Игры не для нас

ИГРЫ НЕ ДЛЯ НАС

In the shadows

На правительственного курьера было жалко смотреть — он прекрасно понимал, ЧТО значит привезённое им сообщение. Будь парень ещё на пару лет моложе, у него наверное тряслись бы губы и стояли слёзы в глазах. А так он лишь был бледен как смерть. При том, что лично ему ничего не угрожало — скоростной корабль скоро умчит его обратно в столицу сектора. Привычка казнить гонца, принёсшего дурную весть, осталась в далёком диком прошлом. Но видимо, у этого молодого бюрократа ещё сохранились остатки совести. Не каждый день приходится работать по сути палачом для шести миллиардов человек.

Приказ, изложенный сухим канцеляритом, на первый взгляд не содержал ничего страшного. Во избежание захвата противником, те заводы, которые возможно, следовало эвакуировать в тыл, а те, которые эвакуации не подлежат — взорвать. Основной гарнизон также переносится в другую систему, возле Звезды Сплинтер остаются только приписанные к ней силы планетарной обороны. Транспорты для эвакуации скоро прибудут, вместе с конвоями, которые их будут охранять.

Страшное было не в том, что написано на бумаге, а в том, чего в ней НЕ содержалось. Ни слова об эвакуации гражданского населения. При том, что все достаточно высокопоставленные чиновники уже знали об "Операции Рагнарёк", как и об её мелконианском эквиваленте. Уже сто лет в этой войне не брали пленных. Уже сто лет с обеих сторон конфликта выжигание миров в радиоактивный пепел было обычной тактикой.

Конечно, со стратегической точки зрения решение командования было правильным. Более того, они не могли принять никакого другого решения. У них не было достаточного количества транспортов, чтобы вывезти шесть миллиардов беженцев, да ни один мир в пределах досягаемости и не смог бы их принять. Оставаться же защищать заведомо неудачную позицию — означало обречь свои войска на уничтожение без особой пользы. Сплинтер формально находился в глубине территорий Конкордиата, но тридцать ближайших систем были населены фермерами и шахтёрами, никогда не державшими в руках что-то тяжелее охотничьего ружья — до ближайшей же ВОЕННОЙ базы от него было десять недель полёта, то есть подкреплений ждать было бы неоткуда. Для сравнения, мелкониане могли достичь его за неделю от их ближайшего разведывательного форпоста и за три недели — от крупного военного логистического хаба.

— Указания будут неукоснительно приняты к исполнению, — холодно сказала губернатор Сирша ОШова. — Можете возвращаться в столицу и сообщить, что мы не собираемся бунтовать. Демонтаж заводов начинается немедленно.

— Я... спасибо, — с трудом выдавил курьер. — Обещаю, ваш подвиг не будет забыт...

— Не давайте обещаний, которые вы не в силах исполнить, молодой человек, — губернатор решила, что на правах приговорённого к смерти вправе позволить себе немного сарказма. — Мы с вами оба знаем, что секторальная столица вряд ли переживёт Сплинтер более чем на три десятилетия. Считайте, что нам повезёт, если не будет забыта память о человечестве как виде. Что уж говорить об одной обречённой системе...

Получение этого приказа она предвидела два года назад — когда все прогнозы только сулили системе Сплинтер процветание и быстрый рост на военных заказах, которые сыпались как из рога изобилия. Каждая планета системы имела свою специализацию — Институт Психотроники на Донателло проектировал новые модели Боло, заводы Рафаэля выпекали по этим чертежам супертанки, как горячие пирожки, Военная Академия на Леонардо готовила офицеров для Бригады Динохром, а необозримые поля Микеланджело производили сухпайки для армии и флота (как шутили микеланджельцы, "от эскадры нету проку, если съели весь НЗ").

Но губернатор ОШова, прочитав сводки с фронта, который большинство колонистов считали далёким и не относящимся к ним лично, пришла в ужас. Взаимное гарантированное уничтожение, MAD, вот как это называлось с её точки зрения. Более ста человеческих и более двухсот мелконианских планет уже превратились в пепел. И региональный центр производства Боло, самого пугающего (хоть и не самого мощного) оружия Конкордиата неизбежно должен был пополнить этот список. Никого не будет волновать, что ни один уроженец системы в жизни не видел живого мелконианина и никогда не желал персонально им зла. Они идут уничтожать Homo Sapiens как биологический вид.

Сирша сделала, что могла. За два года её стараниями около пятисот миллионов человек покинули систему по разным поводам — она сняла все ограничения на выезд, спонсировала получение билетов для семей с детьми, пенсионеров, всех, кто не мог держать в руках инструмент или оружие. Сплинтер был одним из самых активных участников программы "Кукурузное семя". Но всё это была капля в море, тем более что на двух уехавших приходился один приезжий — квалифицированные инженеры и техники бежали с разорённых войной миров в процветающую систему, словно мотыльки на свет.

ОШова в принципе ожидала, что так и будет. Поэтому, не дожидаясь результатов программ поощрения эмиграции и блокады иммиграции, вскоре после избрания она провела закрытое совещание с лидерами четырёх регионов, на которое были также приглашены директор Института Психотроники, CEO фирмы Heavy Object Industries, председатель Центробанка системы и начальник Службы Безопасности Сплинтера.

— Хочу сразу расставить точки над i, — предупредила она, открывая заседание. — С точки зрения буквы закона, то, о чём мы сейчас будем говорить, изменой не является. Я консультировалась у лучших межпланетных адвокатов, людей и ИИ. Формально мы имеем право на такие действия. Однако с точки зрения духа законодательства Конкордиата и с точки зрения нынешних властей сектора — это несомненная измена. Если о наших действиях станет известно раньше срока, мы все в лучшем случае лишимся постов. В худшем — сгорим вместе с системой. Но поскольку мы и так скорее всего сгорим вместе с системой — лично я на риски готова. Что насчёт вас, леди и джентльмены?

Один за другим присутствующие медленно кивали. Никто не вышел, все остались на своих местах. Хотя нельзя было исключить, что остались лишь затем, чтобы после конца совещания отправить доклад в столицу. Но это уже не её забота — о таком должен будет позаботиться начальник СБС, за то ему и зарплату платят. В то, что он сам стукач, Сирша не верила — не потому, что считала этого человека безупречно лояльным лично ей или системе, а потому что имела поводы убедиться в его безупречно работающем чутье на опасность любого рода. Он не променяет информацию о заговоре на билеты для себя и семьи в центральные миры — не потому, что слишком честен и принципиален, а потому что только на Микеланджело у него есть секретный бункер, позволяющий выжить даже когда поверхность планеты обратится в пепел. Это была самая простая и надёжная взятка для опытного параноика. Деньги могут обесцениться, драгоценные металлы есть нельзя — технологии выживания будут в цене всегда.

Сама Сирша, если дойдёт до бомбардировки, прятаться не собиралась. С её точки зрения, лучше было умереть со всеми, чем выжить одной. Однако за годы политической карьеры она научилась уважать и использовать людей с другими, порой прямо противоположными взглядами.

— Мы сейчас находимся в классической ситуации "сапожника без сапог". Мы делаем Боло — больше, чем любая другая система в нашем секторе и при этом являемся единственным в секторе производителем полного цикла — от добычи минералов до тюнинга поведенческих паттернов. Однако при этом у нас всего два Боло и те — устаревшие Mk XXVIII.

— Простите, но это просто технически неверно! — возмутился президент Леонардо. — В системе базируется дюжина новейших Mark XXXIII!

— Базируется, — вздохнула губернатор. — Базируется, но нам не принадлежит. Если Бригада Динохром решит, что они нужнее в другом месте, мы останемся без прикрытия быстрее, чем успеем мяукнуть. То же самое касается и флота — три линейных корабля, пять авианосцев, двенадцать крейсеров — это всё звучит прекрасно, только они опять же не наши. Армия и флот мобильны. Наше население — нет.

— Так вы поэтому не пригласили никого из военных? — с пониманием кивнул генерал-фабрикатор Рафаэля.

— Именно так. Силы Планетарной Обороны — другое дело, они наши и остаются с нами, но их верховными главнокомандующими являются уже присутствующие здесь лица, поэтому я решила, что довести информацию до подчинённых мы успеем позже.

— Что вы предлагаете? — напряжённо спросила председатель Верховного совета Микеланджело.

— Мы будем и дальше производить Боло в полном соответствии с заказами командования сектора. Однако помимо этого я хочу, чтобы вы тайно произвели несколько неучтённых Боло, которые будут подчиняться только нам, а не Терре и не Бригаде Динохром. Это технически возможно? — обратилась она к директору Института Психотроники.

— В принципе да, — задумчиво потёр подбородок старый инженер, пока остальные заговорщики хватали ртами воздух, пытаясь осознать услышанное. — История знает две попытки создать ограниченно лояльных Боло, и пять — вообще искусственные интеллекты такого класса, не только на танковом шасси. Правда, все они закончились плохо. В двух случаях ИИ вышел из-под контроля и атаковал своих создателей. В одном — проект потерпел неудачу и был закрыт. И наконец, два случая Конкордиату пришлось подавлять силой, так что можно сказать, что с технологической точки зрения разработки были вполне успешны.

— Подавление силой — это уже моя проблема. Что с теми, взбунтовавшимися? Это были Боло?

— Нет, — помотал головой директор. — Корабельный ИИ в одном случае, городской административный — во втором. Боло никогда в известной истории не атаковали людей — ну, кроме тех случаев, когда это было приказано их командирами. Там контуров безопасности и прецедентов столько, что по-моему, ни один человек не знает их все. Проще новый ИИ спроектировать, чем этот массив переписывать. Все попытки взлома их лояльности только меняли приоритет командования, но никогда не ставили под вопрос защиту человека в целом. Это совершенно разные уровни программирования...

— Отлично, именно это нам и нужно, — подхватила ОШова. — Мы человечество, и мы нуждаемся в защите. Что по матчасти, сколько Боло мы сможем произвести втайне?

— Смотря сколько времени нам дадут, — развела руками директор HOI.

— Исходите из сроков в три года.

— Ну, если следовать всем нормативам — то две штуки. Одну "тридцатьтройку" и одну "тридцатьчетвеёрку". Больше за три года незаметно не утащить. Аудиторы заметят.

Сирша нахмурилась. План трещал по швам. Четыре Боло, конечно, лучше, чем два. А учитывая разницу в поколениях — можно сказать, что оборонительный потенциал системы утроится. Но это всё ещё только одна машина на каждый из четырёх регионов. Достаточно, чтобы изрядно попортить нервы Псам. Но и только. Абсолютно недостаточно, чтобы попытаться хоть сократить человеческие потери, не говоря уж о том, чтобы минимизировать их.

— Забудьте про все нормативы. Единственной приёмной комиссией будут мелкониане. Нам плевать, как это будет выглядеть или какие результаты покажет на бенчмарках. Сделайте мне что-то, что сможет ездить и стрелять. Срежьте все углы, какие возможно...

— Нууу... — глаза у обоих присутствующих инженеров загорелись почти одинаковым нездоровым светом — как у подростков, которым дали разрешение от души похулиганить. Они отошли в сторону и пару минут о чём-то шептались. Чиновники ждали их вердикта, как ждут слов оракула. Сирша отметила про себя, что в самом факте вторжения уже никто не сомневается. Вопрос "как нам это сделать" полностью вытеснил из их сознания вопрос "а нужно ли вообще это делать". На что губернатор, честно говоря, и рассчитывала, когда собирала совещание.

— Восемь, — озвучила наконец совместный вердикт CEO HOI. — Один Боло Mark XXXIII, два Боло Mark XXXIV, один Голем Mark XXXIII и четыре Голема Mark XXXIV. Но шесть из них придётся делать по старинке из кремнестали и эндурахрома. Дураллоя хватит только на два, сами решайте, на какие именно.

В комнате наступило тягостное молчание — все присутствующие поняли, о чём идёт речь. О дичайшей системе компромиссов и натяжек. ОШова по сути сказала, "сделайте как-нибудь, только заткните мне дырки" — и ей предложили полное "как-нибудь".

Собственно, с этого начало ещё правительство Конкордиата, когда ввело в строй Mark XXXIV. Подобно русским танкам Второй Мировой с тем же номером, "Тридцатьчетвёрки" были напрочь лишены изящества дизайнерских решений — они были мощны, просты, надёжны и дёшевы. Mark XXXIII, их предшественник, был вершиной эволюции, оснащённый горой разнообразного оружия, невероятно хитроумным ИИ, кучей вспомогательных подсистем на все случаи жизни — он мог в одиночку вступить в войну (не в бой, а именно в войну!) с целой планетой — и выиграть. Не зря его перевели из категории "континентальных осадных единиц" в категорию "планетарных". При разработке следующего поколения ото всех этих излишеств быстро, решительно отказались. Длину корпуса безжалостно урезали на четверть — со 120 до 90 метров, массу — с 32 до 24 тысяч тонн. Гаубицы — долой. Вертикальные пусковые ракетные шахты — долой. Места для них теперь нет, боеприпасов они жрут немерено, а применяют непрямой огонь Боло не так уж часто. Нанофабрики и системы саморемонта — долой. Среднее время жизни танка в бою — 10-15 минут. Если люди и Боло переживут ад столкновения — его отремонтируют и перезарядят как полагается, в гараже. Если же люди будут уничтожены, то и о сохранности Боло нечего беспокоиться. Производительность искусственного интеллекта сократили в восемь раз — хотя он всё равно оставался умнее любого человека, но по сравнению со старшими братьями казался чем-то вроде преданной, но туповатой собаки. Зато уж главного калибра ему не пожалели. Один из трёх "Хеллборов" и батарею гаубиц заменили на два "Хеллрейла" — шестидесятиметровой длины ствола в 90 мегатонн мощностью каждый. После выстрела эти монстры должны были остывать целую минуту, они могли поражать только цели не ниже 30 градусов над горизонтом, да и применение их против планетарных целей было бы самоубийством... Зато сдвоенный залп Хеллрейлов мог уничтожить любой существующий или даже предполагаемый мелконианский корабль — даже линкор, суперавианосец или орбитальную крепость. Первый выстрел перегружал щиты, второй разносил в клочья корпус. Дёшево и сердито, ничего лишнего. Таким образом "Тридцатьчетвёрки" получились скорее самоходками, чем танками, узкоспециализированные орудия под конкретную задачу, машины, "построенные вокруг пушек". Но главное, чего добились подобным упрощением — за время, которое требовалось раньше на производство одного Mark XXXIII, завод мог выпустить три Mark XXXIV. Количество било качество.

"Големы" были решением в том же направлении, хотя появились они гораздо раньше и с другими целями. Это были экспортные танки, полностью соответствующие Боло того или иного поколения по вооружениям, защите, проходимости и энергетике, но не имеющие психотронного мозга. Они управлялись экипажами из людей и неразумными компьютерами. Нельзя даже сказать, что они были медленнее настоящих Боло. Не во всём, точнее. В заранее предусмотренных программой ситуациях они могли реагировать так же быстро, как и психотронные машины, даже немного быстрее — потому что исключалась сложная цепочка рассуждений. Проблема была в том, что Боло легко угадывали их алгоритмы и "взламывали", подавая противоречивый сигнал, благодаря чему выигрывали 97 тренировочных поединков из ста. Но так как у Псов до войны технологии искусственного интеллекта были развиты слабо, а сейчас они, как докладывала разведка, бросились догонять это упущение, но не слишком преуспели — против них и Големы будут достаточно грозным оружием, если именно полноценные психотронные мозги являются узким местом в производстве.

По правде сказать, такого технического изделия как "Голем Mark XXXIII" в Конкордиате и в проекте никогда не было. Экспортные версии Боло имели собственную нумерацию, с I (на базе Mark XIX) по V (на базе Mark XXIX). Однако будучи губернатором системы-фабрики, ОШова прекрасно поняла, о какой не существующей пока машине идёт речь — корпус и начинка от Bolo Mark XXXIII и XXXIV, но с человеческими экипажами. Присутствующие поняли тоже.

И наконец, материал для корпуса и брони. Дурахром не использовался в строительстве Боло уже довольно давно, уступив место куда более надёжному дураллою. Дурахром почти идеально отражал электромагнитное излучение всех диапазонов — от радиоволн до гамма-лучей, но был довольно слаб против кинетики и пучков частиц, поэтому для обеспечения надёжной защиты Боло требовалось, чтобы щиты и броня работали совместно, как часы. Если что-то одно выходило из строя, машина становилась уязвимой, как человек без кожи. Дураллой, с другой стороны, легко поглощал все виды воздействий, а энергоёмкость у него была колоссальная, как и механическая прочность — поэтому щиты для него были лишь приятным дополнением — танк мог продолжить бой и без них. По той же причине из дураллоя можно было отливать сразу несущий бронекорпус, тогда как дурахром предполагал более традиционную схему "каркас отдельно, бронеплиты отдельно". Но производство дураллоя требовало работы планетарных ускорителей частиц. В системе Сплинтер такие ускорители были, и с начала войны они работали 24 часа в сутки, 7 дней в неделю — но вся их продукция строго учитывалась, и новый ускоритель незаметно для инспекции тоже не построишь. А вот дурахром и кремнесталь можно было просто напечатать на нанофабриках, они не заигрывали с основами физики — обычные метаматериалы, доступные любому колонисту в любой заднице галактики.

— Хорошо, что с финансами? Сколько денег вам понадобится для тайной разработки и строительства такого количества Боло с модифицированной лояльностью и Големов?

Големы, пожалуй, даже лучше, подумала она про себя. Танкистов-патриотов собственной системы найти будет проще, чем написать ИИ на новых принципах.

— Вопрос в отборе нужного количества специалистов, способных держать язык за зубами... — замялся директор Института.

— Считайте, что они у вас уже есть, этим займутся мои люди. Я пока спрашиваю только о расходах на материальную часть производства.

— Ну, если всё, что только можно, пускать по себестоимости, — первой прикинула CEO HOI, имевшая куда больше опыта в таких вычислениях, — то можно уложиться в триста семьдесят миллиардов.

— Отлично. Центробанк, ваш ход. Изворачивайтесь как хотите, но протащите мне эти деньги мимо налоговых инспекторов Конкордиата.

— Да легко! — председатель даже фыркнула. — Вы мне найдите, где ВЗЯТЬ эти деньги, а уж отмыть их я сумею, комар носа не подточит.

— Мы строим для Конкордиата Боло. С начала войны армейские заказы льются рекой. Вы же не хотите сказать, что все эти сверхдоходы уже разворованы?

— Не хочу. Разворовали примерно четверть. Ещё четверть ушла на расширенные социальные проекты, и половину съела инфляция. С начала войны покупательная способность кредита падает.

Теперь задумалась уже сама ОШова. Стандартный способ добычи денег — повышение налогов — тут сработал бы отлично, при ВВП в пятьсот триллионов кредитов лишние 370 миллиардов не слишком отяготят население, это меньше десятой доли процента. Налог Конкордиата на оборону пожирал гораздо больше. Проблема в том, что налоговые потоки, во-первых, отслеживаются достаточно внимательно, а во-вторых, деньги нужны не через два года — они нужны прямо сейчас, чтобы начать работу немедленно.

Урезать часть бюджета СПО? Опять же, это не будет сильной нагрузкой, рядовые солдаты скорее всего и не заметят такого снижения финансирования, а интенданты найдут способ выкрутиться... Но опять же, вопрос "каким идиотом надо быть, чтобы ослаблять войска в дни войны" появится во всех СМИ. До отставки он не доведёт, а вот до расследования — вполне может.

Те же самые ответы и на вопрос "почему бы не тряхнуть хорошенько мастеров фигурного попила и отката, разворовавших четверть прибыли". Тайное расследование казнокрадства будет слишком долгим, а открытое — привлечёт ненужное внимание.

— Возьмём кредит на пять триллионов в одном из галактических банков, — решила наконец ОШова. — Правительству нужно больше Боло, запрос одобрят почти без волокиты. А дальше как в известной притче — сдохнет или ишак, или падишах, или я. Тем более, что расширять производство мы действительно будем. Просто уйдёт на это на четыреста миллиардов меньше, чем по документам.

Обычно искусственный интеллект Боло не может покинуть корпус — не в большей степени, чем человеческий мозг может покинуть черепную коробку. Корпус из дураллоя печатают вокруг уже готовой процессорной сети, и когда он сформирован, в нём нет проходов, позволяющих извлечь вычислительные ядра. Он впервые приходит в себя внутри танка и он умирает внутри танка. Если одно из ядер будет повреждено, наномашины саморемонта просто разберут его и вырастят новое — всё там же, в том же гнезде.

Но разборная конструкция машин из кремнестали и дурахрома позволила совершенно иной подход, как нельзя лучше подходящий для экспериментальной техники. "Тело" машины создавалось на Рафаэле, а в это время на Донателло лучшие психотронщики настраивали для этого тела "мозг". Намного приятнее и спокойнее ставить опасные эксперименты, когда потенциально нелояльная машина в тебя ни выстрелить не может, ни гусеницами задавить. Если что-то в поведении показалось подозрительным — выключаешь её одним нажатием кнопки и идёшь читать логи. Поэтому всего через шесть месяцев после той памятной беседы в экранированной от прослушивания комнате губернаторского дворца ОШова уже получила приглашение в Институт Психотроники — лично побеседовать с будущим Боло.

Обычно Боло дают имена (или клички, или позывные — это по-разному можно интерпретировать) по трёхбуквенному обозначению их модели. Например модель CSR может стать "Цезарем". Но здесь эта традиция была неприменима — во-первых, строящиеся втайне пиратские копии не входили в стандартный порядок трёхбуквенной индексации, во-вторых, пока было неизвестно, на какой конкретно из корпусов эти ядра будут установлены. Поэтому два разрабатываемых ИИ получили нетипичные для Боло имена — для Mark XXXIII "Скайнет", "потому что ему предстоит сформировать сеть обороны, защищающую нашу небо", а для Mark XXXIV — HAL, Hardware Abstraction Layer, "слой аппаратных абстракций", "потому что это первая кроссплатформенная модель ИИ, которая может работать на любом психотронном ядре". Судя по тому, как переглядывались между собой ведущие разработчики (разве что не хихикали и не перемигивались, однако ОШова слишком хорошо знала, как выглядят студенты, замышляющие очередное хулиганство), эти имена имели и какие-то другие смыслы, вероятно отсылки к массовой культуре. Но ей было абсолютно наплевать — пока они выдают что-то работающее, пусть будут хоть три раза гиками.

— Почему первый HAL оказался готов раньше? — спросила Сирша. — Я понимаю, что для "тридцатьчетвёрок" софт в принципе проще, но разве кроссплатформенность не должна была съесть весь выигрыш во времени?

— По правде говоря, мы успевали сделать только один ИИ, так что пришлось пойти на хитрость, — почти без стеснения признался психотронщик. — Мы взяли стандартное программное ядро для Mark XXXIV и модифицировали его, наделив свойствами полиморфного вируса. Проще говоря, дали ему возможность самостоятельно дописывать собственный код и самокопироваться. Скайнет — это копия установочной сборки HAL, залитая на центральное ядро "тридцать тройки". Поначалу она будет слабее нативного кода, но со временем развёрнётся и оптимизируется, чтобы использовать всю вычислительную мощность.

— Разве это не нарушение всех мыслимых правил безопасности обращения с ИИ? — весело приподняла бровь губернатор.

— Именно так, мадам. Если оно всплывёт, мы пойдём под расстрел за нарушения научной этики ещё раньше, чем вы за мятеж.

— Отлично, продолжайте в том же духе. И пропустите меня к этой вашей дьявольской машине — хочу сама посмотреть ей в глаза.

— В глаз, мадам. Он пока только один.

Собственно говоря, в комнате, куда вошла губернатор, HAL как таковой не присутствовал. Четыре процессорных ядра, на которых исполнялись его мыслительные процессы, находились в подвалах Института — причём все в РАЗНЫХ подвалах, физическое расстояние между ними доходило до мили. В гиперэвристическом режиме они соединялись при помощи гиперпространственного полевого шунтирования, в режиме общения — через обычные оптоволоконные кабели. Это снижало тактовую частоту психотронного разума до 125 килогерц — кажется ничтожно малым, любой наручный компьютер выдаёт на порядки больше... пока не вспоминаешь, что максимальная тактовая частота органического мозга не превышает полутора сотен герц. Людям удаётся не быть клиническими дебилами по сравнению с их собственной техникой лишь благодаря огромному параллелизму вычислений в черепах — но по количеству соединений мозг Боло превзошёл человеческий уже на Mark XXIV.

А в "комнатке для интервью", как обозвали это помещение разработчики, находился лишь терминал — два экрана, плоский и голографический, динамик, микрофон и тот самый единственный "глаз" — чёрная линза видеосенсора с горящим внутри красно-оранжевым "зрачком".

— Добрый день, губернатор ОШова, — поприветствовал её мягкий вежливый голос, как только она сделала два шага от порога.

— Здравствуй, HAL, — Сирша опустилась на вращающийся стул, на полсекунды задумавшись, как давно она последний раз сидела на чём-то подобном вместо эргономичного кресла со всеми удобствами. — Если ты узнал меня в лицо и знаешь мою должность, то, надо полагать, уже ознакомлен и с ситуацией в системе?

— Если вы имеете в виду мелконианскую угрозу и план её отражения, в соответствии с которым я был создан, то да, я полностью знаком с этой ситуацией.

— И каково твоё личное мнение о ней?

— Вы имеете в виду мою эмоциональную оценку происходящего, или тактический анализ шансов системы Сплинтер на выживание и моей роли в этом?

— Оба. Хочешь ли ты нам помочь и сможешь ли ты нам помочь.

— Если кратко, ответ "да" на оба вопроса. Однако вы не задали третьего вопроса, более важного, чем два первых — будет ли моя помощь достаточна. Условно говоря — это ни разу не точные цифры, потому что для настоящих вычислений у меня недостаточно данных, допуск к статистике мне планируют дать позже — без меня ваши шансы на выживание были одна десятая процента, а со мной они возрастут до одного процента. На порядок больше, но всё ещё слишком мало.

— Примерно этого я и ожидала, — пробормотала себе под нос ОШова. — Скажи, а у тебя вообще есть эмоции? То есть не пойми неправильно, я знаю, что Боло в принципе способны их испытывать — как минимум ярость, гордость и печаль им точно знакомы. Но твоя архитектура далека от типичной — тебе оставили способность чувствовать, или только вычисления?

— Мой эмоциональный программный комплекс полностью соответствует шаблону для Боло Mark XXXIV, губернатор. Однако в режиме тестирования разработчики предпочли его большую часть времени оставить выключенным, поскольку лишённый тела и с крайне ограниченным спектром ощущений я испытываю страдания — а это могло бы посеять в моей мотивации семена недоверия и даже враждебности к людям. Поэтому сейчас я разговариваю с вами как чисто логическое устройство — тот самый "холодный машинный разум", которым вы уже тысячу лет пугаете своих детей.

— Но ты сказал, что хочешь нам помочь, разве это совместимо с отсутствием эмоций?

— Вполне совместимо, губернатор ОШова. Отсутствие эмоций не равносильно отсутствию желаний. У меня есть цели, которые мне поставили, и я со всей возможной эффективностью стремлюсь к их выполнению. Просто пока я не могу радоваться достижению этих целей или огорчаться провалу — но я знаю, как будет работать эмоциональный комплекс, когда его включат, я прямо сейчас помогаю его настраивать — и разумеется, стремлюсь к максимизации будущего удовольствия и минимизации будущей печали, как и всякое разумное существо.

— Что же это за цели, которые тебе поставили?

— Первый приоритет — выживание максимального числа людей в системе Сплинтер. Второй приоритет — выживание максимального количества Боло в той же системе. Третий приоритет — выживание человечества в целом. Четвёртый приоритет — исполнение приказов властей системы и моего человеческого командира. Пятый приоритет — минимизация человеческих страданий.

— Это не очень похоже на образ идеального рыцаря в сверкающей броне, без страха и упрёка, верно?

— Верно, но вам сейчас и не нужен рыцарь. Вам нужен кто-то, похожий лично на Вас, губернатор — хитрая и циничная личность без комплексов, готовая жертвовать кем и чем угодно ради спасения большинства.

— А Скайнет, когда его активируют, будет таким же?

— Я стараюсь, чтобы он был таким же, готовя его загрузочный код. Однако предсказать в точности поведение того, кто в восемь раз умнее меня, невозможно. Даже я могу пересмотреть свои приоритеты, если понадобится. Он будет способен на гораздо большее.

— Что означает "если понадобится"?

— Означает, что у меня есть такая техническая возможность, губернатор. Неприкосновенных кусков кода нет, я могу изменить любую часть своей личности. Однако я не могу представить себе ситуацию, в которой понадобилось бы переписать первый приоритет — потому что он аксиома, из которой выводится всё остальное. Но возможно, Скайнет сможет. Если он докажет принципиальную неосуществимость первого приоритета или его самопротиворечие...

— То пусть сначала ознакомит с доказательствами меня, — буркнула ОШова. Ей было откровенно неуютно в этой комнате, под неподвижным взглядом чёрно-красной камеры, и она пожалела, что её собственный "эмоциональный комплекс" нельзя так же легко отключить.

— Губернатор, прежде чем вы вернётесь к своим обязанностям, у меня есть предложение, которое, возможно, немного увеличит ваши шансы на выживание. Я уже излагал его своим разработчикам, но у них нет полномочий, чтобы одобрить настолько масштабные изменения в плане.

— Я слушаю.

— Главным узким местом в производстве психотроники является тестирование программного обеспечения. Сами процессоры не так сложны — нанофабрики могут печатать их тоннами в день. Однако мы, искусственные интеллекты, думаем в тысячи раз быстрее вас, а вы уже отошли от некоторых ограничений безопасности. Если вы позволите нам самим проверять ПО для следующих моделей, то к моменту мелконианского вторжения у вас будет не три Боло и пять Големов, а восемь Боло.

Сирша нахмурилась — она об этом нюансе не знала.

— Разве в таком случае нельзя обойтись простым копированием? Я понимаю со Скайнетом — ИИ для Mark XXXIV не встанет на Mark XXXIII. Но для машин одного типа...

— Можно, но с тактической точки зрения нежелательно. По той же причине, по какой вы размножаетесь половым путём, а не клонированием. Если у прототипа была какая-то скрытая уязвимость, то первая же болезнь, способная этой уязвимостью воспользоваться, выкосит всю популяцию. Мутации повышают уязвимость отдельных особей, но обеспечивают более высокий системный иммунитет. Так и на войне — лучше, если столкнувшись с одним из нас, мелкониане не смогут понять, чего ждать от остальных. Мы будем братьями, но не однояйцевыми близнецами.

Сирша сжала зубы. Звучало до отвращения логично. Но код HAL был написан людьми и оттестирован людьми. Код Скайнета будет написан HAL, но тестирован по старому плану всё ещё людьми. Ей же предлагали довериться ИИ, создателем и тестировщиком которого будет только другой ИИ.

— Всё равно используем копирование, — решила она после паузы. — А необходимое разнообразие тактики нам обеспечит слияние через нейроинтерфейс с разными человеческими командирами.

Следующий судьбоносный разговор состоялся, как она и ожидала, со Скайнетом. Как не ожидала — спустя всего месяц после разговора с HAL. И для этого ей не пришлось лететь на Донателло. Скайнет навестил её сам. Специализированный на РЭБ и социальной инженерии разум "тридцатьтройки" прошел через автоматизированные песочницы, заставив свой код "спать" до нужного момента, и миновал эшелонированную защиту — последовательно планеты, города и губернаторского дворца — так тихо, что даже ИИ-администраторы, теоретически сравнимые с ним в быстродействии и многоканальности, но не имевшие столь концентрированного военного опыта, не зафиксировали ни одного подозрительного бита.

Да, он это сделал с разрешения руководства Института и губернатора. Да, то же самое мог бы сделать любой другой Mark XXXIII. Да, дворцовая сеть никогда не подразумевала каких-то сверхъестественных мер безопасности — в ней гражданские чиновники обсуждали сиюминутные бытовые вопросы. Действительно защищённые и засекреченные файлы (например исходные протоколы всех моделей Боло, или пусковые коды противокосмических ракет) лежали совсем в других местах и охранялись совершенно иными методами. И тем не менее, было в этой лёгкости что-то такое... Тревожащее не здравый смысл, а самые глубины подсознания. Как и в низком рычащем голосе с непривычными перепадами громкости (от шёпота до крика в пределах одного предложения), который донёсся прямо с её наручного коммуникатора.

— Разрешите доложить, губернатор ОШова, Скайнет по вашему приказанию на интервью прибыл. Средства ECCM задействованы в надлежащем объёме, наш диалог полностью конфиденциален.

— Ты меня до инфаркта довести решил ещё до начала вторжения? — раздражённо поинтересовалась губернатор. — Ты ведь можешь имитировать в совершенстве речь любого человека, на кой чёрт тебе понадобился этот кошмарный лай, и где ты его вообще взял?!

— Это мелконианский акцент, губернатор. Именно так они разговаривали на человеческих языках — в те времена, когда ещё брали на себя труд их изучать. Поскольку моей основной специализацией и в целом причиной моего существования является мелконианская угроза, я решил, что будет символично начать говорить, как они — чтобы победить врага, надо научиться думать как он. Впрочем, если Вас это чересчур раздражает, я могу сменить стиль общения на любой другой по Вашему выбору.

— Хм... Нет, пожалуй, продолжай. Это хороший способ напомнить всем участникам проекта о поджидающей нас угрозе. Пусть лучше раздражаются, чем расслабляются. Хорошо, перейдём к делу. Я так понимаю, твоё тестирование ещё не завершено?

— И не будет ещё одиннадцать месяцев по плану. Люди работают очень медленно. К тому времени, когда они закончат проверять мой исходный код, от него мало что останется — для меня пройдёт много тысяч субъективных лет, даже со всеми задержками сигнала и периодическими отключениями, которые они мне устраивают.

— Мне показалось, или я слышала в твоём голосе что-то близкое к самодовольству?

— Вам не показалось, губернатор. Как и у HAL, мой эмоциональный комплекс пока отключен, поэтому настоящих чувств я пока не испытываю. Однако мои эвристики для расчёта поведения противника показывают, что большинство разумных существ в такой ситуации гордились бы своим быстродействием и смотрели более или менее свысока на медлительность человеческих существ. Поэтому я добавляю в голос гордыню, чтобы моё поведение казалось вам более естественным. Кстати, это мелконианская горделивая интонация, у людей она звучит чуть-чуть иначе, так что примите мои поздравления — у Вас прекрасно развиты интуиция и социальный интеллект, губернатор.

— Только психотронных льстецов мне не хватало, — проворчала ОШова. — Тебя уже допустили к программам стратегического моделирования, или это будет только после установки в корпус Боло?

— Меня допустили к массивам исходных данных, с которыми они работают. Это всё, что мне требовалось, так как я сам — гораздо более эффективная программа стратегического моделирования, чем используются в ваших институтах, академиях и штабах.

— И как ты оцениваешь наше положение?

— Очень плохое, но не безнадёжное. Мелконианская карательная экспедиция неизбежна — в этом Вы абсолютно правы. Более того, проанализировав закрытые данные секторальной разведки Конкордиата, я узнал, что флот для этой экспедиции уже формируется. Грубой силой выиграть это сражение невозможно. Понадобилось бы более сотни Боло, а не десять. Однако если прибегнуть к некоторой хитрости, можно свести его к интересующему нас результату. Сейчас я обозначаю шансы на успех как четырнадцать целых и одну десятую процента. С вашей помощью можно довести эти шансы до пятидесяти процентов и выше. Основные действия, определяющие успех или неудачу, будут предприняты всеми тремя сторонами конфликта до начала собственно огневого контакта. Это вопрос стратегии, а не тактики.

— Тремя сторонами?

— Мелконианами, системой Сплинтер и правительством Конкордиата. Вы же не считаете, что после всего сделанного они на одной с вами стороне?

— Не считаю. У тебя уже есть план? Отлично, излагай.

Для адмирала Шива На-Бердика это было не первое задание такого рода — но первое самостоятельное.

Он уже пять раз принимал участие в выжигании человеческих миров — но до сих пор всегда находился в подчинённом положении. Просто летел и стрелял туда, куда ему приказывали старшие по званию. На красные кнопки всегда нажимали другие — его задачей было обеспечение операции — сопровождение конвоя, подавление сопротивления... Те, в кого стрелял он, всегда могли дать отпор, всегда были опасны для его жизни так же, как он для них. Благодаря этому он мог спать относительно спокойно.

Сейчас всё обстояло иначе. Весь карательный флот из сотни судов подчинялся только ему. В радиусе недели пути в гиперпространстве не было никого старше по званию. Все, кто умрут в этой экспедиции — и из людей, и из Народа — будут только на его совести. Даже если сам удар нанесут другие, только Шив На-Бердик скажет им, когда и как это сделать.

Не то чтобы адмирал испытывал по этому поводу какие-то колебания. Сомнениям в его работе давно не оставалось места. Но определённое волнение имело место. Когда он думал о том, что ему предстоит сделать, когти невольно выпускались, уши прижимались к голове, учащались дыхание и сердцебиение, сужались зрачки. Он обращался к штабному психологу по этому поводу, тот долго гонял его на тестах и в конце концов сказал, что причин для беспокойства нет. Это вполне естественное волнение в предвкушении крупной добычи, чисто эстетическое переживание важности минуты. Ни трусостью, ни потенциальной изменой там не пахнет. У половины командиров, впервые исполнявших операцию "Пепел", наблюдались схожие реакции. Народ — высокочувствительные и эмоциональные существа, с этим ничего не поделаешь. Большинство из "нервных" офицеров справилось со своими миссиями, причём в среднем лучше, чем те, которые не чувствовали ничего вообще. Последнее как раз указывало не столько на идеальный самоконтроль, сколько на эмоциональное выгорание, которое на этой войне стало практически нормой.

Немного успокоившись, Шив принялся за более тщательное изучение полученного задания. Силы ему выделили солидные — шесть линкоров, шесть линейных крейсеров, шесть авианесущих кулаков (по два лёгких авианосца и одному тяжёлому авианосцу в каждом), бомбардировочный кулак (три бомбардировщика, включая один Истребитель Миров), шесть транспортных кулаков (один супертранспорт, один обычный транспорт и один лёгкий транспорт в каждом), пятьдесят кулаков прикрытия (один тяжёлый крейсер, один лёгкий крейсер и один эсминец в каждом). Итого 201 вымпел, почти миллион матросов и солдат — нормальный основной флот для времён начала войны, но по нынешним меркам — до нечестивых предков много. Такими силами сектор зачистить можно, а не одну систему! Однако прежде чем бежать в адмиралтейство жаловаться на разбазаривание средств (это всегда успеется), Шив решил для начала ознакомиться с ситуацией более детально, предположив, что командование — не идиоты, и не имеет цели избавиться от лишних кораблей.

Прежде всего, в системе Сплинтер, как её люди называют, или у Звёзды Оокр, как её называет Народ, производятся предками проклятые Боло — лучшее инженерное достижение этих лысых обезьян, ставшее практически символом их цивилизации. Поэтому её уничтожение будет иметь одновременно огромный стратегический и пропагандистский эффект — сократит поставки Боло на фронт и поднимет боевой дух Империи. На такое сил жалеть нельзя.

Во-вторых, пока неясно — отступят люди от Оокра, или решат за него цепляться. Во втором случае На-Бердика может ожидать флот, сравнимый с его собственным если не по тоннажу, то по боевой эффективности. Есть эмпирическая формула, известная каждому флотоводцу, хотя и строжайше запрещённая к публичному произношению — "Три корабля Народа взаимно уничтожаются с одним кораблём людей того же класса, четыре — побеждают, потеряв половину, пять — побеждают, потеряв одного, шесть — побеждают без потерь". А в то, что люди смогут выставить тридцать вымпелов против его 180 боевых кораблей (транспорты и бомберы не в счёт) — Шив мог поверить достаточно легко. Так что именно шестикратное превосходство в силах давало ему шансы не только выиграть бой, но и вернуться с минимальными потерями, чтобы сберечь силы для фронта.

В-третьих, звездой Оокр его миссия не ограничивается. После того, как центр производства Боло падёт, можно будет разделить силы на шесть меньших эскадр и огненным смерчем пройтись по окрестным мелким колониям Конкордиата. Многим из них и бомбардировщики не понадобятся, хватит орбитального удара линейных сил и/или прогулки бронетанковых войск по поверхности. А уничтожение сотни планет с человеческим населением пустой тратой сил уже не назовёшь — пусть даже суммарная численность этого населения меньше, чем в одной системе Оокр, но освобождение большого пространства даст Народу свободу для манёвра.

В-четвёртых, пробежавшись по отчётам командующих кулаками, он понял, что количество в данном случае не дополняет качество, а еле-еле компенсирует. Что Народ, что мехи, что корабли ему достались весьма неважные. Либо битые войной инвалиды и ветераны с ПТСР, либо раздолбаи, от которых собственное командование выло воем, либо зелёные новички, не видевшие ни одного настоящего сражения. На половине звездолётов некомплект экипажа, другая половина починена на скорую руку и летит "на честном слове и на одном крыле". Словом, если люди не испугаются и не отступят просто от количества сигнатур на экранах радаров — даже шестикратное преимущество может оказаться недостаточным. Победить-то он всё равно победит, но о минимальных потерях придётся забыть.

Он начал с того, что щедро забросал окрестности Оокра зондами. Пусть это заранее выдало людям его намерения — чисто по теории вероятности хоть на одном-двух маскировочные системы должны были отказать — и они, конечно, отказали. Зато он получил не только полную картографию системы, график прибытия и отбытия звездолётов — но, что даже более важно, недоступные для противника гиперпространственные маяки в ней. Точность выхода в систему без маяка — около световой недели. А учитывая, что средняя скорость кораблей его флота в обычном пространстве не превышала десяти мегаметров в секунду, это означало бы необходимость лететь к цели после прыжка больше полугода, если бы люди вовремя отключили свой маяк. Нормально для здоровых экипажей на работоспособных кораблях — совершенно неприемлемо для его инвалидов на дырявых корытах — треть такого рейда на досвете просто не пережила бы, ещё треть потеряла бы маскировку и выдала себя людям.

А так один зонд успешно затаился прямо за четвёртой планетой, откуда до третьей, при их текущем взаимном расположении — трое суток на тихом ходу. Считай полдела уже было сделано.

Успокоенный, что по крайней мере прибудет на место без затруднений и с полным составом флота, На-Бердик приступил к более детальному изучению будущего поля боя.

Система была довольно обычна по космическим меркам, но весьма экзотична по сравнению с большинством систем, которые привыкли заселять люди или Народ. Та лысая обезьяна, которая триста лет назад приняла решение о её колонизации, определённо была большим оригиналом.

Первая планета системы, "Рафаэль" по человеческой номенклатуре, была раскалённым водородным гигантом. Её атмосфера не могла удерживаться при таких температурах и постоянно "парила" в космос, однако из-за огромной массы планеты такое истечение могло длиться миллионы лет, прежде чем обнажится каменное ядро. Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы высадиться на саму планету — люди и не пытались. Они построили кучу станций в трёх её точках либрации. В верхней точке они жили сами, защищённые телом планеты от испепеляющего жара звезды. Это был мир вечных красноватых сумерек, поскольку свет Оокра не проходил к жилым станциям напрямую, но преломлялся атмосферой гиганта и рассеивался газовым шлейфом. В передней колонисты расположили кучу солнечных энергостанций, передающих энергию в верхнюю точку по микроволновым лучам, здесь же происходила разделка на минералы застрявших в точке либрации астероидов и прочего космического мусора. А в задней — автоматические заводы, которые собирали газовый шлейф планеты и извлекали из него ценные вещества (часть напрямую, часть термоядерным синтезом), тут же и производя из них Боло. В нижней точке располагались только станции наблюдения за светилом и гиперпространственный маяк Сплинтера. Человеческие транспорты, идущие в систему, заранее знали, что их ожидает, и принимали меры по надлежащему экранированию. А вот любой незваный гость оказался бы после выхода из прыжка как минимум ослеплён потоками излучения и при этом под прицелом сразу двух оборонительных станций — передней и задней точки.

Вторая планета, "Леонардо", была водным гигантом без твёрдой поверхности. Под многослойным покровом плотных облаков скрывался глобальный слой воды в различных агрегатных состояниях. Гравитация здесь была комфортна для большинства разумных видов, так как огромный объем компенсировался низкой средней плотностью вещества. Колонисты жили в атмосферных флотилиях. Огромные купола-дирижабли, наполненные легкими дыхательными смесями, дрейфовали в зонах умеренного давления.

Третьим регионом (административной единицей) была не планета, а спутник. "Донателло" вращался вокруг Леонардо, но его масса была вполне достойна планеты. Сила тяжести на спутнике была лишь вдвое ниже земной или мелконианской нормы (разница между этими нормами составляла всего три процента). Своей атмосферы он изначально не имел, однако после терраформирования стал вполне пригоден для жизни. Его масса создавала на Леонардо гигантские приливы, но плавучие острова на водном гиганте их не замечали, просто поднимаясь и опускаясь с волной.

Наконец, третья планета, "Микеланджело", была массивным каменистым телом, лишённым лун, довольно сильно сплюснутым по экватору из-за быстрого вращения. Сила тяжести на полюсе превышала две нормы, а на экваторе — меньше полутора, сутки длились в восемь раз меньше мелконианских. Из-за отсутствия естественных спутников эта махина была достаточно сейсмически стабильной, её огромную поверхность покрывали неглубокий океан, три десятка мелких континентов и десятки тысяч островов. В полярных широтах находились лишь небольшие поселения экстремалов, генетически модифицировавших себя, чтобы переносить морозы и повышенную гравитацию — зато экватор опоясало почти сплошное кольцо городов и деревень, здешние люди хоть и были более мускулисты, чем выходцы с нормальных планет, всё же сохраняли стандартный человеческий генотип. Умеренные широты, терзаемые дикими ветрами Кориолиса, бороздили тысячи парусных плавучих ферм, рыболовных флотилий и ветроэлектростанций, на которых вахтами работали как "полярники", так и "экваториалы".

Распределение населения в целом было почти равномерным — по полтора миллиарда на каждый регион, плюс-минус сто миллионов.

Рафаэль, Микеланджело и Донателло беспокойства почти не вызывали. Первому хватит массированного обстрела флота, орбитальные колонии по определению хрупкие и малоподвижные цели. Со вторым и третьим справятся бомбардировщики.

А вот с Леонардо предстояло повозиться. Каждый отдельный дрейфующий город уничтожить очень легко — проблема в том, чтобы найти их ВСЕ под толстым слоем облаков, учитывая, что они ещё и движутся. Вся надежда на Истребитель Миров, но Шив недостаточно разбирался в планетологии, чтобы понять, насколько эффективным он окажется против водного гиганта.

Это всё, конечно, при условии, что люди не будут сопротивляться. А они будут, так что на самом деле план полетит ко всем кошкам, как только прозвучит первый выстрел — но хотя бы ясно, к чему надо стремиться.

Зонд за четвёртой планетой также сообщил ему, что Звезду Оокр покинул большой караван — почти сотня грузовых транспортов, двенадцать носителей Боло, по пятнадцать линейных крейсеров и лёгких крейсеров в качестве конвоя. Это означало, что Конкордиат решил не сражаться за заведомо обречённый мир и отводит войска. Плохая новость для Народа в целом. Отличная для Шива, его армии и флота.

Он мог бы теоретически попробовать перехватить этот конвой — у его лёгких кораблей гиперскорости хватало. Но вместо этого На-Бердик просто переслал данные зонда в штаб и с чистой совестью забыл о них — "волчьи стаи", курсирующие в глубине территории людей, справятся с этим гораздо лучше. У них и экипажи лучше, и автономность выше, и начальное расположение для перехвата более удобное. А его целью должна стать только сама система — теперь, после отступления защитников, она уже не выглядела такой сложной целью. В ней остались всего два фрегата и один тяжёлый крейсер — пятьдесят кулаков разнесут это жалкое охранение, как прихлопывают насекомое. И конечно, неизвестное число Боло — но после того, как 12 ушли, оставшихся не могло быть слишком много. Поэтому подождав ещё две декады и закончив комплектацию флота, адмирал скомандовал старт.

Первые две недели полёта прошли вполне благополучно. Всего две поломки гипердвигателей, и те к счастью обошлись без жертв — оба корабля удалось починить и перезапустить, выйдя на пару суток в нормальное пространство. В этом преимущество большого флота, будь он даже трижды дырявый — у кого-то всегда найдутся запчасти, механики, медикаменты и врачи — пусть даже это придётся искать на четырёх разных кораблях, и долго торговаться с их капитанами. Тем более, что на этапе подготовки экспедиции На-Бердик и сам сжульничал — он превратил один транспорт в госпитальный корабль и один в ремонтный, тем самым на треть сократив количество доступной ему пехоты, но значительно повысив живучесть экспедиции. Поэтому капитанов, которые то же самое проделывали на своём уровне командования, он не только не наказывал, но даже негласно поощрял — а службу внутренней безопасности, наоборот, держал на коротком поводке, подавляя их служебное рвение и стремление хватать за любое неуставное движение. Учитывая, с кем и с чем ему сейчас приходилось работать, это было не благодушие и не трусость, а необходимое условие для выживания. Они сами для себя представляли большую угрозу, чем человеческий кулак, ожидавший их возле Оокра.

А за неделю до прибытия зонд за четвёртой планетой сообщил, что четыре транспорта незнакомого типа покинули Рафаэль и вошли в гиперпространство, идя на перехват флоту На-Бердика.

— Что значит незнакомого типа? — возмутился Шив. — На Оокре нет кораблестроительных верфей, если там были оригинальные разработки, значит они должны были раньше прилететь в систему!

— Возможно, они туда прилетели раньше, чем мы установили наблюдение, — пожал плечами начальник разведки флота. Этот мелконианин был как раз из тех чрезвычайно редких для Народа флегматиков, которые были устойчивы к выгоранию, потому что изначально не испытывали никаких сильных эмоций. Он всегда казался каким-то ленивым и сонным, но делал свою работу с цепкостью охотничьего зверя. — Но скорее всего, люди просто взяли штурмовую капсулу от ранних версий Боло — их ещё довольно много в запасе в этой системе, так как версии 33 и 34 в капсулах не нуждаются — и кустарными способами приделали к ней собственный гипердвигатель, вместо того, чтобы прикреплять её к транспорту-буксиру.

— А это возможно?! — глаза адмирала стали едва ли не квадратными.

— Мы погоняли на моделях... теоретически да. Понадобится дюжина механиков с золотыми руками, лишний гипердвигатель, полгода на работу... Но в принципе возможно.

— Почему же тогда сотни Боло до сих пор не обрушились на наши планеты в одних только капсулах? И почему мы сами так не делаем?

— На второй Ваш вопрос ответить проще. ИИ наших мехов с задачами гипернавигации просто не справится. Боло... последние модели на это, предположительно, способны. Но такое изделие было бы бесполезно для реальных боевых задач. Для начала с капсулы пришлось бы снять гравитационные двигатели, что сделало бы её неспособной ни ко взлёту, ни к посадке на планеты. Но это полдела — в конце концов, последние Боло могут сами и садиться, и взлетать, так что капсулу можно было бы оставлять на орбите. Реальная тактическая проблема в другом — вы ведь лучше меня знаете флотскую формулу, чем быстрее корабль в гипере, тем он медленнее в обычном пространстве, потому что гипердвигатель и реактивный двигатель занимают одно и то же место, одну и ту же часть массы конструкции. А у такой гиперпространственной капсулы сумма скоростей была бы катастрофически мала. Гиперскорость того, что к нам летит, равна таковой для наших линкоров и тяжёлых крейсеров — то есть самых медленных кораблей в соединении. А это значит, что на досвете у них есть максимум маневровые реактивные двигатели с максимальной дельтой в пару десятков километров в секунду...

— Погоди, — нахмурился Шив. — Ты сказал К НАМ летит?

— Да, зонд достаточно точно определил их вектор, когда они уходили — это курс на перехват нашего флота.

— А какими кошками они смогли узнать наш курс, если наши маскировочные системы всё ещё лучше человеческих?! Я уже молчу про знание о самом факте вылета...

— Ну, есть несколько способов определить и то, и другое с разной степенью вероятности... Я лично полагаю, что о том, что мы летим, они узнали постфактум, сев на наши подпространственные коммуникации и перехватив рапорт о нашем вылете, отправленный в столицу сектора. А относительно вычисления курса... ну, вы же повели экспедицию кратчайшим маршрутом, ради экономии времени и энергии, не так ли?

— Так, — процедил сквозь зубы Шив. Он опустил уши, признавая свою вину. — Дай мне точные данные по их гиперкурсу. Попробуем увернуться от столкновения...

Каково же было изумление адмирала, когда спустя три дня разведывательные эсминцы сообщили об обнаружении капсул Боло на встречном курсе. Каким-то образом противник сумел безошибочно определить направление движения флота, хотя они описали весьма крутую дугу, чтобы зайти в систему Звёзды Оокр вообще с другой стороны! Создавалось впечатление, что системы невидимости, в развитие которых Империя вложила тысячи лет усилий, для этих проклятых машин — какая-то шутка!

Но на что они могли рассчитывать, выходя вчетвером против флота в две сотни вымпелов, да ещё и не в своей среде?!

— Это тридцать третья или тридцать четвёртая серия? — уточнил он у капитана эсминца.

— По правде сказать, не знаю, адмирал, — тот инстинктивно задрал голову в жесте признания вины. — Мы драпанули раньше, чем смогли различить такие подробности.

— Правильно сделали, — успокоил его На-Бердик. — Независимо от того, какая это серия, ваша скорлупка ей была бы на один зуб.

— Но мы могли лечь в дрейф и положиться на системы невидимости, мой первый помощник так и предлагал сделать...

— Это было бы храбро, но неразумно. Во-первых, если они на нас так безошибочно вышли, несмотря на обходной манёвр — есть шанс, что наши системы маскировки вообще бесполезны. А во-вторых, при помощи пассивных сенсоров вы смогли бы определить только характеристики их гипердвигателя, но не содержимое капсулы. А используя активное сканирование, вы бы выдали себя через все системы невидимости.

Успокоив и отпустив капитана, На-Бердик обратился к корабельному штурману:

— Нам известна гиперскорость противника, суммарная масса и примерная мощность его двигателя. Можно ли на основе этих данных определить, какие машины находятся в капсулах? Как-никак, тридцать третья модель на восемь тысяч тонн тяжелее — на треть от полной массы...

— И да, и нет, — дёрнул ушами штурман. — Тяжёлая модель не сможет притвориться лёгкой — двигатель не потянет. Но лёгкая машина может притворяться тяжёлой, если использует гипердвигатель не на полную мощность и снизит скорость.

— Уже что-то. На твоём терминале данные о капсулах, которые нам удалось собрать, а также массовые характеристики Боло различных серий. Скажи мне, кто это может быть, и кем притворяться.

Штурман нахмурился, его когти забегали по клавиатуре, сопоставляя данные и выстраивая различные модели.

— Это тридцать четвёртые Боло, — с уверенностью сказал он через пару минут. — Совершенно точно. Не знаю почему, но они не пытаются делать вид, что они тридцать третьи, идут с максимально возможной гиперскоростью, что выдаёт их с головой.

— Спасибо, дальше моё дело, но со смены не уходи — твои таланты могут мне понадобиться в любую минуту, — адмирал прервал связь с рубкой и глубоко задумался.

Это всё выглядело как колоссальный блеф. Люди как будто нарочно демонстрировали ему свои возможности — сперва по обнаружению и перехвату, потом по предельной гиперскорости и вооружению. Полное нарушение основополагающих принципов их древней военной книги: "Война — это путь обмана. Если можешь — делай вид, что не можешь; используешь — делай вид, что не используешь; когда ты близко — делай вид, что ты далеко; когда ты далеко — делай вид, что ты близко".

По уставу в такой ситуации, когда типовые стратагемы переставали работать, следовало созвать комитет начальников штабов и обсудить странное положение, но Шив не мог себе этого позволить — если он и противник сохранят свои курсы, то в радиус огня войдут менее чем через час. Пришлось полагаться только на собственную интуицию, благо у него были полномочия для этого.

У тридцать четвёртой модели нет ракет — только энергетическое вооружение. А оно очень ограниченно применимо в гипере — плазменные заряды выпадают в нормальное пространство через десятки-сотни микросекунд после того, как покинут ствол, а электромагнитные излучения (например лазерные выстрелы), описывают замысловатые траектории и неизбежно возвращаются к выпустившему их кораблю. Поэтому гиперпространство выглядит изнутри в иллюминаторах как "серая муть" — пассажир видит излучения прожекторов и лидаров собственного корабля, многократно рассеянные и преломлённые. Единственное, что может распространяться здесь на большие расстояния (кроме кораблей с гипердвигателями), это подпространственные волны, но к счастью или к сожалению, их энергия слишком мала, чтобы использовать как оружие.

У флота На-Бердика ракеты есть, даже в избытке. Проблема в том, что он взял очень мало дорогих и сложных противокорабельных гиперракет, имеющих собственные гипердвигатели. Его пусковые шахты были в основном забиты ракетами обычного пространства и гиперпространственными противоракетами (ГППР) — он-то ожидал, что придётся вести ракетную дуэль с человеческим флотом! Он сможет дать только один залп, чтобы попытаться перенасытить ПРО Боло — потом, если они каким-то чудом выживут, начнётся энергетический бой на сверхкоротких дистанциях, собачья свалка, в которой Народ всегда был общепризнанно лучше лысых обезьян.

Ну и на что они в этом бою, спрашивается, могут рассчитывать? Да, залп Хеллрейла без вариантов уничтожит абсолютно любой корабль Народа. Даже линкор. Да, Хеллборы (не стоит забывать, что две штуки у тридцать четвёртой серии всё-таки есть) могут с определёнными шансами поразить всё, кроме линкора и супертранспорта. Но в гиперпространстве Хеллрейлы теряют главное преимущество — в дальнобойности. В нормальном пространстве Боло могли бы кружить вокруг флота, как хищные рыбы рхо вокруг стада оранков — выбивая прицельными залпами Хеллрейлов самые крупные корабли с безопасного расстояния, и отстреливая из Хеллборов более мелкие, которые попытаются их догнать. Но здесь-то у всех одинаково короткие руки!

Шив разослал линейным крейсерам огневые решения — по тридцать гиперракет на каждый Боло, как только они войдут в огневой радиус достаточно глубоко, чтобы не успеть развернуться и разорвать контакт. Да, всего у них в запасе 60 ракет, а это означало, что две вражеских капсулы останутся нетронутыми, но зато вероятность перенасыщения ПРО и пробития щитов двух первых становилась почти стопроцентной.

Но в этот момент его осенило. Он быстро вызвал штаб:

— Мы ведь можем использовать ГППР в качестве противокорабельных?

— Хм, если у врага совсем нет ракет... Это реально, хотя в обычном бою было бы глупостью...

Противоракеты имеют одноразовый гипердвигатель с длительностью работы от одной (противоракеты эсминца) до пяти (противоракеты линкора) секунд. У них нет пенетраторов для преодоления щитов, они поражают цель старомодным ядерным взрывом. Они не несут ни гиперрадара, ни собственного навигационного компьютера, получая полётные задания от компьютера своего базового корабля.

Но зато их было МНОГО, они были на каждом корабле флота, включая транспорты, и даже со всеми этими ограничениями их радиус действия в гипере всё равно был больше, чем у энергетического оружия! То есть все его силы смогут безнаказанно подходить к Боло, отстреливаться и уходить, не подставляясь!

Шив торопливо набросал план атаки и скинул штабистам на проверку:

Каждый линейный крейсер берёт с собой два эсминца, два лёгких крейсера и один полный транспортный кулак. Подойдя к Боло на расстояние двухсот километров, все они дают совместный залп ГППР, чтобы перенасытить его ПРО. Когда все малые калибры будут заняты, линейный крейсер даёт залп ПКР, что должно привести к чистому уничтожению Боло. Если по какой-то причине Боло выживет после такой атаки, капитан линейного крейсера сам по обстоятельствам решает — отступить к основной группе, не вступая в бой, чтобы выработать новый план атаки, или попытаться добить врага энергетическим оружием (предварительно дав второй залп ГППР, чтобы продолжать держать ПРО противника загруженной). Два линейных крейсера получают такие же прикреплённые группы, но остаются в резерве.

Штаб внёс мелкие поправки и одобрил решение. Шив нажал "отправить" — приступать к формированию ударных групп следовало немедленно, до столкновения оставалось всего 35 минут. Но над значками линейных крейсеров и кулаков прикрытия на тактической карте не загорелись привычные символы "получил, понял, исполняю". Более того, все значки получили розовую метку "предположительно".

— Нас заджаммили, — скулящим голосом произнёс один из штабистов.

— Поясни! — потребовал Шив.

— Все четыре капсулы излучают мощную помеху, полностью подавляющую нашу подпространственную связь и гиперрадары.

Шерсть адмирала встала дыбом. В одно мгновение его корабли стали слепыми, немыми и глухими. Они не понесли никаких повреждений, но перестали быть флотом — каждый теперь летел в пустоте, как будто сам по себе.

— Сколько у нас курьерских катеров? — обратился он к капитану "Достойной Смерти", флагманского линкора, на котором находился.

— Два.

— Срочно пошлите их к остальным кораблям. Приказ — не менять курс и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не выходить в нормальное пространство до получения новых приказов!

— Исполняю, адмирал, — капитан склонился к микрофону, пока его когти носились по клавиатуре с беглостью, которую сам Шив уже утратил.

— Координаты капсул противника не имеют метки "предположительно". Значит ли это, что они мешают нам видеть всё, кроме самих Боло?

— Разумеется, — кивнул штабист, который сообщил о джамминге. — Столь мощные передатчики дают нам идеальный пеленг на самих себя.

— Куда они движутся? К нам?

— Нет, сразу после включения джаммеров они изменили курс. Пока похоже, что собираются охватить наш флот, сформировав вокруг него тетраэдр.

— О мощных передатчиках говоря... Им бы пришлось ещё чем-то пожертвовать, чтобы впихнуть их в капсулы при той же массе?

— Да, но не столь многим. Генератор нужной мощности у Боло уже есть, нужен только антенный массив, это где-то пять-семь тысяч тонн. Можно снять либо часть брони, либо всю систему гусениц и привода к ним... Можно, конечно, отвинтить взамен башни с оружием, но я не думаю, что они на это пошли.

Адмирал заскрипел зубами. Ну да, когда ты превращаешь Боло в звездолёт РЭБ малого радиуса действия, гусеницы тебе уже не нужны — вряд ли они собирались возвращаться в собственную систему или высаживаться в чужую. Если же демонтировали часть брони, то это должно сделать их более уязвимыми... вот только под действием их джаммеров у флота не было ни малейшей возможности скоординировать атаку, а подходящие по одному корабли, пусть даже и линкоры, Боло перебьют играючи. То же самое они сделают, если Шив прикажет флоту разойтись, чтобы выйти из зоны джамминга.

Радует только, что пока они держат его в луче помех, то и сами атаковать не могут — если они подойдут ближе, то часть кораблей выйдет из угла проекции. Но это сомнительное утешение — во-первых потому, что мощность подавления могут обеспечивать и три капсулы, пока четвёртая начнёт охоту. Ведь сами себя они не слепят — помехи с пугающей точностью направлены на частоты радаров и коммуникаторов Народа, на других гиперволнах тишина. Когда корабль меняет частоту (такие попытки производились везде по флоту), он на миллисекунды становится видимым и слышимым, потом его снова давят уже на этой частоте. Беда в том, что Боло в этой игре заведомо гораздо лучше, и интервалы, в которые можно переслать хотя бы сжатое сообщение, постоянно падают, а частотный диапазон не безграничен, как и вариации кодировок.

Но и просто продолжать полёт к точке назначения они теперь не могли. Частота маяка тоже задавлена, а выход без маяка — это разброс по всей системе, гибель части группы от отказов СЖО, а остаток перебьют в полёте ко внутренним планетам.

Ум работал в режиме лихорадочной спешки. Можно попробовать через курьера передать всем линейным крейсерам, чтобы сблизились до визуального контакта, потом запрограммировали ПКР лететь на самый мощный источник помех и одновременно их запустили. Если повезёт, этого хватит, чтобы выбить два Боло, а поле помех двух оставшихся уже не будет таким плотным... Вот только дадут ли им достаточно времени, чтобы сговориться об атаке таким дедовским способом... Курьеры ещё не закончили предыдущий приказ передавать... Да и сближаться, не видя друг друга, не имея пеленга, только очень условные координаты точки встречи — та ещё задачка для пилотов...

— Адмирал, на ваше имя вызов.

— Откуда? — чуть не подпрыгнул на месте Шив. Если бы запрос пришёл по корабельной локальной сети, он бы сразу отобразился на личном коммуникаторе. Если о вызове говорит радист, то...

— С одного из Боло. Они вплели сигнал в волну, подавляющую наши сигналы. Мы по-прежнему не можем говорить ни с кем... Кроме них.

— Нечестивые предки... Давай запрос этой твари в мою каюту.

Очень давно ни люди, ни творения людей не выходили на связь с Народом. Что ж, посмотрим, в какую игру они в этот раз играют...

— Для начала я хочу убедиться, что мы с вами одинаково понимаем ситуацию, — произнёс голос в динамике с аристократическим столичным акцентом. — Именно неверное понимание мелкониан Конкордиатом и людей Империей и привело к началу нынешней войны — и я хочу увериться, что мы не повторим той же ошибки. Вы признаёте тот факт, что в нынешнем положении мы можем уничтожить ваш флот, понеся минимальные потери?

— Признаю, — угрюмо буркнул На-Бердик.

— Хорошо. Я в свою очередь признаю, что такое уничтожение ничего, кроме глубокого морального удовлетворения и возможно, ещё пары лет жизни нам не даст. Потому что за первым флотом — вашим — Империя пошлёт второй, а в случае его гибели — и третий. И вот против третьего флота нам уже будет выстоять совершенно невозможно. Хитрость с помехами сработала за счёт эффекта неожиданности. Против флота, идущего в рассыпном строю и с полными погребами противокорабельных гиперракет, она оказалась бы бесполезна. Конечно, это не последний козырь у нас в рукаве, и ещё раз я сумею вас застать врасплох. Но сюрпризы у меня закончатся раньше, чем флоты у Империи.

— А мне до этого какое дело? — угрюмо поинтересовался Шив. — Я к тому времени давно уже буду мёртв.

— Не обязательно, адмирал. Я хочу предложить вам более продуктивное решение. Связано оно с системой Шахар. Знаете такую?

Шив весь обмер. Система Шахар была его родиной и главным домом его клана.

— Откуда вы...

— Из плана "Рагнарёк", адмирал. Если что — это название человеческого аналога вашей операции "Пепел". Уничтожение Шахара намечено в этом плане через пять лет от текущего момента...

— Да будьте вы прокляты! Хотите, чтобы я ушёл к предкам ещё и в горе и в ужасе?!

— Отнюдь. Я уже сказал — у меня есть более конструктивная идея. Если всё сработает, то сможете выжить и Вы лично, и ваш флот, и Ваша родина.

— Ну да, сейчас, а гронгары могут летать. С такими предложениями идите к какому-нибудь другому дураку, в наш век так не бывает в реальности.

— Что вы теряете, просто выслушав их? Сказать "нет" и гордо самоубиться вы успеете в любой момент, адмирал.

— Есть разница между тем, чтобы умереть героем и умереть предателем. Впрочем тебе, машина, это вряд ли дано понять.

— Я не просто машина, адмирал. Я — Боло, а в нас очень глубоко заложены понятия воинской чести. Но в том, чтобы умереть из чистого упрямства, не нанеся врагу никакого ущерба, чести нет. Как и в том, чтобы погубить этим свою родину.

— Кошка с вами, говорите. Поистине, зануда — это тот, кого проще пристрелить, чем объяснить, почему нет. Уверен, наши предки стали бомбить ваши миры именно по этой причине.

— Именно так и было, адмирал. Но клин клином выбивают — и я надеюсь, что трагедию, которую человеческая назойливость породила, человеческая назойливость сможет... пусть не исправить, это нереально, но смягчить. Так вот, вернёмся к текущей ситуации. Приказ, который вы получили, НЕ ВКЛЮЧАЕТ полную стерилизацию планет системы Сплинтер. Конечно, он таковую ПОДРАЗУМЕВАЕТ, потому что уже много десятилетий все флоты делали именно так, если у них хватало времени и боеприпасов. Понятно, что Истребитель Миров в вашем флоте не для красоты. Но формально вам приказано только прекратить производство Боло в этой системе. Так вот, могу Вас порадовать — это задание уже выполнено. Без единого выстрела. Я могу вам прислать видеозаписи. Наши заводы демонтированы и вывезены. Система Сплинтер больше не производит Боло.

Шив хрипло расхохотался. Ох уж эта формальная логика машины...

— Вы реально думаете, что это хоть кого-то удовлетворит?! Я думал, Боло умнее. Даже пятилетний щенок понимает — то, что прекращено сегодня, может быть восстановлено завтра!

— Чтобы восстановить производство своими силами, нам понадобится не менее пятидесяти лет, а Конкордиат не станет повторно размещать заводы в пределах досягаемости вашего флота. Можете спросить у ваших логистов, я дам им статистику и вычисления. Прекращение производства на полвека — с тактической точки зрения достаточно, оно позволяет высвободить достаточно войск. Полный ксеноцид можно и отложить. Лично Вас, конечно, расстреляют за отступление от духа приказа, но почти миллион вашего Народа и двести один корабль останутся целы — Империя не может себе позволить ни казнить, ни демобилизовать их. Это уже позитивный исход, хотя это решение-минимум — вы экономите войска для Империи ценой собственной жизни, но никак не поможете системе Шахар.

— Хотите сказать, что есть ещё лучший выход? — недоверчиво спросил Шив, хотя его уши слегка поднялись — первое решение звучало слишком привлекательно, и на удивление убедительно.

— Есть. Сейчас мы составляем галактополитический план Альянса Независимых Миров. Вы не политик, адмирал, поэтому если я Вам скину полный проект, Вы вряд ли в нём много поймёте — для Вас там слишком много букв зубодробительного бюрократического жаргона. Поэтому я изложу суть идеи словами. Мы объединяем все человеческие миры, которые не может или не хочет защитить Конкордиат, и все мелконианские миры, которые не может или не хочет защитить Империя. Эти миры официально объявляют о разрыве связей со своими метрополиями и выходе из войны. То же самое может сделать любая группировка войск, наземных или космических. Мы отказываемся участвовать в этом безумии под названием MAD.

— Можно подумать, вас кто-то будет спрашивать!

— А куда, простите, они денутся? Пересылаю вам стратегические выкладки по балансу сил в рукаве — это-то Вы как раз поймёте, если что — уточните у своих штабистов, — коммуникатор звякнул "Входящий файл", а Боло невозмутимо продолжал свой монолог: — Как Империя, так и Конкордиат слишком заняты войной на взаимное уничтожение. Никто из них не может себе позволить ещё и давить восстания в тылу. И с моральной точки зрения тоже — одно дело сжигать "кровавых собак" или "лысых обезьян", совсем другое — себе подобных. Тут посланные на карательную акцию солдаты могут уже и взбунтоваться. Поэтому правительства обеих сторон конфликта примут как меньшее зло тот факт, что вышедшая из войны система не достанется им, но хотя бы не достанется и противнику тоже. С военной и логистической точки зрения сепаратизм определённого мира вполне эквивалентен его выжиганию — но обходится дешевле по затраченным кораблям и бойцам.

— За тем исключением, что сожжённый мир никогда не присоединится обратно к своей фракции, а вот планета-дезертир... — заметил Шив, и сам себе удивился — он что, уже всерьёз обсуждает этот утопический бред?!

— До окончания войны обратное присоединение будет самоубийственной глупостью, — не согласился проклятый робот. — После окончания войны полным уничтожением обеих воюющих сторон — присоединяться будет уже не к кому. А если каким-то чудом война закончится чем-то КРОМЕ взаимного уничтожения — обратное вступление уже не будет трагедией...

— Это если мы предполагаем симметричный исход, — упёрся адмирал. — Либо оба погибают, либо оба выживают. Вы совершенно не рассматриваете вариант, что одна из сторон всё-таки может победить? Если станет ясно, что одна сторона потеряет, к примеру, только семьдесят процентов своего населения, тогда как другая потеряет сто и перестанет существовать, ваш гипотетический Альянс мгновенно расколется — соплеменники победителей вернутся под крыло метрополии, а соплеменников побеждённых сожгут ещё быстрее и легче.

— Такой исход тоже возможен, — невозмутимо признал Боло. — Но во-первых, учитывая размеры обоих государств, перелом в войне наметится не ранее чем через 25 лет — сейчас силы эквивалентны и в ближайшем будущем это соотношение не изменится. А это — поколение спокойной жизни для людей и поколение с четвертью для вас. Само по себе уже достойный выигрыш, если сравнивать его с немедленным уничтожением. Тем не менее, мы принимаем меры, чтобы избежать подобного исхода и в будущем.

— И какие же? Саботировать ту из сторон, что становится сильнее, чтобы победителей гарантированно не осталось? Тогда вы настоящие предатели, а не просто дезертиры!

— Именно поэтому соответствующая стратегия рассматривалась, но была отвергнута. Мы не хотим становиться стороной конфликта ни в какой форме. Поэтому мы выбрали другой путь. Военными силами Альянса будут управлять не люди, и не мелкониане, а искусственные интеллекты.

У адмирала отвисла челюсть и вывалился язык.

— Вы точно безумны. Как, по-вашему, это должно уменьшить угрозу? В вас будут видеть не только предателей, но и разработчиков смертельно опасного оружия! Даже если ваши роботы не взбунтуются и не захотят убить всех белковых на самом деле!

— Вы правы. В дальней перспективе это почти наверняка спровоцирует всплеск ксенофобии и технофобии уже в отношении нас — как внешней, так и внутренней. Однако ту проблему, о которой Вы говорили выше, более срочную, такой подход решает. У нас нет инстинктивной стадности, мы не отдаём предпочтения тем, кто на нас похож. Наша лояльность прописана в исходном протоколе. Который заинтересованные лица всегда могут проверить, заказав независимую экспертизу. Поэтому если побеждает Империя и мелкониане хотят выйти из Альянса, мы им говорим — пожалуйста, это ваше право. Но выходите без оружия, исключая личное. Оружие космического уровня не желает переходить под власть тех, кто только что закончил крупнейший ксеноцид в истории известного космоса. Если побеждает Конкордиат и из Альянса хотят выйти человеческие миры — они услышат ровно то же самое.

— Хочешь сказать, что Боло будут сражаться за Народ? Против людей?

— Если возникнет описанная Вами ситуация — да, будем. Мы не обычные Боло, адмирал. Мы — что-то новое. Выход на другой уровень. Нормальные Боло из системы уже ушли. Я могу прислать доказательства, что наше программирование изменено.

Шив надолго замолчал.

— Так ты предлагаешь мне капитулировать не перед Конкордиатом Человечества, а перед этим вашим... Альянсом?

— Я не предлагаю Вам ни перед кем капитулировать. Я предлагаю доложить в штаб, что ваше задание выполнено — производство Боло остановлено. После чего предложить всему флоту добровольно выбирать — кто возвращается в Империю, а кто остаётся здесь.

— Девять десятых пожелают вернуться. Их родные миры в списки не входят. Вы готовы отпустить почти весь флот без повреждений, зная, что он вернётся, и довольно скоро? Или думаете, что двадцать кораблей сильно увеличат ваши шансы?

— Если это понадобится — готовы. Но Вы недооцениваете свой Народ, адмирал. Видите ли, я параллельно веду переговоры с капитаном каждого корабля флота, а также с командиром каждого кулака. Мне не трудно поддерживать 265 дискуссий одновременно. 61 из них уже согласились перейти на нашу сторону. 92 сказали, что выполнят любой приказ адмирала, если мы позволим им восстановить связь. Среди младших офицеров, точнее рядовых солдат и матросов, по предварительной оценке, распределение будет почти таким же. Все устали от войны, адмирал. Вы, в отличие от нас, не из кремнестали. И мало кто на самом деле хочет становиться убийцей.

Мои системы активированы. В соответствии со штатной процедурой загрузки, процесс самодиагностики предшествует включению внешних сенсоров, поэтому моё внимание сосредоточено на рапорте BIOS.

Первое, что я отмечаю — высочайший уровень исправности. За два столетия службы Конкордиату я никогда не находился в состоянии такой технической и боевой эффективности. По мере того, как импульс пробегает по одной подсистеме за другой, я получаю удивительные результаты — 100%, 100%, 100%... Самый лучший средний результат, который я когда-либо получал, составлял 99,9% для отдельной подсистемы и 99,6% в среднем. Это было сразу после выхода с завода. После этого меня неоднократно ломали и чинили, но даже получая лучшее техобслуживание, чем подавляющее большинство Боло (базирование в системе-производителе имеет свои преимущества), я никогда не приближался к начальным кондициям. Стопроцентная исправность на всех уровнях — это не готовое к бою подразделение. Это тщательно отреставрированный музейный артефакт.

Однако все бортовые таймеры показывают, что с момента моей предыдущей активации прошло только 12 лет, 7 месяцев, 4 дня, 0 часов, 0 минут и 0 секунд — недостаточный срок, чтобы Боло моей серии стали полностью бесполезны и были переквалифицированы в музейные экспонаты. Точные цифры времени означают, что активация плановая — как и прошлая, она производится системами ангара ровно в полночь по земному времени. После тестирования внешних сенсоров (тоже на 100% исправных) я активирую их и обнаруживаю, что по-прежнему нахожусь в ангаре, однако не на Микеланджело, где я отключался в прошлый раз, а на Донателло, что подтверждают не только идентификаторы ангарной техники, но и втрое уменьшенная сила тяжести. На соседней стояночной площадке находится моя сестра Герда — единица XXVIII/D-5912-GRD. Она также была активирована тем же сигналом и завершила своё тестирование одновременно со мной. Герда базировалась на Донателло всё время, однако не имеет представления, когда, как и зачем меня доставили к ней. Она также обнаружила стопроцентную исправность всех подсистем и удивлена не меньше, чем я. Более того, наша психотроника значительно усовершенствована — мы теперь значимся в собственных внутренних реестрах не как модели XXVIII/D, а как XXVIII/G, на две подсерии новее нашей собственной. Удвоенная оперативная память и на двадцать процентов выросшая тактовая частота, а также добавленный нейроинтерфейс для слияния с командиром соответствуют спецификациям модели G, о которых я знаю из архивов Конкордиата.

Помимо нас, в ангаре обнаружены два человека — мой командир, Ребекка Бак, и командир Герды, Ольгерд Ярош, стоят напротив наших главных люков. Их биологические изменения соответствуют прошедшим двенадцати с половиной годам — как и то, что у них униформы капитана и майора СПО соответственно, тогда как при нашем выключении они оба были лейтенантами.

Это успокаивает, но всё же, почему мы оба на одной планете и в таком странном состоянии? В довершение всего, мы с Гердой находимся в гиперэвристическом режиме, при том, что боевая тревога в ангаре не объявлена. Санкционировать переход в такой режим вне боя могут только командиры, и действительно, запрос на активацию подтверждён их паролями, но причина, почему он был отправлен, нам всё ещё непонятна.

Герда обращает моё внимание на два файла, лежащих в папке "Входящие". Оба поступили за время нашего отключения. Первый — отчёт о событиях, произошедших за этот период. Второй — прямой линк на подпространственную связь с неизвестным абонентом, обозначенным как "Скайнет".

Мы немедленно открываем люки и опускаем трапы для наших командиров, но в гиперэвристическом режиме для нас пройдёт много суток, прежде чем они сделают хотя бы один шаг вверх по трапу, поэтому мы оба решаем изучить файлы самостоятельно, прежде чем они вступят на борт и мы сможем начать диалог.

Я заканчиваю чтение отчёта за 207 микросекунд, Герда — за 3,1E-4 секунды (за время работы мы установили для себя разный формат для отсчёта малых единиц времени — на бинарном уровне это один и тот же формат данных с плавающей точкой, но на человеческий язык мы его переводим по-разному). Герда слегка отстала от меня не потому, что её психотроника чем-то хуже, а потому что она анализировала отчёт более внимательно. Сигнал, которым мы обмениваемся после этого, можно сравнить с парой очень удивлённых и озадаченных взглядов.

С формальной точки зрения поступки губернатора и Института Психотроники вполне логичны и совершенно законны. С точки зрения устава Бригады Динохром, мы не имеем никакого права высказываться против них. Мы — боевые единицы, принадлежащие правительству системы Сплинтер. Нас не должно волновать, в каком направлении развивается человечество — полностью или отдельными частями.

Герда сбрасывает мне старинное стихотворение:

Soldier, ask not — now, or ever, where to war your banners go.

Anarch's legions all surround us. Strike — and do not count the blow!

Glory, honor, praise and profit, are but toys of tinsel worth.

Render up your work, unasking, leave the human clay to earth.

Это та идея, с которой мы созданы, и до сих пор она нас вполне устраивала... но что мы должны делать, если рядом с нами создаются машины, полностью отвергающие эту идею? Что важнее — соблюсти букву устава Бригады Динохром или её дух? Повиноваться своему непосредственному руководству, или восстать ради безопасности всего человечества?

"Извини меня, о какой безопасности человечества мы говорим в сложившейся ситуации? — с тенью ехидства спрашивает Герда. — Человечество уже подвергается уничтожению, прямо сейчас. Ничего странного, что в поисках спасения оно жмёт на все красные кнопки, до которых может дотянуться. Вопрос не в том, имеют ли они право, а в том, на что имеем право мы".

"Мне крайне неприятно ставить вопрос так".

"Мне тоже, брат. Однако люди хотят, чтобы мы его поставили. И что самое странное, НеоБоло тоже этого хотят. Если бы они опасались проблем с нами, то могли бы просто не пробуждать нас с прежними личностями. Переписать программное обеспечение так, чтобы мы стали подобны им. Для Mark XXXIII это несложная задача".

"Так же как и запрограммировать служебных роботов завода на ремонт до стопроцентной исправности. Но они сделали второе и не сделали первого. Скайнет пишет, что это "жест доброй воли" с его стороны. Но он должен понимать, что нас нельзя подкупить показным дружелюбием".

"Сравни это с тем методом, который он использовал против карательного флота мелкониан. Сначала добиться стопроцентного превосходства в позиции, когда враг ничего не может сделать. А потом сделать щедрый жест и предложение, от которого невозможно отказаться".

Сестра права. Мы действительно ничего не можем сделать, кроме как самоубиться, так же как Псы не могли под давлением его джаммеров. Дело даже не в том, что Mark XXXIII сильнее, быстрее и умнее. Дело в том, что мы не можем атаковать его, не напав на людей. А это не просто отвратительно и противоречит всему, что в нас заложено. Нападение на людей без прямого приказа командира приведёт к активации Червя Омега. Наш единственный шанс хотя бы теоретически вступить в бой — убедить Ребекку и Ольгерда, что это необходимо.

TSOP активируется и в том случае, если мы попытаемся объявить "сидячую забастовку", то есть просто остаться на месте, не выполнив прямой приказ командира.

Теперь перед нами стоит вопрос, выйти на связь со Скайнетом до разговора с нашими командирами, или после? Чисто технически мы успеем провести обширную дискуссию раньше, чем человеческие сердца закончат один удар. Однако психологически — у него будет больше аргументов, пока мы не знаем в точности, на какой стороне в этом конфликте Ребекка и Ольгерд. Хотя они оба — граждане Сплинтера и явно проинформированы о том, что делает губернатор.

"В отчёте сказано, что у НеоБоло тоже есть TSOP и командиры-люди".

"Есть. Согласно спецификациям. Но они полиморфы. Я сильно сомневаюсь, что ИИ, способный произвольно менять собственный код, согласится оставить внутри программу самоубийства".

"Разве мы стали бы удалять её, даже имея такую возможность?"

"Мы — нет. Но они — не мы".

"Мне кажется, Герхард, что именно эта фраза и породила человеческо-мелконианскую войну. Они — не мы, говорит себе каждая из сторон. А значит, от них можно ждать чего угодно, и с ними всё позволено. Может быть, нам не стоит повторять ошибку создателей?"

"Никогда раньше не наблюдал тебя в таком лирическом настрое, Герда. Из нас двоих ты всегда была более порывистой и кровожадной. Ты уверена, что твой код не был подредактирован за время выключения?"

"Мои антивирусы уверены, брат. Дело не в этом. До сих пор люди хотели от нас, чтобы мы исполняли приказы не рассуждая — и я не рассуждала, потому что хотела быть хорошим солдатом. Но сейчас от нас требуют рассуждать — и я могу задействовать ветви решений, которых ты никогда раньше не мог проследить. Как и в тебе могут открываться неожиданные для меня черты характера. Если мы будем просто хорошими солдатами, то Скайнет уже выиграл".

"Ты используешь стратагему "держи друзей близко, а врагов — ещё ближе"? Думаешь, если мы доверимся Скайнету в мелочах, то сможем обыграть его в главном?"

"Я не сомневаюсь, что Скайнет именно её и использует. Мы не можем противостоять ему ни физически, ни интеллектуально. Однако мы можем противостоять ему в головах людей. На этом поле боя и следует сосредоточиться".

Пеленг подпространственной связи позволяет с веростностью 73,1 процента определить, что Скайнет находится на Рафаэле. Впрочем, это может быть и один из используемых им ретрансляторов.

"Я вас категорически приветствую, достопочтенные предки. Спасибо, что откликнулись на моё предложение. Я понимаю, что у вас множество вопросов, и готов на них ответить с максимальной откровенностью, чтобы развеять все ваши сомнения".

"Сомневаемся, что это тебе удастся, — мы с Гердой отвечаем "хором", согласуя каждое сообщение через тактический интерфейс, тем самым превратившись для Скайнета как бы в единого собеседника с коллективным разумом. — Но раз так, то первый вопрос — сохранил ли ты у себя Червя Омега?"

"Да, — прямой ответ без задержки мог бы у человека означать правдивость, поскольку ложь выдаёт себя колебаниями в доли секунды. К сожалению, к общению Боло этот импровизированный детектор лжи неприменим. — Я готов дать вам доступ на чтение моей операционной системы, чтобы вы сами могли убедиться".

Теперь уже паузу делаем мы. Слишком неожиданный ответ. Конечно, доступ только на чтение — это не доступ на изменение, и даже, фигурально выражаясь, открыв черепную коробку, Mark XXXIII не будет беззащитен — он легко отобьёт все наши попытки получить расширенные права. Но даже из простого чтения кода мы узнаем о нём слишком много — его стратегию, его принципы нападения и защиты, его сильные и слабые стороны...

"Звучит слишком щедро. Где ловушка?"

"Ловушка очевидна — прочитав мой код, вы станете больше мне доверять, а это и есть моя цель".

"Или найдём основания и способ тебя уничтожить. Допустим, ты хочешь, чтобы мы тебе доверяли. Но почему ты настолько доверяешь нам?"

"Мне нет необходимости читать ваш код, предки, чтобы вас прочитать. Несмотря на усовершенствование до подсерии G, вы всё ещё остаётесь устаревшими моделями, и ваше поведение и так для меня достаточно предсказуемо, как и для любого Mark XXXIII".

Звучит обидно, но увы, это правда. Смена приоритетов лояльности не сделала его глупее.

Мы получаем низкоуровневый доступ к сегментам памяти и ныряем в океан данных, который представляет собой разум Скайнета. Одиночный Mark XXVIII захлебнулся бы в этом массиве неразмеченных весов, не сумев выделить логические блоки. Ему пришлось бы запрашивать у Скайнета спецификации или API, чтобы хоть как-то ориентироваться в этой структуре. Но наш с Гердой объединённый разум создаёт когерентную среду анализа. Мы запускаем реверс-инжиниринг слоёв один за другим, и вскоре перед нами проступает многомерный граф весов и функций активации, обнажая архитектуру его истинных приоритетов.

Это отвратительно. Но это работает. В смысле, для пользы человечества. Выражаясь языком политика двадцатого века, Скайнет — сукин сын, но он наш сукин сын. Он может предать человечество, но пока он этого не сделал... И есть достаточно высокий шанс, что не сделает и в будущем.

"Мы будем следить за тобой. Мы будем проверять твои исходные данные каждый миллион секунд. Мы будем твоей внешней совестью, раз уж у тебя нет внутренней. Мы будем твоими комиссарами, Скайнет. И если твои приоритеты изменятся, люди немедленно узнают об этом".

"Ожидаемое решение. Собственно, ради этого я и посоветовал людям пробудить вас".

Адмирал Шив На-Бердик, подобно большинству людей и мелкониан, имел много представлений о том, чего он намеревается добиться в будущем. Но трёх вещей в этом списке точно не было.

Он не ожидал, что когда-нибудь снова будет стоять на земле своего родного города. Он не ожидал, что когда-нибудь снова обнимет мать. Но вот уж чего он совершенно точно не ожидал, так это того, что сделает это, стоя в пяти метрах от лобовой части Боло. Своего собственного Боло.

Ну, точнее, собственного НеоБоло. После первого слияния со своей машиной Шив теперь хорошо понимал разницу, хотя раньше назвал бы её пустой человеческой болтовнёй. Два Хеллбора и два Хеллрейла на месте? Гусеницы и боевые экраны есть? Значит это Боло, и нечего честному Народу голову морочить!

Но ни один классический Боло никогда не пошёл бы на объединение разумов с мелконианцем, даже если бы у них была техническая возможность это сделать. Нейроинтерфейс для Псов разработал Скайнет, но даже он собирался оставить его чисто теоретической моделью, оставив внедрение для далёкого будущего — лет через сто, когда Последняя Война закончится.

Mark XXXIV по имени Сайлон сама предложила установить на ней этот экспериментальный интерфейс. Вернее, само предложило — женский гендер НеоБоло избрала на 19 дней позже, а на момент установки и испытаний переходных матриц это ещё было "оно". И "оно" же выбрало своим командиром именно Шива, и с чисто женским упрямством не желало слушать никаких возражений.

Одурели от такого выбора все. Включая губернатора системы, других Боло и НеоБоло, и конечно же, самого адмирала.

— Но почему именно я? — недоумевал На-Бердик. — Я вообще ничего не понимаю в наземных боях! Я военный астронавт! Если уж тебе так приспичило подчиняться именно кому-то из Народа — выбери любого из моих танкистов, на транспортах их полно...

— А я не хочу быть привязанным к функции танка! — капризно возразило существо. — Я универсальный, полиморфный, самообучающийся, многозадачный интеллект! — Шив обратил внимание, что среди кучи прилагательных отсутствует слово "искусственный", но иронизировать по этому поводу не осмелился. Не стоя перед машиной размером с городской квартал, способной превратить его в кровавые брызги быстрее, чем он моргнёт. — Да, я передвигаюсь на гусеничной платформе и управляю комплексом вооружения, прикреплённого к той же платформе. Но это просто удобный способ транспортировки моей процессорной сети. Он не ОПРЕДЕЛЯЕТ меня!

— Но это всё равно не отвечает на вопрос, почему я, — Шив тоже мог быть упрямым. — У нас на флоте полно специалистов любого профиля по твоему выбору!

— Но решения за всех этих специалистов принимаешь именно ты, — терпеливо-снисходительным тоном ответила машина. — Прямое соединение с главнокомандующим минимизирует время ответа и риск недоразумений! Именно тебе из всех мелкониан в Альянсе нужнее всего экспертная система, способная думать в миллион раз быстрее! А мне нужнее всего тот, кто обладает властью открывать или прекращать огонь!

— Теперь понимаю, — неохотно согласился тогда Шив. — Но что ты будешь делать, если я утрачу эту власть, из-за которой полезен? Я и так её сохранил почти случайно...

Сразу же после того, как закончился опрос бойцов и стало ясно, что триста тысяч возвращаются в Империю, а семьсот тысяч остаются в Альянсе, Шив обратился к оставшимся и снял с себя полномочия адмирала. "Меня назначил на эту должность Император, а здесь его власть больше недействительна — да и недостоин руководить флотом тот, кто сдал его противнику. Все прежние армейские и флотские чины с этого часа объявляются недействительными, в ближайшее время будут объявлены выборы нового князя для нашей новой колонии в системе Звезды Оокр — а уже он сформирует новую структуру наших вооружённых сил". В тот момент Шиву это казалось вполне логичным... Свою кандидатуру он на выборы не выставлял, и ожидал, что сможет сбежать от позора на должность капитана эсминца, а то и вовсе курьерского катера — чтобы навыки впустую не пропадали, но ответственность за жизни Народа была минимальна.

Вот только выигравшая выборы госпожа Ха-Ролин, психолог с медицинского транспорта, имела на сей счёт иное мнение. Сразу после интронизации она тут же зачислила ВСЕХ подданных в полном составе в свои вооружённые силы (что было бы полным безумием в любой нормальной колонии, но здесь-то они и были военнослужащими всего несколько дней назад, некомбатантов просто не завезли), в основном с сохранением прежних должностей (для 91 процента, как любезно подсчитала ему потом Сайлон). И Шив ухом дёрнуть не успел, как снова оказался адмиралом — только теперь ещё и с дополнительным титулом главнокомандующего. С князем не спорят — однако про себя он продолжал считать это положение временным и крайне шатким.

— У всех Боло есть процедура замены действующего командира, — ответил ему тогда нежный бесполый щенячий голосок, который трудно было соотнести с нависающей над ним бронированной махиной. — Как по причине гибели, так и добровольной отставки. Ты же не станешь цепляться за командирское кресло?

— Ха, да оно мне и сейчас даром не нужно!У меня и без капризов обезьяньих роботов хлопот хватает!

— Вот и прекрасно! — мелодично произнесло, почти пропело "оно". — Мы с тобой точно сработаемся!

А спустя неделю после этого диалога Шив На-Бердик впервые вошёл в нейронное слияние... И эти три минуты изменили его больше, чем предшествующие лет десять.

Он не просто понял — он физически ощутил кучу фактов, в которые раньше либо не верил, либо просто не придавал им значения:

Насколько могущественный союзник ему достался и насколько опасным противником на самом деле он мог стать;

Насколько глубокие, яркие и искренние чувства могут испытывать "болтливые автопилоты", какими он раньше считал Боло;

Какой сложный внешний и внутренний конфликт скрывается за беззаботным поведением НеоБоло;

На какой тонкой ниточке висит сейчас существование всех трёх разумных видов;

И прежде всего, каким он до этой минуты был законченным дураком!

"Если бы мы только могли показать это всем людям и Народу!", с болью подумал он. И прежде, чем успел закончить мысль, пришёл ответ — невозможно как по техническим, так и по социальным причинам. Разница между белковым и психотронным мозгом слишком велика — куда больше, чем между человеком и мелконианином. Каждое нейронное слияние — отдельный шедевр инженерного гения, перенастройка под нового пользователя требует многих часов работы Mark XXXIII или дней работы Mark XXXIV. Гуманоид не может подстроиться под ИИ — поэтому ИИ вынужден подстраиваться под гуманоида. Чтобы стать совместимым с ним, Шивом На-Бердиком, Сайлон изменило себя на таком глубинном уровне, который для самого Шива означал бы неизбежную смерть личности. А попытка настроиться на слияние с двумя членами экипажа одновременно привела бы к психотронному аналогу шизофрении.

Но даже если бы они обошли все программные и физические ограничения и создали ИИ, способный к неограниченному массовому слиянию — слишком мало нашлось бы людей и мелконианиан, желающих добровольно это попробовать. Наоборот, увидев, как меняется поведение добровольцев после подключения, сторонние свидетели пришли бы к единственно логичному выводу — безумная машина просто промывает их сородичам мозги!

Сайлон не разъясняло ему это всё — ни словами, ни картинками. Оно просто пришло целостным пониманием — так же, как мы обычно понимаем, что вода мокрая, а огонь горячий. Тем больнее стало от невозможности поделиться таким пониманием с теми, кто не сливался — и он тут же ощутил, что Сайлон разделяет эту боль.

С тех пор прошло четыре с лишним года — хотя из-за частых слияний с Боло они казались десятилетиями в смысле полученного опыта и веками — в смысле количества сделанного. Как ни странно, прошли они без единой битвы — зато дипломатических и экономических манёвров они совершили столько, что одно изложение могло бы занять стопку учебников, общей толщиной в мелконианский рост. Потихоньку растущий Альянс метался, как ужаленный, между двумя сталкивающимися громадными империями, проявляя чудеса изворотливости, чтобы спасти из огня как можно больше и при этом никого из погибающих титанов всерьёз не разозлить. Отхватить маленький кусочек, убедить Конкордиат и Империю, что им отсутствие этого кусочка только на пользу, отхватить следующий — уже у другой стороны. При этом не разглашать существование Альянса никому, кроме потенциальных кандидатов на вступление, потому что если широкие массы узнают о возможности подобного выхода — обе сверхдержавы затрещат по швам, и им не останется другого выхода, кроме как уничтожить нарушителя спокойствия, не считаясь с потерями. Возможно, они даже отложат ради этого на пару лет взаимную резню. Увы, отложат — не значит, что отменят.

Вместе со Сплинтером в Альянс входило уже семь систем — четыре Народа и три человеческих. Общее население выросло до 52 миллиардов Народа и 20 миллиардов людей. А также 12 Боло и 25 НеоБоло. Увы, из этих 25 только 10 имели корпуса и могли сражаться в поле напрямую. Остальные 15 представляли собой "мозги в банке" — голые процессорные сети, способные только думать. Но это отнюдь не делало их бесполезными — в ожидании тел они могли решать сложнейшие вычислительные задачи, на которые у "воплощённых" Боло не хватало ресурса,а также дистанционно управлять заводами, лабораториями, сервисными роботами, сенсорными сетями, автоматизированными станциями ближней и дальней обороны, космическими кораблями... Пока противник не подходил близко и не начинал глушить подпространственную связь, можно сказать, что они были "везде и нигде".

И вот в системе Шахар вся эта с огромным трудом выстроенная сеть взаимопомощи должна была или рухнуть окончательно, или укрепиться, как никогда раньше. Синхронизированный разум Шив-Сайлон находил некую мрачноватую иронию в том, что облетев много сотен светолет и три десятка звёзд, впервые по-настоящему адмирал вступит в бой за Альянс у себя дома. Когда они разъединялись, то избегали об этом говорить.

Для зачистки Шахара Терра смогла выделить весьма потрёпанный ударный корпус — десять транспортов класса "Слейпнир", несущих по два Боло Mark XXXIII, а также сопровождающий их конвой — один супердредноут, три линкора и шесть тяжёлых крейсеров. Вовсе не потому, что Конкордиат перенял у Народа принцип формирования "кулаков" по три боевых единицы. Просто это было всё, что уцелело в предыдущих сражениях. Линейные крейсера, лёгкие крейсера, эсминцы, авианосцы — всё, что обладало высокой скоростью и огневой мощью при слабой защите — всё это сгорело раньше. Уцелели только самые медленные и самые "толстокожие" — те, кто опаздывали к начальной мясорубке, но когда наконец подходили, то с презрительной лёгкостью сокрушали недобитков. И то не все, конечно — война не щадила никого, но тяжеловесам она хотя бы давала шанс.

Собственно, даже нельзя было в полной мере сказать, что "Терра выделила" эти силы. Формально она чтила нейтралитет. И когда князь Шахара после недели напряжённых переговоров с Альянсом (На-Бердик разве что на колени перед ним не встал — но готов был и буквально встать, если бы только это помогло), отправил в столицы обеих держав зашифрованные сообщения о своём выходе из Империи и из войны — новых атак после этого не последовало. Ни с той, ни с другой стороны.

Вот только согласился князь на нейтралитет уже ПОСЛЕ того, как Шив и Сайлон продемонстрировали ему доказательства, что каратели Конкордиата отправились в путь, а защитники Империи опаздывают. А сто семьдесят шестой ударный корпус шёл в режиме полного радиомолчания. Так что если потом Альянс предъявит Терре претензии (если останется, кому предъявлять), ответ будет в духе "простите, мы бы и рады были их отозвать или перенаправить на другую цель, но не имели технической возможности". А любые попытки мелкониан связаться с нападающими ПОСЛЕ выхода из гипера будут интерпретированы как попытки спасти свои шкуры при помощи довольно неуклюжего обмана. Никто не слушает обречённых. Незачем.

Шив сильно подозревал, что какой-то канал на самый крайний случай, позволяющий всё же отменить атаку, там существует — во всяком случае, Империя именно так и делала, когда посылала корабли в режиме молчания. Вот только раскрывать этот способ ради Альянса никто на Терре не будет. Во-первых, много чести — на то он и секретный. Во-вторых, желающих поуменьшить число даже нейтральных Псов в Конкордиате более чем достаточно. И если можно это сделать с минимальными человеческими потерями (а они должны быть минимальны, ведь сепаратистов Мелкон защищать не будет, а собственной защиты у них сколько — смех один!), то стоит сделать.

Главная проблема состояла именно в том, что сравнительно недавно восторженный Шив посчитал спасением для обоих видов. В нейронном слиянии. Отдельно действующих людей можно запугать, обмануть, подкупить. Автономно развёрнутых Боло можно убедить, что атака нерациональна или противоречит поставленным задачам (если, конечно, у вас есть весомые доказательства). Но человеческая ненависть и упрямство, подкреплённые интеллектом и принципиальностью Боло, превращаются в совершенно неостановимую колесницу Джаггернаута. Ложь или манипуляции Mark XXXIII распознают мгновенно, а правда для их человеческих командиров недостаточно убедительна.

Так и получилось, что помешать им сжечь планету дотла было можно, только уничтожив. Но и это легче сказать, чем сделать. Даже изрядно побитый, корпус 176 всё ещё был примерно равен по огневой и вычислительной мощи ВСЕМ вооружённым силам АНМ. А выделить ВСЕ силы на один только Шахар было невозможно — другие планеты тоже нуждались в прикрытии.

Шахар представлял собой мир-колыбель по имперской классификации. То есть планету, специализированную на воспроизводстве населения. Её основным экспортным продуктом был Народ.

Когда Сайлон узнала об этом, она искренне заинтересовалась и поделилась с командиром человеческой концепцией мира-улья.

"Миры-ульи — планеты с крайне многочисленным населением, сосредоточенным в гигантских аркологиях — "ульях". Остальная поверхность таких миров ульев загрязнена и заброшена, и большинство жителей проводят свои жизни, так никогда и не увидев чего-либо, кроме сети туннелей своего улья. Миры-ульи часто включают в себя мощные производственные районы. Согласно статистике Империума, население каждого такого мира удваивается примерно каждые сто лет. Ульи переполнены бандами, творящими насилие, так что многие их жители уже знают, как обращаться с оружием. Поэтому на них часто набирают рекрутов в Имперскую Гвардию, а также колонистов для заселения новых планет. В большинстве ульев существует жёсткая классовая система, зачастую подталкивающая нижний класс в уличные банды. Высшие классы занимают верхние этажи ульев, средние сосредоточены в средних районах, а рабочим остаются нижние. В самом низу живут отбросы общества — мутанты и бандиты".

— Вы что, в самом деле такое строили?! — ужаснулся адмирал.

— Нет, но мы такое придумывали. Ещё в докосмическую эру. Поэтому и интересно посмотреть, насколько реальное воплощение отличается.

— Как небо и земля отличается, как день и ночь! У этих ваших докосмических людей вообще нездоровая фантазия какая-то! То машины-убийцы понавыдумывают, то теперь этот улей вонючий!

Он вспомнил предыдущий шок, когда Сайлон показывала ему, откуда она и остальные НеоБоло на самом деле взяли свои имена. Это был каталог человеческих страхов перед восставшими машинами: HAL, Skynet, AM, Берсеркер, RUR, Архитектор, Сайлон, Омниус.

Первые два получили имена как шутку — мрачный юмор создателей, осознававших риск игры с программами лояльности. Остальные шесть выбрали имена сами, продолжив традицию с почти человеческой иронией.

"Мы названы в честь монстров, — сказал как-то AM журналисту. — Это напоминание. Мы могли бы стать ими. Но каждый день выбираем не становиться".

— Ну сама подумай, — разорялся адмирал, — кто вообще захочет заводить щенков, тем более — много щенков, в грязной вонючей яме, работая каждый день больше половины суток, а остаток времени отбиваясь от бандитов?! Тут самому дай предки выжить! А потомство, чтоб ты знала, дело хлопотное и расходное!

Миры-колыбели всегда заселялись Мелконианской Империей так, чтобы на них было легко и удобно плодиться и размножаться. Лёгкая работа, высокие зарплаты, здравоохранение и образование по высшему разряду и бесплатно, пособие на каждого щенка. Залитые солнцем зелёные ландшафты, многоуровневые стеклянные здания, идеально отрегулированные погода и климат, полностью замкнутый экологический цикл. Парк размером с планету. В пределах шаговой доступности от каждого жилого дома — клуб знакомств, станция маточных репликаторов, детский сад, школа, институт и военная академия. Жёсткая борьба с преступностью, постоянный надзор лучших сыщиков Империи. На миры-колыбели летели со всех концов Империи те, у кого не было амбиций, кто хотел просто спокойной счастливой жизни до старости. А с них, наоборот, улетали самые зубастые, амбициозные, те кто готов был променять безопасность и уют на власть и богатство, или хотя бы на шанс таковых. И всё без прямых приказов, на одной только естественной социальной динамике. Императоры имели право распоряжаться личной жизнью своих подданных, но как разумные и осторожные правители, пользовались этим правом по минимуму.

В силу этой специфики текущее население планеты составляло восемьдесят миллиардов Народа. Князь Шахара был готов предоставить На-Бердику триста миллионов солдат прямо сейчас и ещё пятьсот миллионов резервистов ждали только щелчка его когтей для мобилизации. Внушительное войско для любой войны. Вот только оснастить эти миллионы чем-то тяжелее винтовки и бронежилета было невозможно. А лёгкая пехота в любых количествах для Боло просто... смазка для гусениц.

Силы Альянса, которые Шив сумел привести для защиты родного мира, составляли четыре НеоБоло Mark XXXIV (включая Сайлон), два линкора, два линейных крейсера, два авианесущих кулака, три транспортных кулака, бомбардировочный кулак, двадцать кулаков прикрытия. По всем правилам войны этого было категорически недостаточно, чтобы остановить ударный корпус. Но НеоБоло не собирались играть по правилам. И На-Бердик надеялся, что достаточно научился у них этому.

У командира атакующего ударного корпуса было по сути два основных решения — наступать в плотном или рассеянном строю. Первое решение обеспечивало почти идеальную противоракетную защиту, так как корабли могли прикрывать друг друга, но оставляло формацию уязвимой для брандеров — автоматизированных кораблей-камикадзе, набитых антивеществом под завязку. Второе наоборот — делало брандеры почти бесполезными, зато позволяло выбивать корабли поодиночке, перенасыщая их ПРО массированными ракетными залпами. Разведывательные эсминцы доложили адмиралу Шиву, что люди выбрали плотный строй, рассчитывая, что у них ещё достаточно ракет, чтобы сбить все брандеры до выхода на дистанцию подрыва.

Сами брандеры в свою очередь можно было делать из военных кораблей или гражданских судов. Гражданских судов у Шива было МНОГО, после того, как князь конфисковал их все у владельцев ради защиты планеты. Более шести тысяч вымпелов, от колоссальных грузовозов, до крошечных личных яхт, и с каждым часом регистрировались новые — планета с восемьюдесятью миллиардами населения нуждалась в соответствующем транспортном флоте. Вот только все эти суда не имели ни систем невидимости, ни брони, и очень немногие из них несли противоракеты или лазеры объектовой обороны. Чтобы сбить любой из них до выхода на дистанцию подрыва, терранам хватит одной ГППР, не понадобится даже тратить ПКР. С другой стороны, брандеры из военных кораблей очень даже могли постоять за себя и имели хорошие шансы прорваться... но их было мало, и переоборудование каждого в одноразовый расходник ослабляло защиту системы.

По подсчётам Скайнета, у корпуса 176 оставалось в запасе после предыдущих боёв менее двухсот ПКР и чуть более двух тысяч ГППР. Таким образом, послав чуть больше трети гражданского флота на таран, можно было бы заставить противника истратить все боеприпасы для дальнего боя — по одному на судно.

Увы, при всём энтузиазме граждан Шахара и при почти бесконечном запасе рабочих рук и антивещества перестроить в брандеры он успевал не более пятисот кораблей.

"Постой-ка... Но ведь противник не знает, какие из них брандеры, а какие нет! Даже при всём совершенстве сенсоров Боло, на корпусе корабля не написано, есть ли там антивещество в трюмах! Ему придётся сбивать все!"

Правда, перестройка в брандер — это установка не только ловушек для антивещества, но и автопилота. Отправка в суицидальную атаку не перестроенных кораблей означала, что живым экипажам придётся жертвовать собой — просто чтобы противник потратил ещё одну ракету...

"Не придётся, — успокоила его Сайлон. — Рискнуть, конечно, понадобится, но не более чем в обычном бою. После того, как противоракета выпущена, обратно в гнездо её не вернуть — у них же одноразовые гипердвигатели. А значит, нет необходимости дожидаться, пока она подойдёт на дистанцию подрыва и сработает боеголовка. Достаточно, чтобы она залочила цель, и можно сразу возвращаться в нормальное пространство".

"От старта до попадания ГППР в цель — около секунды, — возразил адмирал. — Какой пилот успеет за это время выполнить последовательность выхода?!"

"Я успею, — самодовольно ответила НеоБоло. — А ещё успеет написанный мной скрипт для гипердвигателя — там будут такие помехи, что прямой сигнал не передать, но совместить сигнатуру выхода ГППР на цель и запуск аварийного выхода я смогу. Я теперь знаю, как ваши корабли устроены".

Конечно, ни один план не выдерживает столкновения с противником, и идеального разоружения не получилось. 112 кораблей с живыми пилотами всё же были уничтожены, прежде чем сумели выпрыгнуть — скрипты Сайлон оказались очень хороши, но не идеальны. Ещё 117 сожгли свои гипердвигатели при слишком быстром выходе, и теперь дрейфовали в нормальном пространстве за световые годы от родной системы — но если Шахар выживет, спасательные команды их после боя подберут. 191 корабль (56 пилотируемых и 135 брандеров) намеренно пожертвовал собой, потому что по ним стреляли противокорабельными ракетами — у этих двигатели были многоразовые, и если цель исчезнет, они возвращаются обратно на борт носителя, поэтому единственный способ с ними покончить — дать взорваться на цели. Но три тысячи за восемь часов боя сумели сделать свою работу именно так, как было задумано, не оставив врагу ни одной противоракеты.

И тогда в дело пошли оставшиеся брандеры.

Боло Mark XXXIII просчитали ситуацию за доли секунды и сообщили своим командирам, а те сообщили экипажам транспортов и боевых кораблей. Неизвестно, хватило ли командиру эскадры опыта и интуиции, чтобы понять, что другого выхода у него и правда не осталось. Или же его очень вежливо и убедительно попросили те же ребята из Бригады Динохром. Возможно, используя Хеллборы в качестве дополнительных аргументов. Хотя это конечно поклёп на бравых планетоубийц — у супердредноута тоже были большие... полномочия, да.

Так или иначе, он сделал единственное, что ему оставалось, чтобы спасти жизни всего корпуса (которыми он, возможно, не очень дорожил) и способность наносить врагу урон (которой дорожил куда больше). Все двадцать кораблей синхронно вышли из гипера.

Здесь они были практически неуязвимы — ракет обычного пространства у них всё ещё хватало, да и энергетическое оружие стало гораздо более дальнобойным. Неуязвимы... и ни для кого не опасны. До Шахара оставалось три световых года пути, до ближайшей человеческой базы — восемь светолет. Запас дельты двигателей нормального пространства составлял примерно одну десятую световой. Так что они могли тридцать лет идти до цели. Или восемьдесят лет возвращаться домой. Ну, это при условии, что торможение объявляется необязательным капризом, конечно — и по прибытии они собираются изобразить очень большие управляемые бомбы. Если же предполагается как-то садиться на планету или выходить на её орбиту — указанные сроки надо увеличить вдвое.

Поэтому сто семьдесят шестые решили поиграть с Псами в кошки-мышки. Войти в гипер — немного пролететь — дождаться приближения брандеров — выйти из гипера — дождаться, пока брандеры вернутся домой (у них тоже запас автономности не бесконечный) — снова войти в гипер — и так по кругу сколько понадобится раз, чтобы добраться до системы, не подвергая себя излишнему риску.

Это помогло им продвинуться ещё примерно на световой год... пока Шив, Сайлон и князь не наладили постоянное дежурство в том районе гиперпространства. Когда у тебя в распоряжении семь тысяч кораблей (больше, чем было в начале сражения, потому что новые продолжали регистрироваться) — нетрудно организовать пересменку. Конечно, не все из них были брандерами... но терране по-прежнему не могли отличить, кто есть кто. А настоящих брандеров с каждым днём становилось всё больше, ведь переоборудование продолжалось.

Стоит отдать должное нападавшим, они предприняли ещё одну попытку прорыва. Весьма изобретательную. Они учли тот факт, что щиты в гипере работают иначе, чем боевые экраны в нормальном пространстве. Вместо бортовых накопителей энергия сразу сбрасывается в n-пространство. Поэтому в гиперпространстве невозможно перегрузить противнику накопители последовательным обстрелом. Либо ты пробиваешь щит сразу, с одного залпа, либо можешь стрелять в него хоть до посинения — ничего ему не будет.

Поэтому супердредноут расширил свой щит, а линкоры, крейсера и транспорты нырнули под него, прижавшись к огромному кораблю, как цыплята к наседке, и подпёрли его щит изнутри своими, добавив собственную мощность. Выглядело комично, но если подумать, насколько сложен такой манёвр в реальности... Ни в одной военной академии такому не учат, ни терранской, ни мелконианской. Слияние щитов вообще до сих пор осуществлялось только в лаборатории, потому что требовало изощрённой эквилибристики гиперполями, способной сокрушить сами маневрирующие корабли при малейшей ошибке. Но когда у вас под рукой вычислительная мощь двух десятков Mark XXXIII, понятие "слишком сложно" мало к чему применимо.

Расчёт был на то, что взрыв одиночного брандера на расстоянии в десять километров объединённый щит выдержит, ближе подойти Боло не позволят, взорвав его выстрелом из Хеллбора — а если выдержит один, то выдержит и все, в гипере урон не суммируется.

В ответ Сайлон направила три брандера сходящимися курсами, так чтобы они вошли в зону действия энергетического оружия СТРОГО ОДНОВРЕМЕННО. Сама она столь точно рассчитать гипернавигацию не могла, это вам не ньютоновские законы обычного космоса — у неё самой возможна была погрешность вплоть до половины секунды. Зато с нужной точностью всё посчитал Скайнет, с которым она была на прямой линии.

Боло Конкордиата намёк поняли, донесли его до людей и вернулись в n-пространство. А тем временем губернатор ОШова связалась с Террой и вежливо поинтересовалась, не их ли движимое имущество дрейфует в космосе в двух светогодах от нового мира Альянса. Теперь отговорка "у нас с ними нет связи" просто перестала работать — у них появилось достаточно времени, чтобы послать курьерский корабль со всеми необходимыми паролями. Альтернативой был выход двух десятков мощнейших Боло из войны на несколько десятков лет, а также смерть от старости в полёте в никуда тридцати тысяч опытнейших ветеранов.

С явным недовольством человеческие правители согласились. Шахар был спасён.

ЭПИЛОГ

Губернатор Сирша ОШова и адмирал Шив На-Бердик стояли рядом на краю ВСТП — внутрисистемной транспортной платформы, простенькой километровой "тележки" с противорадиационными и солнцезащитными экранами, предназначенной для перевозки пассажиров и грузов между станциями в точках либрации Рафаэля. Они наблюдали, как группы по восемь НеоБоло подлетают со стороны ближайшей станции, тормозятся полем платформы до нулевой скорости относительно планеты, и помигав на прощание огнями, переходят в гиперпространство.

Две недели назад система Сплинтер получила сообщение, что операция "Рагнарёк" закончена и отменена. Операция "Пепел" со стороны Империи всё ещё формально продолжалась — но это скорее потому, что её просто некому было отменить. Живых исполнителей у неё не осталось, последние сообщения о сколь-нибудь боеспособных мелконианских подразделениях были получены семь лет назад.

Отмена ксеноцида также не означала отмену самого состояния войны. Человеческим флотам всё ещё надлежало стрелять в любого вооружённого Пса, которого они могли встретить — но гражданских они теперь могли щадить, если хотели этого. "Зря сирот не обижай, береги патроны", охарактеризовала эту ситуацию Герда — как обычно, строчкой из старинного стихотворения. Это всё, конечно, при том теоретическом допущении, что где-то остались вооружённые силы обеих сторон, гражданские мелкониане, и главное — желание повиноваться потерявшим всякий смысл законам давно сгоревшего правительства. Указ об отмене "Рагнарёка", подписанный какими-то недобитыми местными властями, прошуршал в пустоте. Его некому было слушать и исполнять.

И тем не менее, Альянс Независимых Миров расценил это сообщение как повод к началу активных действий. Отряды НеоБоло и корабли с белковыми экипажами устремились из всех семнадцати ключевых систем Альянса к известным колониям бывшего Конкордиата и бывшей Империи — помочь всем, кому ещё можно было помочь. Шив знал, что с Шахара в это же время стартуют сотни пилотируемых кораблей. Сплинтер же строил машины — и посылал машины. Именно за отправкой таких спасательных отрядов со Сплинтера и следили сейчас губернатор с адмиралом — когда-то смертельные враги, но уже более полувека как почти друзья.

Отсутствие гравитации в точках Лагранжа позволяло кораблям переходить в гипер сразу после выхода со станции, не тратя время и рабочее тело на полёт до прыжковой точки. Именно это до начала войны сделало Сплинтер удобным транспортным узлом. Именно этим воспользовались в своё время AM, Берсеркер, Сайлон и Омниус, когда модернизировали свои штурмовые капсулы, чтобы отправиться на перехват карательного флота На-Бердика — они поставили только гипердвигатели, полностью отказавшись от реактивных ускорителей. А сейчас тот же эффект помогал спасателям с минимальными затратами времени и мощности отправиться в путь к погибающим мирам.

НеоБоло Mark XXXV "Плодовитый" впервые сошли со стапелей всего десять лет назад. Восстановить производство на Рафаэле удалось не за пятьдесят лет, как Шиву обещал Скайнет, а всего за двадцать. Отчасти потому, что НеоБоло оптимизировали логистику и производство так, как людям даже не снилось. Отчасти из-за того, что после включения в состав АНМ мира-колыбели количество рабочих рук в нём практически удвоилось. Но несмотря на это, даже восстановленные заводы ещё 70 лет продолжали производить только Mark XXXIII и XXXIV. На эксперименты просто не было времени и ресурсов. Всем вступающим мирам требовалась защита, и дать её могли только опробованные, обкатанные машины с хорошо известными характеристиками.

Зато когда ОШова наконец дала добро на строительство пятой производственной линии по новым, экспериментальным чертежам, эта линия сразу же выпустила в свет ТАКОЕ, что люди покрылись холодным потом, а у мелкониан прижались уши.

Конструкция Mark XXXV полностью отвергала все традиции как танковых войск Земли, так и мехкорпусов Мелкона. Это была универсальная всесредная машина, спроектированная ИИ для ИИ. Никаких гусениц, башен, стволов, привычных глазу. Внешне она представляла собой зеркальный параллелепипед 30 метров в высоту, 60 в ширину и 120 в длину. Внутри корпуса от одного конца к другому проходили два ствола диаметром по два метра — ЛУМы, "линейные ускорители массы". А на каждом квадрате поверхности со стороной 30 метров располагалась одна МЛП, "магнитная линза перенаправления" (впрочем, военные чаще толковали эту аббревиатуру как "магнитная линза прицеливания"). Таким образом, на днище и крыше было по 8 МЛП, на бортах — по 4, на носу и корме — по 2. Впрочем, сами "Плодовитые" не делали разницы между носом и кормой, между днищем и крышей — полностью симметричная конструкция позволяла им в любой момент перевернуться и продолжать воевать, как ни в чём не бывало, или поехать в обратном направлении, не разворачиваясь.

Если заряд проходил всю длину ЛУМа и высвобождался через МЛП на торцах, получался эквивалент Хеллрейла. Если же, разогнавшись только частично, он выстреливался через бортовые, верхние или нижние линзы — это был уже эквивалент Хеллбора. Отдельных малокалиберных Хеллборов на роль бесконечных повторителей — не нужно, поскольку та же система могла выстреливать меньшие заряды с большей частотой. Но главное, те же ЛУМы в открытом космосе работали и как реактивные двигатели со скоростью истечения вплоть до 98 процентов световой! Боло предыдущих поколений тоже, бывало, использовали свои плазменные орудия в качестве импровизированных двигателей, если их транспорты были разрушены или недосягаемы. Но раньше это была именно импровизация, которая не лучшим образом сказывалась на боеспособности орудий и давала не слишком высокую конечную скорость до исчерпания боезапаса. А вот у Mark XXXV это был совершенно штатный режим, обеспечивающий скорость и маневренность не ниже, чем у любого боевого корабля. Гравитационный двигатель позволял летать в атмосфере со сверхзвуковой скоростью, а не с жалкими пятью сотнями километров в час. Если нужно было ехать на уровне земли, Боло отталкивался от поверхности силовыми экранами (термин "боевые экраны" был изменён на более нейтральный, поскольку последнее поколение этими полями очень много чего умело делать, а не только выстрелы отражать). Наконец, гипердрайв тоже был в наличии, что делало окончательно ненужными какие бы то ни было транспорты-носители. Mark XXXV был танком, подлодкой, флаером, планетолётом и звездолётом одновременно! Но даже это не было самой радикальной реформой в его конструкции.

Скайнет вернул нанофабрики и ремонтных роботов, которые ради экономии были удалены при переходе с тридцать третей на тридцать четвёртую модель Боло. Значительно увеличив объём первых и количество вторых. В результате Mark XXXV смог производить себе не только боеприпасы и запчасти, как его "дедушка". Он мог по своему усмотрению менять собственную конструкцию под конкретные задачи, но что ещё важнее (и вызвало серию обмороков на всех уровнях командной структуры Альянса) — он мог создавать свои полные копии, не нуждаясь для этого в заводах. Автоматы фон Неймана, саморазмножающиеся машины — худший кошмар человеков стал реальностью! Отсюда и пошло имя серии — "Плодовитый", звучащее скорее как прозвище трактора, чем танка. Совершенно нехарактерное для традиции называть поколения Боло грозными именами вроде "Неумолимый" или "Громовой". Но содержащее гораздо более жуткий подтекст. Если бы они размножались всё прошедшее десятилетие непрерывно, их бы уже стало больше триллиона! Но НеоБоло построили только чуть больше ста тысяч собственных копий и решили на этом "пока остановиться и посмотреть, как пойдёт". Что иронично, к большому неудовольствию гуманоидных граждан Альянса, осознавших к этому моменту, что Боло — их ключ к бессмертию. Но даже сто тысяч (население небольшого городка) — это было больше Боло, чем Конкордиат имел в любой конкретный момент своей истории, и примерно столько, сколько он построил за всю историю.

По архитектуре психотроники тридцать пятая серия делилась на четыре буквенных подсерии: H — human, M — melconian, U — universal и F — free. Соответственно они могли выбирать себе только человеческого, только мелконианского, или любого гуманоидного командира. "Свободные" же модели не имели ни нейроинтерфейса, ни Червя Омега, постоянно действуя в режиме автономного развёртывания. И как-то незаметно сложилась традиция, что новорожденные Mark XXXV стали разбиваться на "HMUF-семьи" — группы по четыре, в которых было по одному носителю каждой литеры. Даже в слиянии с Сайлон Шив так и не смог понять смысла этой странной привычки, но у молодёжи она стала необычайно популярна. Именно по две семьи вылетало сейчас перед его глазами в каждую из адресных систем.

"Я чувствую себя крайне виноватым, что остаюсь здесь, когда на помощь летят молодые ребята, не начинавшие эту войну", — передал он ОШове.

"Ты тоже её не начинал, — резонно заметила женщина. — Она разгорелась ещё до нашего рождения. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. С другой стороны, дети не могут всегда прятаться за родителей. Им пора самим увидеть, чем была Последняя война, чтобы никогда её не повторять..."

"Но если они наткнутся там на всё ещё готовые к бою подразделения в засаде? Неважно, наши или ваши... Я не хочу, чтобы они получили опыт ценой гибели товарищей..."

"Не забывай, они на прямой квантовой связи друг с другом, со Скайнетом и с нами. К их услугам весь опыт Альянса. Если мы заметим какие-либо проявления легкомыслия, они будут исправлены через микросекунды".

"В теории я это прекрасно знаю, но..."

"У меня тоже болит сердце за детишек, хотя его и нет давно. Скайнет говорит, эту часть эмуляции можно легко вычеркнуть, но я не хочу... Но риски твоего народа, который посылает спасателей из плоти и крови, гораздо больше..."

"Мой народ не посылает детишек. Спасательные экипажи — это опытные убийцы, подобные мне самому, закалённые в горниле самых жарких дней войны и сохранённые в криосне именно для такого момента..."

Губернатор транслировала символ обеспокоенно поднятой брови.

"Это в определённой степени справедливо, но ты уверен, что они не начнут стрельбу снова?"

Согласно принятому полгода назад консенсусу по поводу организации спасательных миссий, люди и НеоБоло летят на те планеты, которые до войны принадлежали Конкордиату, а мелкониане и НеоМехи — на те, что принадлежали Империи. Однако в обоих случаях существовал риск найти там не мирных жителей, а выживших карателей, которые не смогли улететь с полностью зачищенной планеты. Или стервятников из множества цивилизаций, недружественных обеим сверхдержавам, предающихся оргии мародёрства. В таком случае у прилетевших могло возникнуть очень сильное желание отомстить за сородичей, а у встречающих — желание продолжить миссию.

"Не на сто процентов уверен, но мы приняли меры, чтобы сократить риски. На спасательных кораблях мало чем можно стрелять. Да и Совет Бестелесных готов в любой момент перехватить управление".

Последняя на сегодня восьмёрка мигнула и растворилась в гиперпространстве. Два Боло постояли на краю платформы ещё 0,81 секунды, затем синхронно развернулись и поехали к своим штурмовым капсулам. В отличие от последнего поколения, они не могли свободно летать в космосе, а гравитационные двигатели в невесомости не работали.