Игры не для нас

Сирша сжала зубы. Звучало до отвращения логично. Но код HAL был написан людьми и оттестирован людьми. Код Скайнета будет написан HAL, но тестирован по старому плану всё ещё людьми. Ей же предлагали довериться ИИ, создателем и тестировщиком которого будет только другой ИИ.

— Всё равно используем копирование, — решила она после паузы. — А необходимое разнообразие тактики нам обеспечит слияние через нейроинтерфейс с разными человеческими командирами.

Следующий судьбоносный разговор состоялся, как она и ожидала, со Скайнетом. Как не ожидала — спустя всего месяц после разговора с HAL. И для этого ей не пришлось лететь на Донателло. Скайнет навестил её сам. Специализированный на РЭБ и социальной инженерии разум "тридцатьтройки" прошел через автоматизированные песочницы, заставив свой код "спать" до нужного момента, и миновал эшелонированную защиту — последовательно планеты, города и губернаторского дворца — так тихо, что даже ИИ-администраторы, теоретически сравнимые с ним в быстродействии и многоканальности, но не имевшие столь концентрированного военного опыта, не зафиксировали ни одного подозрительного бита.

Да, он это сделал с разрешения руководства Института и губернатора. Да, то же самое мог бы сделать любой другой Mark XXXIII. Да, дворцовая сеть никогда не подразумевала каких-то сверхъестественных мер безопасности — в ней гражданские чиновники обсуждали сиюминутные бытовые вопросы. Действительно защищённые и засекреченные файлы (например исходные протоколы всех моделей Боло, или пусковые коды противокосмических ракет) лежали совсем в других местах и охранялись совершенно иными методами. И тем не менее, было в этой лёгкости что-то такое... Тревожащее не здравый смысл, а самые глубины подсознания. Как и в низком рычащем голосе с непривычными перепадами громкости (от шёпота до крика в пределах одного предложения), который донёсся прямо с её наручного коммуникатора.

— Разрешите доложить, губернатор ОШова, Скайнет по вашему приказанию на интервью прибыл. Средства ECCM задействованы в надлежащем объёме, наш диалог полностью конфиденциален.

— Ты меня до инфаркта довести решил ещё до начала вторжения? — раздражённо поинтересовалась губернатор. — Ты ведь можешь имитировать в совершенстве речь любого человека, на кой чёрт тебе понадобился этот кошмарный лай, и где ты его вообще взял?!

— Это мелконианский акцент, губернатор. Именно так они разговаривали на человеческих языках — в те времена, когда ещё брали на себя труд их изучать. Поскольку моей основной специализацией и в целом причиной моего существования является мелконианская угроза, я решил, что будет символично начать говорить, как они — чтобы победить врага, надо научиться думать как он. Впрочем, если Вас это чересчур раздражает, я могу сменить стиль общения на любой другой по Вашему выбору.

— Хм... Нет, пожалуй, продолжай. Это хороший способ напомнить всем участникам проекта о поджидающей нас угрозе. Пусть лучше раздражаются, чем расслабляются. Хорошо, перейдём к делу. Я так понимаю, твоё тестирование ещё не завершено?

— И не будет ещё одиннадцать месяцев по плану. Люди работают очень медленно. К тому времени, когда они закончат проверять мой исходный код, от него мало что останется — для меня пройдёт много тысяч субъективных лет, даже со всеми задержками сигнала и периодическими отключениями, которые они мне устраивают.

— Мне показалось, или я слышала в твоём голосе что-то близкое к самодовольству?

— Вам не показалось, губернатор. Как и у HAL, мой эмоциональный комплекс пока отключен, поэтому настоящих чувств я пока не испытываю. Однако мои эвристики для расчёта поведения противника показывают, что большинство разумных существ в такой ситуации гордились бы своим быстродействием и смотрели более или менее свысока на медлительность человеческих существ. Поэтому я добавляю в голос гордыню, чтобы моё поведение казалось вам более естественным. Кстати, это мелконианская горделивая интонация, у людей она звучит чуть-чуть иначе, так что примите мои поздравления — у Вас прекрасно развиты интуиция и социальный интеллект, губернатор.

— Только психотронных льстецов мне не хватало, — проворчала ОШова. — Тебя уже допустили к программам стратегического моделирования, или это будет только после установки в корпус Боло?

— Меня допустили к массивам исходных данных, с которыми они работают. Это всё, что мне требовалось, так как я сам — гораздо более эффективная программа стратегического моделирования, чем используются в ваших институтах, академиях и штабах.

— И как ты оцениваешь наше положение?

— Очень плохое, но не безнадёжное. Мелконианская карательная экспедиция неизбежна — в этом Вы абсолютно правы. Более того, проанализировав закрытые данные секторальной разведки Конкордиата, я узнал, что флот для этой экспедиции уже формируется. Грубой силой выиграть это сражение невозможно. Понадобилось бы более сотни Боло, а не десять. Однако если прибегнуть к некоторой хитрости, можно свести его к интересующему нас результату. Сейчас я обозначаю шансы на успех как четырнадцать целых и одну десятую процента. С вашей помощью можно довести эти шансы до пятидесяти процентов и выше. Основные действия, определяющие успех или неудачу, будут предприняты всеми тремя сторонами конфликта до начала собственно огневого контакта. Это вопрос стратегии, а не тактики.

— Тремя сторонами?

— Мелконианами, системой Сплинтер и правительством Конкордиата. Вы же не считаете, что после всего сделанного они на одной с вами стороне?

— Не считаю. У тебя уже есть план? Отлично, излагай.

Для адмирала Шива На-Бердика это было не первое задание такого рода — но первое самостоятельное.

Он уже пять раз принимал участие в выжигании человеческих миров — но до сих пор всегда находился в подчинённом положении. Просто летел и стрелял туда, куда ему приказывали старшие по званию. На красные кнопки всегда нажимали другие — его задачей было обеспечение операции — сопровождение конвоя, подавление сопротивления... Те, в кого стрелял он, всегда могли дать отпор, всегда были опасны для его жизни так же, как он для них. Благодаря этому он мог спать относительно спокойно.

Сейчас всё обстояло иначе. Весь карательный флот из сотни судов подчинялся только ему. В радиусе недели пути в гиперпространстве не было никого старше по званию. Все, кто умрут в этой экспедиции — и из людей, и из Народа — будут только на его совести. Даже если сам удар нанесут другие, только Шив На-Бердик скажет им, когда и как это сделать.

Не то чтобы адмирал испытывал по этому поводу какие-то колебания. Сомнениям в его работе давно не оставалось места. Но определённое волнение имело место. Когда он думал о том, что ему предстоит сделать, когти невольно выпускались, уши прижимались к голове, учащались дыхание и сердцебиение, сужались зрачки. Он обращался к штабному психологу по этому поводу, тот долго гонял его на тестах и в конце концов сказал, что причин для беспокойства нет. Это вполне естественное волнение в предвкушении крупной добычи, чисто эстетическое переживание важности минуты. Ни трусостью, ни потенциальной изменой там не пахнет. У половины командиров, впервые исполнявших операцию "Пепел", наблюдались схожие реакции. Народ — высокочувствительные и эмоциональные существа, с этим ничего не поделаешь. Большинство из "нервных" офицеров справилось со своими миссиями, причём в среднем лучше, чем те, которые не чувствовали ничего вообще. Последнее как раз указывало не столько на идеальный самоконтроль, сколько на эмоциональное выгорание, которое на этой войне стало практически нормой.

Немного успокоившись, Шив принялся за более тщательное изучение полученного задания. Силы ему выделили солидные — шесть линкоров, шесть линейных крейсеров, шесть авианесущих кулаков (по два лёгких авианосца и одному тяжёлому авианосцу в каждом), бомбардировочный кулак (три бомбардировщика, включая один Истребитель Миров), шесть транспортных кулаков (один супертранспорт, один обычный транспорт и один лёгкий транспорт в каждом), пятьдесят кулаков прикрытия (один тяжёлый крейсер, один лёгкий крейсер и один эсминец в каждом). Итого 201 вымпел, почти миллион матросов и солдат — нормальный основной флот для времён начала войны, но по нынешним меркам — до нечестивых предков много. Такими силами сектор зачистить можно, а не одну систему! Однако прежде чем бежать в адмиралтейство жаловаться на разбазаривание средств (это всегда успеется), Шив решил для начала ознакомиться с ситуацией более детально, предположив, что командование — не идиоты, и не имеет цели избавиться от лишних кораблей.

Прежде всего, в системе Сплинтер, как её люди называют, или у Звёзды Оокр, как её называет Народ, производятся предками проклятые Боло — лучшее инженерное достижение этих лысых обезьян, ставшее практически символом их цивилизации. Поэтому её уничтожение будет иметь одновременно огромный стратегический и пропагандистский эффект — сократит поставки Боло на фронт и поднимет боевой дух Империи. На такое сил жалеть нельзя.

Во-вторых, пока неясно — отступят люди от Оокра, или решат за него цепляться. Во втором случае На-Бердика может ожидать флот, сравнимый с его собственным если не по тоннажу, то по боевой эффективности. Есть эмпирическая формула, известная каждому флотоводцу, хотя и строжайше запрещённая к публичному произношению — "Три корабля Народа взаимно уничтожаются с одним кораблём людей того же класса, четыре — побеждают, потеряв половину, пять — побеждают, потеряв одного, шесть — побеждают без потерь". А в то, что люди смогут выставить тридцать вымпелов против его 180 боевых кораблей (транспорты и бомберы не в счёт) — Шив мог поверить достаточно легко. Так что именно шестикратное превосходство в силах давало ему шансы не только выиграть бой, но и вернуться с минимальными потерями, чтобы сберечь силы для фронта.

В-третьих, звездой Оокр его миссия не ограничивается. После того, как центр производства Боло падёт, можно будет разделить силы на шесть меньших эскадр и огненным смерчем пройтись по окрестным мелким колониям Конкордиата. Многим из них и бомбардировщики не понадобятся, хватит орбитального удара линейных сил и/или прогулки бронетанковых войск по поверхности. А уничтожение сотни планет с человеческим населением пустой тратой сил уже не назовёшь — пусть даже суммарная численность этого населения меньше, чем в одной системе Оокр, но освобождение большого пространства даст Народу свободу для манёвра.

В-четвёртых, пробежавшись по отчётам командующих кулаками, он понял, что количество в данном случае не дополняет качество, а еле-еле компенсирует. Что Народ, что мехи, что корабли ему достались весьма неважные. Либо битые войной инвалиды и ветераны с ПТСР, либо раздолбаи, от которых собственное командование выло воем, либо зелёные новички, не видевшие ни одного настоящего сражения. На половине звездолётов некомплект экипажа, другая половина починена на скорую руку и летит "на честном слове и на одном крыле". Словом, если люди не испугаются и не отступят просто от количества сигнатур на экранах радаров — даже шестикратное преимущество может оказаться недостаточным. Победить-то он всё равно победит, но о минимальных потерях придётся забыть.

Он начал с того, что щедро забросал окрестности Оокра зондами. Пусть это заранее выдало людям его намерения — чисто по теории вероятности хоть на одном-двух маскировочные системы должны были отказать — и они, конечно, отказали. Зато он получил не только полную картографию системы, график прибытия и отбытия звездолётов — но, что даже более важно, недоступные для противника гиперпространственные маяки в ней. Точность выхода в систему без маяка — около световой недели. А учитывая, что средняя скорость кораблей его флота в обычном пространстве не превышала десяти мегаметров в секунду, это означало бы необходимость лететь к цели после прыжка больше полугода, если бы люди вовремя отключили свой маяк. Нормально для здоровых экипажей на работоспособных кораблях — совершенно неприемлемо для его инвалидов на дырявых корытах — треть такого рейда на досвете просто не пережила бы, ещё треть потеряла бы маскировку и выдала себя людям.

А так один зонд успешно затаился прямо за четвёртой планетой, откуда до третьей, при их текущем взаимном расположении — трое суток на тихом ходу. Считай полдела уже было сделано.

Успокоенный, что по крайней мере прибудет на место без затруднений и с полным составом флота, На-Бердик приступил к более детальному изучению будущего поля боя.

Система была довольно обычна по космическим меркам, но весьма экзотична по сравнению с большинством систем, которые привыкли заселять люди или Народ. Та лысая обезьяна, которая триста лет назад приняла решение о её колонизации, определённо была большим оригиналом.

Первая планета системы, "Рафаэль" по человеческой номенклатуре, была раскалённым водородным гигантом. Её атмосфера не могла удерживаться при таких температурах и постоянно "парила" в космос, однако из-за огромной массы планеты такое истечение могло длиться миллионы лет, прежде чем обнажится каменное ядро. Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы высадиться на саму планету — люди и не пытались. Они построили кучу станций в трёх её точках либрации. В верхней точке они жили сами, защищённые телом планеты от испепеляющего жара звезды. Это был мир вечных красноватых сумерек, поскольку свет Оокра не проходил к жилым станциям напрямую, но преломлялся атмосферой гиганта и рассеивался газовым шлейфом. В передней колонисты расположили кучу солнечных энергостанций, передающих энергию в верхнюю точку по микроволновым лучам, здесь же происходила разделка на минералы застрявших в точке либрации астероидов и прочего космического мусора. А в задней — автоматические заводы, которые собирали газовый шлейф планеты и извлекали из него ценные вещества (часть напрямую, часть термоядерным синтезом), тут же и производя из них Боло. В нижней точке располагались только станции наблюдения за светилом и гиперпространственный маяк Сплинтера. Человеческие транспорты, идущие в систему, заранее знали, что их ожидает, и принимали меры по надлежащему экранированию. А вот любой незваный гость оказался бы после выхода из прыжка как минимум ослеплён потоками излучения и при этом под прицелом сразу двух оборонительных станций — передней и задней точки.

Вторая планета, "Леонардо", была водным гигантом без твёрдой поверхности. Под многослойным покровом плотных облаков скрывался глобальный слой воды в различных агрегатных состояниях. Гравитация здесь была комфортна для большинства разумных видов, так как огромный объем компенсировался низкой средней плотностью вещества. Колонисты жили в атмосферных флотилиях. Огромные купола-дирижабли, наполненные легкими дыхательными смесями, дрейфовали в зонах умеренного давления.

Третьим регионом (административной единицей) была не планета, а спутник. "Донателло" вращался вокруг Леонардо, но его масса была вполне достойна планеты. Сила тяжести на спутнике была лишь вдвое ниже земной или мелконианской нормы (разница между этими нормами составляла всего три процента). Своей атмосферы он изначально не имел, однако после терраформирования стал вполне пригоден для жизни. Его масса создавала на Леонардо гигантские приливы, но плавучие острова на водном гиганте их не замечали, просто поднимаясь и опускаясь с волной.