Гринландия

— Деревья.

Вот теперь Шон увидел. Внизу не заметно, а вот так, с вершины холма: дикие рощи не растут правильными квадратами. И ладно бы кедр и дуб с буком. Они здесь повсеместно. Хорошо заметны вкрапления бакаута, обладающего чрезвычайно твердой древесиной, тонущей в воде. Их используют для колесных втулок и крайне ценят, а смола лечит целый ряд болезней и даже стружку можно заваривать в виде напитка. Еще бальса. У этой, напротив, древесина легче пробки, причем разломать ее тяжелее, чем такого же размера доску из сосны. Лодки получаются уникальные. И, конечно же, хлебное дерево. Мякоть созревших плодов варят, сушат, едят сырой и даже делают тесто для всевозможных кулинарных изделий. Если не присматриваться, можно принять за дуб. На вкус, скорее потат, чем пшеница или ячмень. Ни один из трех последних деревьев на восточном побережье почему-то не растут, да и рядом в диком виде их не найти. В Аплачах иногда вырастают, но никто еще не сумел создать плантацию. Единичные случаи. У них возле дома одно росло и в год снимали за сотню плодов по 7-8 фунтов веса. Приятная добавка к обычному рациону, ведь зрелые они еще и сладкие.

— Я не думал, столько выращивают, — ошарашенно сказал Шон. — Вы ж говорили их немного живет.

— Постоянно не больше пары сотен, но это уже земля бандейры азул. Синей, — перевел. — У них все группы по цветам различаются, как ваши ярлы гербами. Не один поселок на реке, много. И фермы. Если понадобится, пару тысяч воинов легко поднимут. Поехали, порадуем Ифу прибытием.

Поселок состоял из одной длинной улицы, тянувшейся вдоль реки. Правда дома добротные и огороды ухоженные, а на дороге бездельники не попадались. То есть вовсе не попрятались при виде заезжих чужаков, но все увиденные заняты делом. Кто сети вяжет и рыбу разделывает, не иначе недавно пойманную, кто занят хозяйственными делами. Молотки или что-то вроде того звучали постоянно. Обернутся на стук копыт, глянут без особого интереса и дальше к своим трудам возвращаются. Заборы тут по пояс и все прекрасно видно. Странно. У них гости всегда вызывали интерес. И новости расскажут, и может чего людям купить необходимо. Со своими то все больше менялись и деньги не в ходу, а тут подвалил источник серебра.

У двухэтажного здания Ифа остановилась и спешилась, кинув Шону поводья. Выскочившему из конюшни мальчишке, разинувшему рот при виде странной компании небрежно сказала:

— В стойло и овса. Почистить не забудь.

И уже Шону:

— Проследи и вещи занеси.

Белтар с Дорадом двинулись следом,

Обычно каждый сам чистил свою лошадь, да и груз не гнушались носить, а кашу варить по очереди, но они попали в другой мир, где кругом глаза и хозяйка ведет себя соответственно. Поэтому он не стал удивляться, а четко выполнил указания, благо особо тяжелых мешков не имелось, а оружие его односумники прихватили сразу.

— Эй, малый! — окликнули его у дверей.

— Да? — максимально доброжелательно сказал, глядя на того, кого отец иначе, чем отребьем бы не назвал.

Одежка вся в заплатах, сапоги давно просят каши и подвязаны веревочкой, а шляпы, как у нормального человека и вовсе нет. Зато руки в шрамах и сабля на боку. Ножны с накладками, да и рукоятка не простая. Типичный бандит ничейных земель. Еще черный, как галка, а глаза неприятные, бегающие и в лицо не смотрит.

— Ты ведь слуга Кордоб?

Говорил он будто с полным ртом, невнятно, но понятно. Шон не сообразил, имеется в виду Ифа или ее род, но какая разница. Тайны в том нет. Настораживало другое.

— А ты откуда знаешь кто она?

Человек криво усмехнулся.

— Не так много йотунов бродит за Большой рекой в человеческой компании.

— А, — глубокомысленно сказал Шон. — А что, не бывает?

— Нет, — нетерпеливо отрезал он. — Так как, я прав?

— Ага, служу. Туда пойди, это принеси. Сама утруждаться не желает, — и шмыгнул носом, вытерев его рукавом.

— И что им надо в здешних местах?

— Думаешь мне говорят? — изумился Шон. — Мое дело за лошадьми ходить и приказы выполнять. Костер разведи, воду принеси, котелок помой.

Бандит смачно харкнул и резко развернувшись ушел. Шон хмуро посмотрел ему вслед. Что Ифа из благородных догадаться не сложно, но что ее признали так далеко от родных мест наводило на интересные мысли. Похоже он многого не знает. А, мысленно отмахнувшись, сам напросился. Чего теперь господу жаловаться на опасность.

В общем зале сидело несколько групп отдельно за грубо сколоченными столами. Лавки тоже тяжеленые, одному не поднять. Гости не похожи на местных, все с оружием. Особенно поразил черный мужик. В смысле не одежда, а кожа совсем. И не намазанный сажей, сразу видно. Нет, приходилось слышать по рабов, привозимых из Африки, но видеть не доводилось. Про тех врали, что они голыми ходят, но если уж добрался аж сюда, так пришлось одеться. Холодно все ж, наверное. Да и не похож этот тип на подневольного. Одет богато, на поясе клинок, помимо ножа. Здоровый, как буйвол, башка кучерявая, нос плоский, одни белки в глазах нормальные. После йотуна уже не удивляет. Человек, как человек. Цвета другого, а кучерявых и прежде встречать доводилось.

Шон поднялся по лестнице на второй этаж и осмотрелся. В дальнем конце коридора дверь открыта и знакомая спина Дорада. На шаги оглянулся и посторонился, пропуская.

— Нет, — сказал, когда парень собрался положить мешки все вместе. — Здесь только госпожа, мы в соседней.

Прежде чем забрать остальные вещи Шон доложил о внезапно проявленном интересе подозрительного типа. Ифа усмехнулась:

— Так и ответил? Молодец. Иногда полезно строить из себя дурачка. И да, если кто подкатывает с расспросами, обязательно сообщи, — при этом кинула фолис, который он поймал. — Может ерунда, но всякое бывает.

Белтар нечто непонятное сказал. Расписной ответил. Ифа кивнула.

Не в первый раз они в присутствии Шона перебрасывались репликами, для его ушей не предназначенными.

— Кинь мешки в комнате и ступай поесть. Оплачено.

— Слушаюсь, — пробормотал Шон.

Приказ ему понравился. Пусть и не голодали в дороге, но каменные сухари осточертели. Даже мясо, которого дома не особо едал приелось. Вечно жарили по-быстрому, а ловить рыбу времени не было. Иногда лишь пробовали, когда буквально в руки давалась. Хотелось чего-то сдобного и сладкого.

Черный махнул рукой, подзывая, когда Шон спустился в зал и осмотрелся. Все столы кругом заняты, причем за одним сидел чернявый бандит с такими же приятелями. Туда совсем не хотелось, пусть и место имелось. А у этого тоже свободно. Остальные из компании куда-то ушли и африканец сидел один. Миски с огрызками и объедками уже забрали и кроме большой кружки пива перед ним ничего не стояло.

— Присаживайся, — сказал добродушно черный. — Меня зовут Гунар.

— Да? — удивился парень.

— Ага, честно крещен в лоно церкви Гэлтахта и даже хотел взять имя Патрик в честь святого, но день был неподходящий. Епископ сказал и так неплохо. Гунар был воитель за веру. А раньше кликали Либнэ-Дынгыль-Марйе, — ухмыльнувшись неожиданно очень белыми зубами, порадовал.

— Я Шон. А тебя было три имени? Из рода властителей?

— Я сын самого паши Мулугета и главный наследник.

— А Мулугет это где? — после длительного раздумья, спросил парень.

— Пропала шутка, — рассмеялся тот. — Зря старался.

— А?

— Да ладно, у нас эти глупости отсутствуют. У каждого три имени, независимо от происхождения. И если совсем честно, я почти и не помню своих родичей. Совсем мальцом поймали и увезли. Ничё, прижился, выкупился, женился, детей завел.

Шон всерьез заинтересовался, нашел ли он белую или где-то умудрился раздобыть черную бабу. А если из местных, то какого колера детишки выходят? Спрашивать, жаль, неудобно. Да и по шее не долго схлопотать за такое любопытство. Так-то по виду громила натуральный и не мекает, нормально говорит. Для женщин самое главное, чтоб работящий был, да вид имел приятный внешне. Морда не самое важное. А вот мускулы у него впечатляющие. Такой и голову оторвет руками, без инструментов.

— Ты приехал с госпожой Кордоба? — без признаков вопроса в тоне, сообщил полный человек, пропитанный запахами съестного.

— Ага.

— Есть запеченная и жаренная рыба, медвежатина, жаркое, потаты жареные с подливкой, бобы, свежий хлеб, пироги с ягодами, капустой и картошкой, пиво с вином. Для вас заяц отдельно приготовлен.

Это явно тот самый, что они и пришибли недавно. Не иначе отдали на кухню, чтоб не пропал.

— Бери медвежатину, — сказал Гунар громким шепотом, наклонившись к Шону и дыхнув знакомым запахом. — Замечательно приготовлена. А жаркое у них вчерашнее. И пиво из теосинте. Мука паршивая, а напиток нормальный. Только это чича .

Хозяин трактира нехорошо зыркнул на говорливого. До Шона внезапно дошло, что собеседник пусть не пьян до свинского состояния, но принял немало.

— Медвежатину, свежий хлеб, пирог и пинту пива, — решил. — И порцию зайца.

На четверых даже жирного мало, но не отказываться же от честной добычи. И да, в него влезет, раз уж заплачено. В него все влазит.

— Не прими за обиду, — сказал, когда остались одни, — но ты в Гринландию рабом попал, а сейчас смотришься зажиточным человеком.

— А все потому, — сказал таинственным шепотом черный, — что я уникальный. В уме любые числа складываю, умножаю, делю. Так в доверенные приказчики и вышел.

— Это опять шутка? — осторожно спросил Шон.

— Сейчас правда. Можешь проверить.

— Это как?

— Ну спроси меня сколько будет триста двадцать семь умножить на восемьсот шестьдесят один, к примеру.

— Ага, а ты ответ знаешь заранее.

— Так любое число. Сам придумай.

— А я до вечера считать стану, чтоб проверить.

Тут подошла дебелая девица с заказом. Обращалась она с блюдами на удивление ловко, хотя в каждой руке по две или три тарелки, да еще и кружка. Почему-то ей в след ничего похабного не говорили даже люди с мордами отъявленных разбойников и по заднице не хлопали, как случалось в их городке.

Глядя на заполненные миски Шон понял, что возможно погорячился. Размер порций богатырский. И пес с ним, мысленно заявил. Что не доем, то с собой заберу. Бросить еду претило его натуре и дело вовсе не в деньгах. На ферме ничего не пропадало. А вот у пива странный вкус. Пить нормально, но все ж не то, к которому привык дома.

— Правда, умею. Сам не знаю, как выходит. Я даже не цифру вижу, а цвета.

— Это как?

— Каждому цвету соответствует цифра, — охотно пояснил Гунар. — У меня в голове они как в калейдоскопе бегают, бегают, а потом сложилась картинка. Остается только назвать результат.

— А калейдоскоп — это чего? — поколебавшись, спросил Шон.

— Парень ты из какой дыры вылез? Э, я не в обиду. Есть такая детская игрушка, смотришь внутрь трубки, а там все время разные узоры складываются. Конечно не у всех подряд имеются. Стекло не такое уж дешевое. Так что чего не подумай, это я зря сболтнул. Не подумавши.

Все ж не вредный человек и фактически извинился, признал собеседник. Другой бы наоборот принялся выставляться, насколько он больше видел. Медвежатина, между прочим, оказалась роскошной, на удивление нежной и вкусной. Не так просто без нужных навыков приготовить. Да и потаты пожарены, как он любил.

— Ну хорошо, давай посчитаем сколько наш купчина на вине заработает.

— Неужели на продажу везете? — спросил Гунар несколько в недоумении.

В его родных местах виноград рос, но не считался хорошим напитком. Выходила из него самая натуральная кислятина. Потому ягоды пускали на изюм. Сладко и детям хорошо. Или клюквицу с прочими ягодными морсами употреблять. К тому же качество вина не позволяло его хранить много месяцев. У них прекрасно обходились пивом, причем сами варили.

— Точно, — подтвердил черный. — Старый урожай. Сотня бочек, ровненько. Половина бренди.

Об этом слышать доводилось, хотя отец бы не позволил попробовать, даже имей деньги. Говорят, чего-то добавляют в вино и оно не скисает, а по башке здорово дает. Намного крепче, чем обычное. У них в холмах прекрасно обходились и пивом.

— А отсюда чего везут? — запивая пивом последний кусок медвежатины спросил без особого интереса. — Пушнину?

— О, да ты, похоже не имеешь понятия про здешние дела.

— Ага, в первый раз.

— Куссат очень непростое место. Возле Танаси полно пещер, где добывают селитру. Угадаешь зачем нужна?

Шон машинально кивнул. Кто ж не знает. Для производства пороха.

— Ее очищать нужно, а как только местные знают. Есть медь, железо и каменный уголь прямо по-соседству. Он дает жар даже лучше древесного. А теперь догадайся что они продают.

— Ружья?

— В точку! Стволы не делают, привозят из МаНа , а все остальное на месте. Даже медные пушки. Правда в продажу идет немногое, все больше для бандейр, но кое-что приобрести можно. Отделка исключительно по заказу, все больше простенькие с ввиду, но надежные и прочные. Все проверяются на глазах покупателя контрольными стрельбами из 250 гран лучшего пороха, двух пыль и двух пыжей. Если уж не разорвало, то послужит долго. Тут в каждом доме мастер-оружейник. И стоит дешевле, чем привозные из-за океана или с севера. Промысловое — два аурея, с укороченным дулом можно и за 35-38 крон выторговать, пара пистолетов 40-50.

А вот теперь понятно почему болтаются сразу три компании откровенно бандитского вида в зале. Наверняка есть и другие. Ничего удивительного, раз такой интересный товар. И с чего вопросики. Ифа определенно сказала, что они большой груз на восточное побережье сопровождали. Вот и забеспокоились, не конкуренты ли заявились. Им откуда знать про тамошние сложности и бегство. Вдруг с разведкой и для торговли заявились. Серьезным людям недолго и цену перебить. Это ж уму непостижимо, раза в два меньше платить! Правда еще довести нужно, дорога не близкая, жалованье работникам, охране, кормежка животных и пошлины, но все одно неплохо выходит.

— Вот и возим. Соль, свинец, вино, чай, сахар, пряности, сукно, стекло, воск с медом и многое другое, а главное муку. Им некогда серьезно сельским хозяйством заниматься, большие поля не держат, а кушать маис с пшеницей любят, как и лошади ячмень с овсом. Ну и конечно, золото с серебром охотно возьмут, — он еле заметно кивнул на одну из выпивающих групп. Похоже не настолько пьян, как показалось. Привлекать внимание не хочет. — Здесь не спрашивают откуда монеты.

— Родных за золото не купишь, — сорвалось от сердца.

За жизнь матери Шон отдал бы все. Увы, господу она зачем-то понадобилась больше, чем детям. В душе он так и не простил.

— Это да, — кивнул согласно Гунар. — И все ж без него тоже нельзя. Деньги правят этим миром.

— А не оружейная сталь?

— Охранников можно нанять, если есть мошна. Нет, мне ближе учение братьев Малахии.

Шон кивнул. Про набирающие силу монастыри и проповедников все знали. Ничего удивительного. Идея подходит не только торговцам, но и ремесленникам и даже беднякам. Не кривить сердцем и не обманывать работников и покупателей. Не кичиться богатством, а жить просто, без излишней роскоши. Притом, раз бог указал путь, где не вредя другим, честным образом, получается заработать больше, неправильно от него отказываться.