем ослепить их. Создавать помехи их сканерам. Сбивать их с толку.

В бункере воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампы. План Габриэля был безумным. Отчаянным. Но он был планом. Он давал направление. Он давал надежду.

— А ты, Габриэль? — тихо спросил Матиас. — Твердыня знает о "Призраке Болот". За твою голову они дадут целый склад их райского дурмана.

Габриэль слабо улыбнулся, и в его усталых глазах на мгновение мелькнула искорка того самого духа, что заставлял его людей идти на верную смерть.

— Я останусь здесь. В болотах. Буду водить их "Друзей" и Хищников за нос. Покажу им, что даже их лучи не смогут выжечь из этой земли её душу. — Он обвел взглядом всех собравшихся. — Мы проигрываем каждую битву, это так. Но мы пускаем им кровь каждый раз. Заставляем задуматься о цене их победы. И пока хоть один из нас помнит, что такое свобода, пока хоть один человек готов сказать "нет" их мертвому порядку — мы не проиграли войну. Они могут отнять у нас всё. Но не право выбирать, за что умирать.

Совещание было окончено. Люди молча расходились, унося с собой новые, опасные задания. Габриэль остался один в полумраке зала, глядя на потрепанную карту, испещренную отметками о передвижениях врага. Он был не полководцем великой армии. Он был упрямцем, который отказался принять бестревожный рай, построенный на лжи. И в этой тишине подземелья его упрямство было громче любого взрыва.

...........................................................................................

Гостинная в квартире Линаев была типичной для центрального региона Сарьера: чистые, гладкие поверхности, мягкое освещение, встроенная мебель без острых углов. Воздух пах нейтральным ароматизатором "Свежесть утра". На стене, занимая почти все пространство, мерцал огромный телекран, чудо файских технологий.

Пятнадцатилетний Йаати Линай сидел, поджав под себя босые ноги, в углу дивана. Он только что вернулся с занятий по истории Тысячелетнего Сарьера, где разбирали стратегию Анмая Вэру в годы Стабилизации. Учебник лежал у него на коленях, открытый на главе о "Благом Принуждении".

На экране зазвучали торжественные фанфары, и появилась заставка программы "Вести Сарьера". Диктор, женщина с идеально уложенными волосами и безмятежной улыбкой, начала вещать ровным, мелодичным голосом.

— ...и сегодня мы можем с гордостью сообщить о новой победе сил порядка над тёмными силами хаоса. В болотистой местности сектора "Дельта-7" подразделения Друзей Сарьера при поддержке истребителей Парящей Твердыни провели успешную операцию по ликвидации крупного гнезда мятежников.

Йаати приподнял голову. Его внимание, обычно рассеянное во время этих передач, внезапно сфокусировалось. На экране, как всегда, показывали не реальные кадры боя, а компьютерную графику. Анимированные фигурки в серых мундирах уверенно наступали, в то время как схематично изображенные "силы хаоса", окрашенные в грязно-красный цвет, беспорядочно бежали. Сверху, с небес, на них опускались лучи чистого, белого света, заставляя красные фигурки замирать.

— Бандиты, укрывавшиеся в труднодоступных топях, долгое время терроризировали мирных жителей близлежащих поселений, отвергая дар стабильности и процветания, который несёт им Сверхправитель, — голос дикторши был спокоен, как будто она рассказывала о погоде. — Благодаря мужеству наших солдат и мудрому руководству Твердыни, угроза ликвидирована. Биосфера региона будет восстановлена.

Йаати медленно перевел взгляд на учебник. На странице красовалась цитата Анмая Вэру: "Порядок, купленный ценой временного дискомфорта, дороже вечного хаоса, рожденного ложной свободой".

Его мысли вдруг потекли странно, обходя привычные, вбитые годами учёбы пути.

"Мужество солдат", — повторил про себя Йаати. Он представил этих солдат. Друзей Сарьера. Они были почти его ровесниками, старше лишь на несколько лет. Он видел их иногда на парадах — юноши со строгими, серьезными лицами. А на другой стороне... абстрактные "бандиты" без лиц. Кто они? В учебниках писали, что это озлобленные маргиналы, не желающие трудиться на благо общества. Но его друг, Орик, который переехал с юга два года назад, однажды обмолвился, что его дядя тоже ушёл в леса. И он был не бандитом, а инженером. Он не брал в руки оружия. Он чинил старые генераторы, чтобы в поселках беженцев от "порядка" был свет. Потом его убили. Те самые "силы порядка". Во время очередной зачистки танк, походя, влепил снаряд в электростанцию.

А мирные жители? Что они чувствовали, когда к ним пришли "освободители"? Они радовались? Или, может, прятались в подвалах, как в фильмах про старые войны? Чтобы их так же не убили походя?..

На экране появился новый сюжет. Красивые, улыбающиеся люди в белых халатах демонстрировали новую модель нейроинтерфейса для "коррекции тревожных состояний". Голос дикторши вновь стал восторженным.

Йаати взял пульт и выключил звук. Он смотрел на беззвучно говорящие лица, на летящие в экстазе анимированные фигуры, на сияющую Твердыню в конце ролика.

Он не чувствовал гордости. Он не чувствовал ненависти к "силам хаоса". Он чувствовал... тяжесть. Ту же самую, что давила на него после уроков истории, когда он пытался представить, как на самом деле выглядели те битвы, а не их анимированные реконструкции, когда огонь Твердыни сметал миллионные армии.

Его взгляд упал на собственную руку. Он представил, что держит в ней не пульт, а автомат. Идет по болоту, чтобы сразиться с врагами. Сверху на него может в любой момент обрушиться тот самый чистый, белый свет с неба. И превратить в пар. Просто потому, что Сверхправитель решил "принести народам мир".

Он резко встал с дивана, отчего учебник с шумом упал на пол. Он поднял его и закрыл. На обложке золотом был оттиснут профиль Анмая Вэру.

Йаати подошел к окну. На улице, как всегда, было чисто, безопасно и спокойно. Бестревожно.

"Они отвергали дар стабильности", — эхом отозвалось в памяти.

"А что, если этот дар... не для всех?" — вдруг, ясно и четко, подумал Йаати. И тут же испугался собственной мысли. Это было опасно. Так думать нельзя. Об этом говорили и на уроках, и в телепередачах.

Но мысль, раз родившись, уже не уходила. Она тихо сидела в углу его сознания, пока он смотрел на идеальные улицы своего идеального города, заставляя его впервые в жизни задуматься не о том, что ему положено думать, а о том, что он хочет на самом деле.

Дата: 211 год Прибытия Твердыни.

Местоположение: южная провинция Аранис,

горный массив Хеларим.

ущелье Плачущих Скал.

Серые стальные шлемы мерно покачивались в такт лязгу гусениц. Усиленный батальон Друзей Сарьера вползал в ущелье Плачущих Скал, как стальной змей в каменную ловушку. Воздух, прохладный и тонкий на высоте, пах пылью и соляркой. Здесь, в труднодоступном ущелье, разведка "Друзей Сарьера" засекла крупную базу мятежников. По данным Наблюдателя Аютии Хеннат, здесь располагался не только тренировочный лагерь ополчения "Сыновья Араниса" (около 300 человек) и отряд фанатиков "Когти Хеларима" (около 50 человек), но и склад трофейного оружия и мастерская по сборке кустарных ПЗРК. Уничтожение этой базы было признано приоритетной задачей. Посланник Айэт Найрами санкционировал операцию "Громовая Поступь". Для её проведения был выделен батальон Друзей Сарьера (480 человек, 12 БТР, 4 танка Т-55) при поддержке взвода Стрелков (36 человек) и клана Хищников ("Пумы", 4 группы по 4 бойца). Теперь колонна "Друзей" втянулась в узкое, извилистое ущелье. БТР и танки с трудом продвигались между скальными выступами. Командир батальона полагался на данные воздушной разведки, которые указывали на отсутствие активности. Данные были устаревшими — мятежники умело маскировались.

Лейтенант Дако Хэрон, молодое, чистое лицо которого ещё не знало складок тревоги, смотрел на сходящиеся впереди скалы с легким пренебрежением. По его мнению, данные разведки были безупречны: лагерь мятежников застигнут врасплох, сопротивление будет символическое.

Он не знал, что за ним с вершин уже следят чужие глаза. Не глаза солдата, а глаза фанатика, для которого эти камни были домом, а не "тактической позицией".

Когда колонна достигла середины ущелья, скалы ожили. Первый выстрел снайпера, прозвучал как сухой щелчок. Лейтенант на головном БТР скатился с брони, не успив даже вскрикнуть. И тогда ущелье взорвалось.

Сверху, из невидимых расщелин, полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Стеклянные амфоры смерти разбивались о броню, жидкий огонь растекался по металлу, заливал радиаторы. Головной БТР вспыхнул и замер, как смертельно раненный зверь, намертво блокируя путь. Скалы ответили на рев техники диким, нестройным воем — это запели самодельные минометы. Грязь и каменная крошка фонтанами взметнулись к небу.

— К бою! Рассредоточиться! — закричал командир батальона, но его сорвавшийся голос потонул в хаосе.

Его Друзья, тренированные, но не имевшие реального боевого опыта добровольцы с блестящими от пропаганды глазами, впали в панику. Они метались вдоль колонны, потом рассыпались, пытаясь укрыться за камнями, но гибли от точного огня снайперов "Когтей Хеларима", укрывшихся в пещерах. Их вышколенные тела бесполезно прижимались к скалам, пока пули, выпущенные из старых охотничьих ружей и трофейных автоматов, находили свои цели. Стройные юноши в серых мундирах падали на острые камни, и удивление в их глазах сменялось пустотой. Их автоматы бесполезно строчили вверх, очереди били по скалам, поднимая фонтанчики пыли, оставляя лишь царапины на древнем камне.