Выбор принца

— Ах, от мигрени! — Аннит распахнул глаза в преувеличенном сочувствии. — Бедный вы мой. Наша светлость тоже страдает от головных болей. Особенно когда слышит о "перебоях" на рудниках, производящих, например, селитру. Или о пропаже бюджетных ассигнований, которые могли бы пойти на... ну, скажем, на закупку того же нитрида бора для защитных кирас. Очень уж специфический материал, не находите? Легкий, прочный... и такой узнаваемый на микроскопическом уровне.

Он не сводил с посла своего зеленого, неподвижного взгляда. Он видел, как тот пытается контролировать дыхание, как капля пота медленно сползает по его виску под плотным головным убором.

— Ваше высочество, я не совсем понимаю...

— И не надо, — мягко оборвал его Аннит. Он снова откинулся на спинку трона, приняв более расслабленную позу, но каждый его мускул был напряжен, как тетива. — Зачем забивать голову такими скучными деталями? Финансы, рудники... — Он взмахнул рукой с театральным пренебрежением. — Это так утомительно. Давайте лучше поговорим о чем-то приятном. О традициях, например.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Воздух в зале стал густым и тяжелым.

— У нас на Севере, знаете ли, есть одна старая семейная традиция, — продолжил он, и его голос стал тише, но от этого лишь более зловещим. — Готовить себе пищу самостоятельно. Правитель, доверяющий поварам, обычно умирал молодым. — Он улыбнулся, оскалив свои очень ровные белые зубы. — А еще у нас традиция... не церемониться с теми, кто приходит в наш дом в броне, скрытой под шелками, и пахнет порохом и предательством. Это считается дурным тоном.

Он медленно поднялся с трона. Его черное, расшитое серебром одеяние скользнуло по ступеням без единого шороха. Он подошел к послу так близко, что тот невольно отступил на шаг.

— Так что, мой друг, — прошептал Аннит, и в его шёпоте звенела сталь, — вы можете вернуться в свои апартаменты. И передать тем, кто вас послал... — он наклонился ещё ближе, — ...что наш дом крепок. И что у нас на завтрак подают не только орехи, но и... наглых ворон, осмелившихся свить гнездо в наших стенах. И нашей светлости очень не нравится, когда вороньё пахнет взрывчаткой.

Он выпрямился, и его лицо вновь стало абсолютно безразличным.

— Аудиенция окончена. Пожелайте вашим покровителям от нашей светлости... больших и интересных снов. Пока они ещё могут спать.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу, оставив посла Дарквейна стоять одного в центре огромного зала — бледного, дрожащего и насквозь разоблаченного. Дверь закрылась за Аннитом с тихим, но окончательным щелчком.

В коридоре он на мгновение прислонился к стене, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь леденящей усталостью. Первый залп был сделан. Война была объявлена. И он, Аннит Охэйо анта Хилайа, Господин и Повелитель, был готов к ней. Как всегда.

Щелчок двери отсек тревожную атмосферу тронного зала, словно хирургический скальпель. Аннит сделал несколько шагов по коридору, и его ноги сами понесли его не в кабинет, не в покои, а в маленькую, ничем не примечательную дверь, ведущую на узкую смотровую площадку, втиснутую между двумя крышами дворца. Здесь, на высоте, завывал ветер, срывая с губ остатки напускной вежливости. Он вдохнул ледяной воздух полной грудью, чувствуя, как он обжигает легкие.

— Жуть, — прошептал он, и слово было подхвачено порывом ветра. — Так они называют меня. А я-то думал, я просто аккуратен.

Он облокотился о каменный парапет, сжимая его узкими, сильными ладонями. Дрожь, которую он не позволил себе проявить внутри, теперь пробежала по его рукам. Это была не дрожь страха, а дрожь охотника, чья дичь едва не сорвалась с прицела. Он чуть не переиграл. Слишком рано раскрыл карты. Но черт побери, вид этого напыщенного идиота, этого Дарквейна, пахнущего кислотами и ложью, вывел его из себя.

— Смешно просто, — прошептал он, глядя на копошащийся внизу город. — До чего же я предсказуем, когда дело касается наглой лжи. Надо работать над этим.

За его спиной раздался легкий, знакомый скрип половицы. Он не обернулся. Знал, что это Иннка. Она всегда находила его, когда становилось по-настоящему тяжело.

— Принц-наместник, разговаривающий сам с собой на ветру, — произнесла она, подходя ближе. — Картина, достойная кисти великого мастера. Название: "Одиночество на вершине".

— Или "Глупец, пытающийся удержать воду в кулаке", — парировал он, не глядя на неё.

Она встала рядом, её плечо почти касалось его руки. Молчание между ними было комфортным, наполненным пониманием.

— Он уехал, — наконец сказала Иннка. — Въедливый такой. Лицо зеленое. Словно свои собственные зелья от мигрени выпил в десятикратной дозе.

— Надеюсь, поможет, — Аннит усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Хотя сомневаюсь. Головная боль у него теперь надолго. И не только у него.

Он оттолкнулся от парапета и повернулся к ней. Ветер трепал его черные волосы, срывая с ушей, но он не поправлял их.

— Иннка, я... — он запнулся, что было для него редкостью. — Нам нужны доказательства. Не просто мои догадки и микроскопические чешуйки. Нужен факт. Железный и неопровержимый.

— И ты знаешь, где его взять? — спросила она, глядя на него с безграничным доверием.

— Знаю, — его зеленые глаза сузились. — Но для этого нашей светлости придется на время перестать быть светлостью. И стать... кое-кем другим.

Он повел её внутрь, в свой кабинет, и запер дверь. Подойдя к одному из книжных шкафов, он нажал на незаметную кнопку, и часть полок бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в маленькую комнату-сейф. Внутри не было окон. Стены были увешаны экранами, показывающими данные в реальном времени, картами, схемами. Это был его личный командный центр.

— Лорд-канцлер, — произнес он, глядя на одно из изображений, где был показан дом сановника. — Он испуган. И у испуганных людей есть два пути: либо бежать, либо искать защиты у того, кто сильнее их страха.

— Ты думаешь, он побежит к своим хозяевам?

— Нет, — покачал головой Аннит. — Он не дурак. Он приспособленец. И сейчас он метнется к тому, кто, как он считает, сможет меня остановить. К тому, у кого больше власти, чем у посла. К тому, кто стоит за всем этим.

Он повернулся к ней, и в его взгляде горел холодный огонь.

— Я позволю ему это сделать. Более того, я ему помогу. Он станет моей наживкой. Моим проводником в самое логово измены.

— Это опасно, Ан, — тихо сказала Иннка.

— В самом деле? — он снова улыбнулся, и его улыбка была острой и безжалостной. — А я и не собирался играть в безопасные игры. Они думают, что имеют дело с испорченным ребенком, который обожает мучить девушек. Пусть продолжают так думать. Пока не станет слишком поздно.

Он подошел к столу и взял свой старинный костяной гребень. Он медленно провел им по волосам, глядя в темный экран, как в зеркало.

— Начинается охота, моя прелесть, — прошептал он. — И на этот раз охотником буду я.

Он отпустил Иннку коротким кивком — не прощанием, а скорее условным знаком, что игра вступает в новую фазу, где её присутствие станет не помощью, а уязвимостью. Дверь закрылась, и он остался один в гуле мониторов и трепетании светящихся схем. Воздух пах озоном и сталью.

Аннит подошел к центральной консоли. Его пальцы, узкие и без колец, замерли над клавишами. Он позволил себе один глубокий, бесшумный вдох, выравнивая дыхание, и начал работать. На экране всплыли окна с биометрией лорда-канцлера: частота сердцебиения, уровень кортизола, маршруты передвижения за последние 48 часов... Все данные кричали об одном — животном, паническом страхе.

— Ну что ж, мой друг, — прошептал он, глядя на пульсирующий значок с изображением старого сановника. — Помоги нашей светлости навести порядок в твоем грязном птичнике.

Он послал два незаметных сигнала. Первый — в службу наружного наблюдения: ослабить контроль над восточными воротами, создать иллюзию бреши. Второй — своей личной гвардии, "Серая Тень": подготовить группу "невидимок" для наблюдения. Они не будут атаковать. Они станут лишь глазами и ушами, растворенными в городской толпе.

План был прост, как клинок гильотины. Испуганный зверь всегда бежит в свою нору. А нору эту он, Аннит, собирался найти и выкурить.

Он откинулся в кресле, снова взяв в руки костяной гребень. Медленные, ритмичные движения сквозь тяжелые черные волосы успокаивали ум. Он закрыл глаза, представляя себе карту города, как шахматную доску. Лорд-канцлер — пешка, которую вот-толкнут в сторону ферзя. А ферзь... Кто он? Кто стоял за послом, за пропавшими деньгами, за броней из нитрида бора?..

"Слишком много кислоты в воздухе, — думал он. — Слишком много пороха. Это не просто коррупция. Это... подготовка. К чему?"

Его ноздри вздрогнули, словно он и вправду улавливал этот призрачный запах. Он ненавидел войну. Она была громкой, беспорядочной и отвратительно неэффективной. Но он чувствовал её приближение, как животное чувствует грозу.

Внезапно тишину прорезал мягкий, но настойчивый звуковой сигнал. На одном из мониторов замигал красный значок. Лорд-канцлер двинулся. Не в сторону своего загородного поместья, а на восток, в трущобы у старого порта. Рывок. Отчаянный и прямой.

Аннит медленно улыбнулся. Не той ядовитой улыбкой, что он дарил врагам, а холодным, безрадостным оскалом охотника.

"Попался, лапочка".

Он поднялся. Броня из титана и нитрида бора все ещё лежала на нем тяжелым, но привычным грузом. Он провел рукой по стойке с оружием, выбирая компактный, почти игрушечный на вид шприц-пистолет с прозрачным картриджем, заполненным мутной жидкостью. Не смертельной. Усыпляющей. Мертвые свидетели были бесполезны.

Он вышел из дворца потайным ходом. Ему не понадобился плащ или маскировка. Его собственный путь был лучшим укрытием. Он знал каждый закоулок, каждую арочку, каждую сточную канаву между дворцом и портом. Он двигался стремительно, но не бежал — скользил через затемненные дворы и под крышами низких домов, словно он был не человеком, а сгустком ночи.

Вот и портовый район. Воздух густо пропах дешевым табаком, рыбой и человеческой нищетой. Аннит замер в глубокой тени арочного проема, его зеленые глаза, прекрасно видящие в темноте, выхватывали из мрака нужные детали. Впереди, у старого склада, облепленного чайками, стояла неприметная машина. Из неё выскочил лорд-канцлер и, озираясь, юркнул в полуразрушенный проем.

Аннит подождал, считая секунды. Потом, как дым, выплыл из своего укрытия и приник к грубой каменной стене у самого входа. Изнутри доносились приглушенные голоса. Один — визгливый, испуганный. Канцлер. Другой... низкий, гортанный, с чуждыми, южными модуляциями.

— ...слишком много риска! Он всё знает! Говорил про кислоту, про броню...

— ...успокойся, старый дурак. Охэйо блефует. Он просто мальчишка, играющий в правителя...

Аннит усмехнулся в темноте. Мальчишка. Как удобно всех недооценивать...

Он сделал шаг внутрь.

Двое мужчин в центре пустого склада, освещенные тусклым фонарем, замерли, увидев его. Канцлер ахнул и отпрянул, словно увидел призрак. Второй, коренастый, с лицом, изборожденным шрамами, одетый в потертый, но добротный плащ, потянулся к эфесу длинного кинжала.

— В самом деле? — тихо произнес Аннит, останавливаясь в нескольких шагах. Его босые ноги не издали ни звука на грязном каменном полу. — Мы будем решать это столь... примитивно?

Незнакомец выхватил кинжал. Сталь блеснула в свете фонаря.

— Почему бы и нет?

Аннит не шелохнулся. Он лишь поднял свою узкую ладонь, демонстрируя пистолет. Не шприц. "Векс".

— Фосфорные пули, — сказал он с ледяной вежливостью. — Очень неприятно. Горят даже внутри тела. Хотите проверить, моя прелесть?..

Рука незнакомца замерла. Он был наемником, а не фанатиком. Рисковать жизнью без крайней нужды не входило в его планы.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Знаешь... — Аннит сделал шаг вперед, его зеленые глаза, казалось, светились в полумраке. — Я просто любопытен. Мне интересно, кто так сильно хочет моей короны, что готов устроить в моём городе химическую лабораторию и вооружить наемника в броне из нитрида бора. Назови его имя, и, возможно, наша светлость будет великодушна. Иначе...

Внезапно снаружи донесся шум — глухой удар, крик, заглушенный так же резко, как и начавшийся. Его "невидимки" работали. Обезвреживали охрану.

Лицо наемника исказилось яростью. Он понял, что попал в ловушку.

— Иди к черту, полукровка! — он рванулся вперед, отчаянный, забыв про угрозу оружия.

Аннит не стал стрелять. Он принял вызов. Его тело, гибкое и сильное, метнулось навстречу. Он уклонился от удара кинжала, движением, отточенным в тысячах тренировок, и нанес короткий, точный удар ребром ладони в шею наемника. Хрящ хрустнул. Мужчина рухнул на пол, хватая себя за горло.

Аннит стоял над ним, не дыша. Он наклонился.

— Жаль, — тихо сказал он. — Я предпочитаю вежливый разговор.

Он повернулся к лорду-канцлеру, который, дрожа всем телом, прижался к бочке.

— Ну что, мой друг, — произнес Аннит, и в его голосе снова зазвучала привычная, насмешливая нотка. — Кажется, твой покровитель ненадолго задержался. Не хочешь ли теперь рассказать нашей светлости всю ту веселую историю с начала?

Он улыбнулся.

— У нас есть время. И, поверь, у меня много способов сделать его... незабываемым.

Дрожь лорда-канцлера была похожа на мелкую дробь по стеклу. Его глаза, выпученные от ужаса, метались между распластанной на полу глыбой наемника и гибкой, почти недвижимой фигурой принца. Воздух в заброшенном складе густел, становясь сладковато-кислым от запаха пота, страха и пыли.

— Ваше... ваше высочество... — его голос сорвался в шепот.

— Тише, тише, мой друг, — Аннит поднял руку в успокаивающем жесте, но его зеленые глаза, холодные и ясные, не сулили ничего хорошего. — Сохраним силы для главного. Для... откровения.

Он сделал шаг ближе, его босые ноги бесшумно ступали по грязному полу. Он не смотрел на канцлера, а рассматривал кончик своего шприц-пистолета, будто размышляя, куда бы его вколоть.

— Видишь ли, в чем проблема, — заговорил он назидательным тоном, словно читая лекцию. — Все вы, заговорщики, мыслите слишком линейно. Деньги, шпионы, взрывчатка... Скучно. Предсказуемо. А наша светлость обожает... головоломки.

Он вдруг резко повернулся к канцлеру, заставив того вздрогнуть.

— Например, зачем человеку, который может купить пол-империи, понадобились именно мои рудники? И почему тот же человек, пахнущий, прости господи, как лаборант в публичном доме, прислал ко мне посла в броне? — Он наклонил голову. — Не кажется ли тебе это перебором? Словно кто-то пытается не просто захватить власть, а... продемонстрировать технологическое превосходство. Устроить выставку достижений вражеского хозяйства прямо у меня под носом.

Канцлер молчал, глотая воздух.

— Ну же, — Аннит вздохнул с преувеличенным разочарованием. — Я ведь пытаюсь понять. Помоги мне. Кто этот таинственный покровитель? Кто стоит за "Вепрем"?