Чаганов: Будущее

— Напугали бабу высоким каблуком, — Лика быстрым движение засовывает бутылку водки в карман шинели проводника, — они приходят и уходят, а мы с тобой, Петрович, нужны всегда.

— Это точно. — Крякнул от удовольствия тот. — Скажу по секрету, есть одно купе СВ, бронь бригадира поезда. Если хочешь, Лика, то я могу за тебя замолвить словечко.

— Почему бы и нет. — Расправляет плечи девушка. — У нас общество социальной справедливости.

— А то. Новенький что ли? — Проводник кивнул на Андрея, не сводя глаз с неё.

— Осветитель. Гена, чемоданы в девятое купе. — Командует она.

— Я к тебе потом зайду, — Петрович занялся подошедшим пассажиром.

* * *

— Устроился уже?— В купе появляется весёлая Лика с двумя стаканами янтарно-красного чая в руках и пачкой французского печенья.

Андрей утвердительно кивает.

Девушка скептически оглядывает пустое купе и одиноко висящую на крючке куртку:

— А-а ну да, голому устроиться, только распоясаться. Ты же налегке. Зато соседей нет, прямо как у меня в спальном. Я тут специально два нижних места в крайнем купе взяла. Мало кто захочет ехать наверху возле туалета.

В это время за стенкой раздался грохот смываемого унитаза.

— Чайку выпьем, — она ставит перед ним стакан в подстаканнике.

— Спасибо, — Андрей с наслаждением вдохнул цветочно-пряный аромат цейлонского чая, отметив 'золотистое кольцо' на поверхности, — интересно откуда у Петровича такой качественный чай? Как будто только что самолётом из Шри Ланки.

— Про Петровича и чай мы как-нибудь в другой раз поговорим, — хмурится девушка, с хрустом откусывая печенье ровными белыми зубами, — кто ты и кто за тобой гонится?

— Специалист по информационным технологиям,— терпкий вкус чая слегка ударил в голову, — которого ищет КГБ.

— Ни фига себе, — даже присвистнула Лика, — по виду никогда не скажешь. Я думала что-то бытовое, ну максимум — подрался с кем-то по пьянке и бежишь от ментов пока алкоголь ещё весь не выветрится. Хотя поначалу было подозрение, что ты научился в обход ОГАСа "такты" в золото конвертировать. Неужели ты, Андрей, перебежчик? Про французских, английских и китайских перебежчиках слыхала, про наших — нет. А-а поняла — ты шпион. Хорошо же тебя подготовили — если при погрузке нашего реквизита, когда ты уронил себе на ногу сундук с платьями 'тупой звезды', даже тогда ты матерился исключительно по-русски.

— Ещё варианты будут?— Он расслабленно прикрывает глаза.

Лика посерьезнела, наклонила голову набок и посмотрела ему прямо в глаза:

— Слушай, милый. Я видела людей, которые бегут от жён, от долгов, от прокуратуры, от любовниц, от скуки, от призыва, от собственной глупости. Ты бежишь не от этого. У тебя вид человека, которого за одну ночь вынули из нормальной размеренной жизни и заставили стать другим. Такие встречаются редко.

— Ты всегда так быстро читаешь людей? — Поёжился он.

— Нет. — сказала Лика. — Иногда ошибаюсь. Но не в твоём случае.

Снаружи в коридоре кто-то громко засмеялся. Потом в коридоре раздался женский голос, низкий и капризный.

— Лика! Ли-ка! Где ты? Девушка зажмурила глаза:

— Уже набрались.

— Кто? — спросил Андрей.

— Цыганкова с Пугачёвой, подружкой её. — Девушка поморщилась. — Она её всегда на гастролях на подпевку берёт. Типа на подпевку. Обе только кривляются под фонограмму. Голосов уже давно нет. Пьют и курят обе, как не в себя. Нало идти, а то сами пойдут в ресторан через весь поезд. К мужикам станут приставать, могут и огрести от жён. Представляешь, сколько проблем сразу? Морды их гримировать, от милиции на транспорте отмазывать.

Андрей криво улыбнулся.

— Вот, — сказала Лика, подмигивая. — Уже лучше. А то сидишь как на поминках. Я мигом. Ты смотри дверь не открывай, привяжутся — не отобьёшься.

— В Коноше в поезд сели два чекиста! — Врывается Лика в купе. — Петрович сказал, что готовится обход вагонов со сверкой документов.

— По мою душу, — Андрей хватается за куртку.

— Куда ты? — Останавливает его девушка. — Теперь до Вологды ни одной остановки, машинист будет навёрстывать опоздание, разгонять поезд. Станешь прыгать — разобьёшься, как пить дать. Спрятаться тоже не получится, список будут сверять по головам. Так, снимай рубашку. Отлично. Майка-алкоголичка. Что надо.

Повернув засов на двери, она поворачивается спиной к Андрею, поднимает полку и, наклонившись, достаёт из дальнего угла рундука чёрный несессер.

— Садись. — Командует она голосом, не терпящим возражений. — Левую руку. Андрей послушно кладёт руку на стол ладонью вниз.

Лика скупыми точными движениями достаёт из чемоданчика, заполненного разнообразной косметикой, огрызок химического карандаша.

— Зачем? — Вырывается у него.

Девушка, закусив губу, рисует на кисти восходящее солнце и лучи, подпись — 'Утро', а на пальцах цифры: '1', '9', '5' с вопросительным знаком на мизинце. Удовлетворённо хмыкает, на столе появляются: коробка с гримом и щётка.

— Даже не начинай, — на корню пресекает Лика любые возражения.

Она хватает его за подбородок, поворачивает к свету. Серый тон ложится на скулы. Тёмный — под глаза. Щетина? Соответствует. Немного масла себе на руки, его шевелюра приобретают окончательный вид.

— Не слишком? — Андрей заглядывает в зеркало на двери.

— Молчи. — Несессер возвращается в рундук, оттуда появляется 'чекушка' белой. — Пей. Один глоток. Подержи во рту.

Остатком водки Лика орошает купе:

— Теперь ты Гена-осветитель. Бери матрас с нижней полки. Дуй на верхнюю полку. Ложись. Нет, на спину, головой к окну. Курткой накройся. Левая рука свисает вниз. Она делает шаг назад, оценивает результат и удовлетворённо кивает.

Снаружи доносится стук в дверь соседнего купе:

— Сверка документов. Откройте дверь.

Лика двумя руками берётся за подол платья и одним движение через голову срывает его, с удовольствием замечая, как округляются глаза Андрея в зеркале от вида её фигуры в модном итальянском белье.

— Спокойной ночи. — Шепчет она, выключает свет и исчезает под одеялом.

Через минуту слышится тот же голос Петровича:

— Сверка документов. Откройте дверь.

Лика, придерживая одной рукой простыню, отодвигает засов. Стоявшие на пороге капитан милиции средних лет и ещё один — постарше, в сером пальто, потеряли дар речи.

— Сверка документов. — повторил молодой, глядя оловянными глазами на девушку. -Откройте дверь.

— Тут нет второй двери, капитан, — зевнула Лика, отступив в глубь купе, — а документы, одну минуту. Вот здесь у меня папка.

— По броне здесь должно быть два пассажира, — шуршит бумагами милиционер.

— Верно, — Лика потянулась за папкой с документами, которая лежала на столике. — Я и вот этот работник Госконцерта, отдыхающий после тяжёлого трудового дня.

Оба вытянули шеи и одновременно скривились, почуяв запах водки и пота.

Младший дёргает Андрея за штанину:

— Просыпаемся, гражданин.

Старший шагнул вперёд к полке и наступил на простыню девушки:

— Ой, прошу прощения, я случайно.

Лика, прикрываясь руками, повалилась на свою полку и завернулась в одеяло. Старший наклонился, чтобы поднять с пола простыню и со всего маха ударился головой в шапке о край столика.

Андрей забурчал что-то нечленораздельное.

— Только не будите его, пожалуйста, — взмолилась Лика, — он же сразу опять побежит водку искать.

— Он что сидел? — Старший, потирая шишку на лысине, кивнул на татуировку на руке Андрея.

— Не знаю, я в этом не разбираюсь. А вообще Гена, когда трезвый, отличный осветитель.

— По малолетке, товарищ подполковник.— Ответил капитан.— Видите, написано 'утро', значит встретил совершеннолетие на зоне. Три длинных луча означают срок — три года. Руки и плечи чистые означает, что после первой ходки завязал.

— Вот его документы и бронь, — Лика протянула старшему свою папку.

— Нет, у нашего нет судимости, — цыкает зубом подполковник. — Счастливого пути. Они вышли.

Петрович, заглянув на прощание в купе, зашептал:

— Уф, пронесло, им, кроме как до того мужика, ни до чего больше дела нет. Лика, им ещё два вагона осталось проверить. Минут двадцать и можешь возвращаться в свой спальный.

— Снимаю шляпу, Лика, перед твоим талантом, — первым нарушил молчание Андрей. — только зря ты 'чекушку' вылила, сейчас было бы — самое то.

Москва, Кремль, Сенатский дворец.

Кабинет Генсека ЦК КПСС.

18 октября 1988 года 10:00.

— Что-то новое по делу Чаганова, Олег Семёнович? — Романов оторвал голову от бумаг, увидев входящего в кабинет Шеина, и кивнул на стул.

— Смотря что подразумевать под делом Чаганова Григорий Васильевич, — секретарь ЦК откинулся на спинку стула и положил перед собой кожаную папку.

— Вас, товарищ Шеин, — тон генсека стал жёстким, — партия поставила на пост председателя КГБ не для того, чтобы вы рефлексировали. Под делом Чаганова я понимаю все обстоятельства, имеющие отношение к гибели товарищей Чаганова и Мальцевой.

— На данный момент прямых доказательств покушения на их жизнь нет, — быстро с каким-то облегчением начал тот, — внешних воздействий на планер самолёта Чаганова, который производил посадку на аэродроме 'Крайний' днём в хорошую погоду не обнаружено — никаких подозрительных повреждений, никаких следов взрывчатых веществ...

— Это как раз и является самым подозрительным, товарищ Шеин. В Авиаотряде Особого Назначения за всю его историю не было подобных катастроф.

— ... Именно поэтому, товарищ Романов, я распорядился не ограничиваться расследованием самой аварии, а начать изучение вопросов, связанных с работами, которые курировали погибшие, в частности с Лунным проектом, включая закрытые разработки.

— Есть основания полагать, что гибель Чаганова связана с деятельностью враждебных государств?— Вскинул брови генсек.

— Пока нет, но мы имеем основания полагать, — продолжил Шеин, — что внутри Лунного проекта шли плохо документированные эксперименты, которые были потенциально опасны здесь на Земле. Есть свидетельства, что была попытка модифицировать некоторые элементы программного обеспечения ОГАС, где человеческое вмешательство в его работу исключается.

— Само собой, — Романов скептически усмехнулся, — ведь эту систему предполагается использовать в полётах к дальним планетам Солнечной системы и ближним звёздам. Какое там может быть человеческое вмешательство, если никакого человека на борту нет?

— Если бы работы над 'Внешним Разумом' велись исключительно на Луне, — Шеин наклоняется вперёд, — то с этим можно было мириться. Но программное обеспечение 'ВР' разрабатывается на Земле на тех же вычислительных машинах, на которых пишутся программы для ОГАС. Теперь представьте себе, что кто-то случайно или по злому умыслу перенесёт код 'ВР' в программу 'ОГАС'. Как только это произойдёт, внутри нашей экономической системы начнёт формироваться автономное целеполагание, она перестаёт быть инструментом государства. И в кратчайшие сроки может стать вторым центром власти в государстве. Пока во главе проекта стоял товарищ Чаганов беспокоиться было не о чем, но в связи с его гибелью такая возможность становится вполне реальной. Я даже не исключаю возможности, что смерть товарища Чаганова связана с попыткой этих сил взять в свои руки управление разработкой 'ВР'.

— Опять одни предположения и домыслы,— Романов поднялся, уперся руками в столешницу и внимательно посмотрел гостя, — вы, товарищ Шеин, должны предоставлять правительству факты и доказательства, а не свои чувства и переживания.

— Когда это станет фактом, будет уже поздно, — тот не отвёл взгляда, — необходимо прямо сейчас ограничить функционал ОГАС в части самостоятельности. Прежде всего перевести критические параметры системы на централизованное подтверждение экспертов. Комитет должен получить право специального надзора над всеми проектами Чаганова — лунными, земными и сопряжёнными. Сейчас наших сотрудников зачастую вовсе не пускают на объекты ОГАС и Атомной промышленности...

На столе хозяина раздался звонок телефона с гербом Советского союза на аппарате. Романов взял трубку.

— Здравствуйте, товарищ Бакланов, — его лицо помрачнело, он с минуту молча слушал собеседника, его пальцы, сжимающие телефонную трубку побелели, — у меня сейчас в кабинете в кабинете Шеин, повторите для него то, что сейчас сообщили мне. Вы на громкой связи.

— Два часа назад, — в кабинете раздался хрипловатый голос министра Космической промышленности, — на лунной базе произошло отключение энергоснабжения жилых помещений и системы навигации космопорта. Цифровая подстанция атомной станции в автоматическом режиме перевела всю мощность на объект номер 48...

Шеин стукнул кулаком по столу.

— ... Приём автоматических грузовых бортов исключён, пилотируемых — под вопросом. Жилой модуль перешёл на питание от солнечных панелей. Их мощность невелика, но её хватает для обслуживания потребностей текущей смены, состоящей из 24 человек. Проблема состоит в том, что без регулярного пополнения необходимых ресурсов они смогут продержаться всего лишь около месяца.

— Эвакуация смены возможна? — С замиранием сердца спросил Генсек.

— Возможна хоть сейчас,— бодро отвечает Бакланов, — в космопорте на Луне в каждый момент времени находятся столько кораблей, чтобы иметь возможность забрать всю смену. Сейчас там три корабля. Но проблема состоит в том, что без персонала вероятность течение года при таком режиме выйдут из строя основные системы лунной базы.

— А нельзя просто механически перерубить кабель питания, идущий на объект 48? — Шеин обошёл письменный стол генсека и встал у него за спиной.

— Товарищ Бакланов, — морщится Романов от последних слов председателя КГБ, — вы сможете сейчас организовать общий разговор всех профильных специалистов Космического центра, Института Атомной энергии и начальника Лунной станции?

— Попытаться можно,— помедлив ответил тот, — но вряд ли это будет разговор. Связь с Базой сейчас поддерживается через старый спутник-ретранслятор, который вращается вокруг Луны по вытянутой эллиптической траектории, которые не был предназначен для работы с Южным полюсом. Короче, скорость приёмо-передачи не позволяет вести голосовой обмен и вдобавок имеются периоды полного отсутствия связи — сейчас это 4 часа связь есть, полтора — связи нет.

* * *

Свет мигнул один раз. Собравшиеся в 'кают-компании' поёжились, не сводя глаз с главного экрана, где показывали 'Туманность Андромеды'.

Громов, главный энергетик Базы, прикрыл глаза. С момента начала эксплуатации лунной атомной электростанции прошло не больше месяца, но к хорошему быстро привыкаешь. Раньше, когда основным источником энергии были солнечные батареи, скачки напряжения были довольно частым делом. Неизбежными их делали 'потеря солнца' вертикальными вращающимися панелями, а также вездесущая пыль и удары мелких метеоритов по ним в совокупности с малой нагрузочной способностью солнечной электростанции.

Всё поменялось с приходом 'атома'. Больше не надо было стоять в очереди или встраиваться в 'окно' между кислородо— и водо-добывающими установками, зарядкой луноходов, не говоря уже о станции сверхглубокого бурения. Теперь стало возможным после смены не толпиться в 'кают-компании', чтобы посмотреть заезженные диски с фильмами, а выйти в Сеть чтобы поболтать с 'землянами' или посмотреть что-то приличное вместо глупой экранизации и всё это с терминала в своём модуле.