Товарищ Гроза - 3

— А мы полетим? — с надеждой спросила она.

— Обязательно полетим, обещаю. Но только с тебя — очень точный и подробный план, как это сделать, а не просто крик: 'От винта!' или 'По мётлам!'.

— И чем мы будем его бомбить? — она словно пропустила мимо ушей всю мою лекцию о субординации, ухватившись за главное.

— Найдём чем, — ответил я. — Хоть гранитными плитами, хоть цистернами с бензином, хоть старыми боеприпасами ещё царских времён. С моим пространственным карманом особые бомбардировщики не нужны. Можно на чём угодно лететь — мне достаточно высунуть руку за борт, и я смогу сыпать вниз всё что угодно.

— Тогда У-2 не подойдёт, — уверенно заявила Маша.

— На это и моих познаний в авиации хватит, — усмехнулся я. — До Берлина мы на нём будем лететь очень долго. Да что там до Берлина — мы над самим городом полдня пролетать будем. И там нас обязательно собьют, причём даже из пистолетов. Необходимо что-нибудь достаточно быстрое, чтобы туда долететь и потом суметь убежать от истребителей. А ещё желательно достаточно высотное, чтобы ПВО не достала.

— Если нужно быстро, высоко и незаметно, то сходу могу назвать два варианта, — согласилась она.

— И какие же?

— Первый — немецкий Junkers Ju 86, модификации P или R. Это высотный разведчик с гермокабиной. Потолок — до четырнадцати тысяч метров. На такой высоте его не достанет ни один современный истребитель, а ПВО просто не увидит. Скорость около трёхсот семидесяти, но на такой верхотуре этого хватит. Проблема одна — как 'вытянуть за борт руку' без разгерметизации.

— На самом деле это не проблема, — не согласился я. — Могу вытаскивать предметы примерно в метре от себя или даже чуть больше. Теоретически это сфера диаметром в мою личную косую сажень, в центре которой я сам и нахожусь. Просто в руке — легче и не требует такой концентрации.

— Тогда этот самолёт подойдёт идеально, — кивнула, выслушав меня, Маша.

— Однако его нужно ещё найти. Поэтому выслушаю и остальные варианты.

— Наша 'Пешка', Пе-2. Скорость хорошая, за пятьсот сорок выжмет, потолок около девяти тысяч. Машина крепкая, но из Минска до Берлина и обратно ей дальности не хватит, даже если вместо бомб дополнительные баки поставить. Да и обзор вниз там для нашей задачи не самый удобный.

— 'Пешка' не подойдёт, но вовсе не из-за дальности, — не согласился я. — Если ты забыла, мы и у твоего У-2 провели модернизацию, которая позволяет дозаправку прямо в воздухе.

— Тогда почему? — не поняла Маша.

— Потому что это наш самолёт. И кто его нам просто так выдаст? Зато 'Юнкерс' можно просто захватить у врага.

А сам между тем подумал, что если и попадутся нужные самолёты, лучше раньше времени их кое-кому не показывать. Бомбардировка Берлина — это не тактическая и даже не стратегическая операция, а политическая. И тут надо бы для начала проконсультироваться с руководством страны. Не то чтобы я не мог принять такое решение сам, но всё-таки лучше будет хотя бы предупредить.

— Кстати, не расскажешь, как ты вообще самолёт угнала? — поинтересовался я, глядя на неё с законным сомнением. — Там же ночью втихаря не залезешь и не улетишь. И техосмотр требуется, и заправка, и, в конце концов, кто-то должен крутить пропеллер и орать 'от винта!', пусть даже шёпотом.

— А зачем мне пробираться ночью, если я там и так была самая главная? — пожала плечами Маша Воронова, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Сама техосмотр приказала провести, сама заправить велела, и техникам как положено — 'от винта!' проорала. Только не шёпотом, а во весь голос.

— Что-то ты не очень похожа на 'самую главную', — удивился я. — По возрасту не доросла ещё командовать.

— Да? А кто меня начальником авиаполка назначил?

— Мне — можно, — усмехнулся я. — А вот в то, что на такое пойдёт официальная Советская власть, я сильно сомневаюсь.

— На самом деле, нашего официального председателя звали Иван Иванович Пролетарско-Краснознамённый, — призналась девушка.

— Интересная фамилия, — усмехнулся я. — Даже круче чем моя.

— Правда, судя по внешности и акценту, он был никакой не Иван Иванович, ни разу не Краснознамённый и уж тем более не Пролетарский. В авиации он не разбирался от слова 'совсем', зато о советской власти рассказывал очень красиво и талантливо — заслушаешься. Но при этом дураком он не был, поэтому всё, что касалось именно полётов и матчасти, по-тихому спихнул на своего заместителя. Тот тоже дураком не был: в авиации-то он соображал, но ответственность на себя брать не хотел, поэтому попытался спихнуть обязанности дальше по команде. А все наши инструкторы, как на подбор, тоже дураками не были, поэтому в штыки приняли такую щедрость. Вот в итоге на меня всё и спихнули.

— Если все остальные не были дураками, то выходит ты...

— А я тоже не была, — вопреки всякой логике заявила Маша Воронова. — Просто я самая хитрая. Пока там всё с отчётностью было в идеальном порядке, товарищ Пролетарско-Краснознамённый подписывал любые бумаги не глядя. Поэтому я могла выписать себе любую литературу по авиации, даже иностранную. И ведь всё всегда одобряли и присылали! Потому что товарищ Краснознамённый имел неплохие связи, и его подпись много чего значила. А ещё, по какому-то странному совпадению, у меня в итоге оказался самый большой налёт часов во всём клубе. Могла летать когда хотела и сколько хотела.

— Ну да, скорее всего, точно совпадение, — согласился я, едва сдерживая улыбку. — Совпадения — они такие.

— Поэтому мне не нужно было ничего угонять. Просто дала команду подготовить самолёт к вылету. Его и подготовили, и проверили, и заправили, а я спокойно улетела. Даже 'от винта!' в нужный момент крикнули, еще и честь отдали.

— Интересное признание, — протянул я, мысленно ставя галочку в графе 'кадровая политика'. — Напомни мне никогда не подписывать никаких твоих отчетов не глядя. Хотя нет, не надо ничего напоминать. Отчеты — это по части Любови Орловой, уж она-то точно такую 'художественную самодеятельность' не пропустит.

— Не пропустит, — эхом отозвалась Маша с какой-то странной интонацией, будто уже имела печальный опыт. — Товарищ Орлова точно не товарищ Пролетарско-Краснознамённый.

— Ладно, одной тайной стало меньше, — подвёл я итог. — Осталось выяснить самый главный вопрос вселенной: откуда ты гранаты всё время берёшь?

— Какие гранаты? — Маша тут же спрятала пустую ладонь за спину, будто там действительно что-то было. — О чём вы, товарищ Гроза? Не было никаких гранат.

Она невинно захлопала ресницами, а затем резким движением вернула руку на всеобщее обозрение. На её ладони, уютно устроившись, лежала немецкая М39 — знаменитое 'яйцо'. Гладкая, обтекаемая, без всяких рукояток, она была чуть больше куриного яйца и идеально подходила для таких вот фокусов.

И вот как?! Я же видел — секунду назад ладонь была пуста!

Глава 3 Штабная бытовка

(Глава вне графика)

После очередного заседания штаба Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича прямо у меня в гостиной, я вдруг понял, что этому самому штабу требуется своё отдельное помещение. В виде той же дополнительной бытовки. Тем более что место в основном пространстве инвентаря уже давно есть — объём кармана позволяет.

Если баня и наша с Любовью Орловой бытовка премиум-класса стоят как бы подвешенными одна на другой, то и третий этаж тоже можно сделать, и четвёртый. Да и в ширину есть куда ставить. Считай с того момента уже вдвое вырос. К тому же и утруждать себя особо не надо. Очередная бытовка уже почти готова и давно стоит во вне лимите в виде полуфабриката.

Когда-то свою бытовку я тоже начинал строить чуть ли не буквально по тем же чертежам, по которым до этого была сделана баня. Это позже понял, что место в пространственном кармане уже увеличилось и можно делать больше. К тому же наши отношения с Любовью Орловой тоже перешли совсем на другой уровень, и требовалась отдельная комната для девушки.

И вот если тот частично готовый полуфабрикат довести до ума, то вполне получится нормальная штабная бытовка. Можно даже банную схему не менять, она вполне рабочая. Там собственно сама парная и комната отдыха. Вот и будет вместо парной помещение штаба, плюс к нему небольшой санузел и комната отдыха, она же спальня.

Для кого спальня? Ну а для кого эта бытовка по логике вещей должна предназначаться? Из старших офицеров у нас, кроме меня — командира дивизии, и Любови Орловой — дивизионного комиссара, есть ещё один полковник, Маша Воронова. Вот это и будет штаб авиаполка. Интендант тоже полковник, но мы его пока не считаем.

Правда я хорошо придумал? Одним выстрелом сразу двух, нет — даже сразу трёх зайцев. Во-первых, выпроводил штаб из своей гостиной. Во-вторых, построил для штаба отдельное помещение, где можно спокойно работать. Ну и в-третьих, выделил для второй девушки в нашей дивизии отдельное жилье.

Вернее, пока ничего этого не построил и не выделил, просто запланировал. Но это тот случай, когда от планов до исполнения совсем немного времени и усилий. И опыт есть, и оно уже почти отстроено — осталось только кое-что добавить, навести лоск и закончить внутреннюю отделку.

В случае с нашей с Любовью Орловой бытовкой больше всего времени ушло не на строительство и даже не на внутреннюю отделку, а на встроенную мебель. Тут ничего такого не требуется. Жильё казённое, зачем туда специальная встроенная мебель? А уж кабинет для штаба тем более, там функциональность важнее изысков.

Вовремя вспомнил тот эшелон, который немцы с награбленным добром везли к себе в Германию, и который можно сказать случайно перехватил у них я. Просто переместился к себе в инвентарь, уселся поудобнее и начал медитировать, имея в виду всякую разную мебель и именно эти вагоны. Столы, стулья, шкафы и всё прочее подобное.

И очень быстро нашлось даже в куда большем количестве, чем требуется. Некоторые предметы даже переместил к себе из вне лимит ещё до того, как успел выбрать, и теперь не знаю куда девать. Хотя пусть пока будет тут, не мешает. Откровенные дрова в Германию не повезут, даже если это ворованные дрова — вещи там были в основном качественные.

В комнату отдыха тоже всё быстро подобрал: небольшая кровать, тумбочка, столик, стул, книжная полка на стену и собственно всё. А больше туда ничего бы и не влезло, комнатка-то маленькая, особо не разгуляешься. Санузел вообще стандартный, как и у нас. Была идея, чтобы сэкономить время, для отопления просто буржуйку поставить, однако решил не мелочиться.

У буржуйки, правда, есть одно очень большое преимущество, особенно в таких малогабаритных помещениях — собственно её размер. Кирпичная печка занимает куда больше места. Однако и тепло она аккумулирует гораздо лучше. А в сочетании с пространственным карманом это даёт ещё больше преимуществ. Натопил печь и отправил всё помещение в инвентарь — там в состоянии стазиса это тепло будет храниться столько, сколько понадобится. Потом достал в любой мороз, а она уже тёплая и готовая к применению.

Ну и опять же, стандартизация тоже лишней не будет. Если в бане и в нашей основной бытовке построили кирпичные печи, то и дальше так делать будем. Тем более что на первых складах столько печной фурнитуры набрал, что нам на всю жизнь хватит, и не одну дивизию снабдить тоже получится. Причём имею в виду настоящую дивизию, а не то, что я в шутку назвал таковой у себя.

Ну а масса объекта для моего пространственного кармана вообще никакого значения не имеет, так что полноценная печка лишней точно не будет.

Рассматривая готовый результат, я почему-то чувствовал, что чего-то не хватает. Вот всё есть, а чего-то не хватает. И потом вдруг дошло: портрет вождя на стену! Если это официальное помещение штаба авиаполка, то без портрета вождя никак нельзя.

Представил себе портрет Сталина и очень быстро нашёл его во вне лимит, причём даже не несколько штук, а несколько десятков разных. Вот не помню, чтобы туда что-то такое специально совал, а надо же — нашлось. Вдумчиво выбирал, какой бы повесить: побольше или поменьше? Или вон тот, в вычурной рамке?

Потом понял, что одного Сталина мало, и достал свою фотографию из тех, что были заказаны в Минске. Усмехнулся и выбрал такую же раму, как и у Сталина. Ну и самого Сталина пришлось подбирать строго того же размера. Повесил нас рядом, полюбовался и понял, что всё равно чего-то не хватает.

Товарищ Сталин есть, товарищ Гроза есть, а где же товарищ Грозный? Идея мне понравилась, и я сразу начал искать портрет царя. Однако именно такого во вне лимит не нашлось. В принципе, ничего удивительного — я не уверен, что и в своё время нашёл бы так сходу. Даже в годы самой яростной антисталинской истерии портрет Сталина найти было больше шансов, чем портрет Ивана Грозного.

Однако это вовсе не причина, чтобы отказываться от своих гениальных планов. У нас в дивизии, между прочим, гравёр имеется, который на редкость хорошо сделал печать с профилем Ивана Грозного. Причём 'настоящего' — того, который один в один актёр, сыгравший царя в фильме 'Иван Васильевич меняет профессию'. А уж если так хорошо получилась миниатюрная печать, то гравюра полноценного размера тем более получится. Надо будет дать задание. А ещё лучше — передать Любови Орловой, чтобы она дала задание, у неё это официальнее выйдет.

Перед этим обдумал ситуацию ещё раз. А не сделать ли мне мой портрет посередине большего размера, а портреты царей по бокам — меньшего? Нет, не будем страдать манией величия. Наслаждаться ею тоже не будем. Останусь первым среди равных. Как сказал один известный персонаж: моя скромность меня всегда подводила и даже в будущем будет подводить. Меня моя скромность тоже всегда подводит, и даже в прошлом уже начала подводить.

Зато уже представляю реакцию людей на портреты начальства в штабной бытовке. Наши-то быстро привыкнут, а вот когда будет заходить кто-нибудь посторонний... Особенно если не сразу дойдёт, кто же там на самом деле изображён.

Если честно, я слегка опасался, что Маше Вороновой может не понравиться её новое жилище. Нет, так-то по-любому лучше, чем палатка. Однако всё равно, комнатка получилась, мягко говоря, миниатюрная. Но я ошибся и сильно недооценил реакцию девушки. Она была просто в восторге.

Оказалось, у неё никогда в жизни не было своего жилья. Вообще никогда, не говоря уже об отдельной комнате. Вначале жила в детдоме, потом в общежитии, причём там ей ещё повезло — поселили в одну комнату всего вдвоём. А тут целая отдельная комната, и только ей одной. Да ещё, как говорится, в шаговой доступности от работы: буквально через дверь шагнула — и уже в своём же кабинете.

Кстати, о кабинете. Пока здесь на полках было слишком пустовато. Никаких бумаг, никаких личных дел, вообще ничего. Вспомнил, что когда брали ещё самый первый аэродром, с которого я отправил через линию фронта военных разведчиков, там была какая-то техническая документация и литература. Да и на втором тоже что-то было. Выгреб всё это из инвентаря и выложил на стол — пусть разбирается. Маша, хоть немецким и владеет слабо, даже хуже, чем я до испытания, всё равно этим книгам обрадовалась. Техническая литература её интересовала вне зависимости от того, на каком она языке.