"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

* * *

Истхом, расположенный вдоль реки Сторк, уже перерос городские стены, отстроенные всего поколение назад. Грубое подобие катафалка и его сопровождение проехали мимо отдаленных домов к южным воротам, которые привели их ближе всего к высотам, получившим название Темплтаун, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу Кингстаун с красными крышами. Пенрик и Инглис слезли с повозки, чтобы уставшей лошади было легче тащить ее в гору, а также чтобы она могла передвигаться по более людным улицам. Прохожие глазели на тело, небрежно завернутое в скатерть для пикника, на двух "серых соек", ехавших позади, подавляли желание задавать вопросы и сами подписывались знаками богов.

Здание капитула ордена Бастарда находилось через две улицы позади огромной каменной громады главного храма города и всего Вилда. Старый деревянный особняк торговца, в котором раньше жили слуги белого бога, сгорел двадцать лет назад, и на его месте было построено прекрасное новое здание, более подходящее для этой цели, из граненого желтого камня, характерного для этой страны. Как у главного капитула королевства, и в тесной конкуренции со своими родственными орденами четырех других богов, его архитектура была вытянутой, сбалансированной и строгой, далеко не такой импровизированной, как у более провинциальных капитулов, к которым привык Пен. Это заставляло его самого чувствовать себя довольно провинциальным.

Тала пошла постучать в дверь и позвать привратника. Несмотря на жару, которая стояла ближе к вечеру, Освил остановился, чтобы поправить рубашку и застегнуть жилет, прежде чем повернуться и помочь двум другим мужчинам вытащить тело из повозки. Появился привратник, одетый в мантию с эмблемой в виде двух сжатых в кулаки белых ладоней с оттопыренными большими пальцами, указывающими вверх и вниз. Он открыл рот, чтобы спросить, по какому делу пришли посетители, но в смятении застыл с открытым ртом, когда увидел их ношу. — О, нет, — выдохнул он. Узнавание было мгновенным; очевидно, они выбрали правильное место для мертвой женщины.

— Сначала, — сказал ему Освил, — давай уберем ее с улицы.

— Да, господин. — Привратник сразу же уступил дорогу, пропуская их в просторный, вымощенный камнем коридор, где они опустили свой печальный груз на пол.

— Ее шнуры говорили о том, что она одна из вас, и указывали на ее ранг и призвание, — сказал Освил, — но больше ничего нам не сказали. Не мог бы ты назвать ее имя?

— Да, господин. Это ученая Магал. Ее не было весь день, и ее постель была не заправлена, но мы подумали, что она просто пошла навестить кого-то из своих детей.

— Ты не знаешь, когда она в последний раз выходила из здания? Или когда ты в последний раз видел ее?

— Вчера она заходила и выходила несколько раз. Точно я не помню. Ночной привратник, возможно, сможет что-то добавить. Он придет через час.

Освил кивнул. — Я так понимаю, у вас здесь есть надзиратель за волшебниками. Он или она, вероятно, должны быть проинформированы первыми.

— Это, должно быть, ученый Хамо. Я немедленно приведу его, следователь. — Все еще потрясенный, он уставился на фигуру у их ног. — Где вы ее нашли?

— В лесистой местности на холмах, примерно в десяти милях от Истхома, — ответил Освил, наблюдая за выражением лица привратника.

Оно исказилось от недоумения. — Что она там делала?

— Значит, она не часто бывала в таких местах?

— Насколько мне известно, нет, господин. Сейчас, я позову ученого. — Потрясенный мужчина поспешил вверх по лестнице.

Очень скоро он, шаркая ногами, спустился обратно, а за ним следовал пожилой, седовласый мужчина в будничном одеянии жреца. Не требовалось серебряной нити в шнурах, приколотых к его левому плечу, чтобы Пен понял, кто он такой, и Дездемона слегка напряглась.

С тобой все будет в порядке, если рядом будет другой демон? обеспокоенно спросил ее Пен.

О, да. На этом уровне мы оба прирученные храмовые демоны. Думай о нас, как о человеческих супругах, которые терпеть друг друга не могут, но притворяются вежливыми ради своих половинок.

У Хамо тоже отвисла челюсть от возмущения тем, что лежало в вестибюле. — Значит, ошибки нет.

— Следователи доставили ее, господин, и, гм... эти джентльмены, — пояснил привратник. Последнее, вероятно, было сказано из вежливости, учитывая неряшливую будничную одежду Пена и Инглиса, но он оставил своего начальника разбираться самому, отойдя назад. Хотя и не очень далеко.

Хамо опустился на колени, чтобы коснуться лица женщины, затем подписался, шевеля губами в какой-то короткой молитве. Он стиснул зубы, разглядев кровь и концы стрел. Поднялся и повернулся к Освилу, морщины на его лице стали еще глубже, чем минуту назад. — Что случилось?

— Ее тело было найдено мирянином из деревенского храма... — Освил рассказал о событиях раннего утра, о том, как его вызвали на расследование, и о том, что он обнаружил на поляне. — Я сразу понял, что мне нужен храмовый сенситив, и знал, что шаман Инглис и ученый Пенрик ловят рыбу неподалеку оттуда, поэтому призвал их себе на помощь.

На лице Хамо появилось выражение облегчения, поскольку странное ощущение, которое он очень хорошо чувствовал в двух незнакомцах, наконец-то обрело опору. Он мог и не знать Инглиса лично, но, очевидно, был в курсе всех своих коллег и соперников по магии в королевском братстве на другом конце города, потому что просто кивнул и сказал: — Шаман Инглис. Думаю, у тебя Великий волк?

— Да, ученый, — сказал Инглис, кивнув в ответ.

— У шамана Инглиса есть некоторый опыт в моих расследованиях, — добавил Освил от его имени. Конечно, он не сказал, на чьей стороне. Инглис сдержал гримасу.

— А ученый Пенрик?.. — На лице Хамо отразилось обычное сомнение, учитывая, насколько заявленный ранг не вязался с кажущейся молодостью Пенрика.

— Ученый Пенрик из Мартенсбриджа, — Пенрик отвесил ему короткий поклон, — придворный волшебник принцессы Льюин, верховной жрицы Мартенсбриджа. Сопровождаю ее светлость во время ее визита на церемонию празднования именин ее внучатого племянника и на некоторые другие храмовые дела здесь, в Истхоме, которые она планирует завершить одновременно. — Учитывая, что Льюин приходилась тетей священному королю, а хнычущий младенец, о котором шла речь, — его новорожденным наследником, Пен также предоставил Хамо разбираться с этим самому.

— Ах! — Хамо скорее просветлел, чем удивился. — Мне кажется, я кое-что слышал о твоей истории. — Его глаза сузились. — Ты унаследовал демона ученой Ручии, да? Мне показалось, я узнал эту необыкновенную плотность.

— Вы знали Ручию? — заинтересованно спросил Пенрик. Хотя сейчас было не время выяснять это.

— Мы встречались раз или два. — Тоже осознав, что это отвлекает его, он отмахнулся от этого вопроса ради более насущной проблемы. — Ты видел, где лежала Магал? Надеюсь, ее душа не была, — он сглотнул, — заблудшей или расколотой?

— Похоже, что нет.

Плечи Хамо опустились от облегчения. — По крайней мере, так, — пробормотал он и постучал по губам в краткой благодарственной молитве их общему богу.

Затем последовало некоторое время, посвященное удовлетворению физических потребностей: перенос тела волшебницы для временного пристойного отдыха в нечто вроде лазарета в дальнем конце здания, отправка за женщиной-целительницей, которую Освил рекомендовал как часто сталкивающуюся с несчастливыми (Пенрик прочитал "отвратительными") запросами его ордена, вызов дедиката, чтобы принять лошадей следователей и вернуть их в свою конюшню, а упряжную лошадь — в свое стойло. Младший следователь Тала, возможно, ожидавшая, что ее отправят на это скромное задание, обрадовалась, что ей разрешили остаться рядом с Освилом.

В конце концов они добрались до помещения, которое, очевидно, было рабочим кабинетом Хамо на третьем этаже: заставленные книгами полки, письменный стол, заваленный бумагами, стульев не хватало, и Хамо исправил это, позаимствовав один стул из соседней комнаты.

Как только они расселись — "не устроились", "неустроенность", по мнению Пена, было ближе к описанию настроения в комнате, — Освил начал с отработанной формальностью.

— Соболезную вашей утрате, вы потеряли коллегу — и подругу?

— И то, и другое, я надеюсь, — сказал Хамо.

— Но я должен задать очень много вопросов.

— Пожалуйста, задавайте, — вздохнул Хамо. — Это... это ужасно. Мэгс лежит внизу, а какой-то сумасшедший бродит где-то поблизости... Все, что вам нужно, следователь. — И Пену не требовалось ясновидение, чтобы прочитать искренность в его голосе. Тала достала из жилета маленькую записную книжку и стилус и откинулась на спинку стула, приняв внимательный вид.

— Во-первых, я должен знать родственников ученой Магал. Привратник упоминал о детях?

— Да, двое, дочь и сын. Ее дочь недавно удачно вышла замуж за серебряных дел мастера, а сын стал учеником мастера по изготовлению инструментов. Оба здесь, в Истхоме. О боги, я должен послать кого-нибудь, чтобы сообщить им, или, нет, я должен сам известить...

— Я займусь этим следующим делом, ученый. Это входит в мои обязанности в отношении подобных трагедий, и таким близким родственникам не следует сообщать об этом из вторых рук.

Хамо вздохнул с облегчением и назвал имена и адреса этих двоих, которые помощница записала.

— А муж? — спросил Освил. Учитывая, что Магал была жрицей ордена Бастарда, наличие детей не обязательно подразумевало наличие мужа, хотя для этого требовался отец.

Хамо покачал головой. — Несколько лет назад Магал овдовела. В начале своей карьеры она служила жрицей храма в Оксмиде, — Пен припомнил большой город, расположенный в полудне езды от Истхома, — а муж долгое время был там хормейстером. Насколько мне удалось выяснить, они были очень преданной парой. Но то, что она стала одинокой, было одним из многих ее качеств, которые сделали ее хорошим кандидатом на то, чтобы стать волшебницей.

— Были ли у вдовы новые поклонники? Или, простите, я должен спросить, любовники?

Хамо моргнул, возможно, впервые осознав, что следователь собирает список подозреваемых. — Насколько я знаю, ни одного. Она, похоже, не собиралась заводить их.

— А вы бы знали? — спросил Освил. Пен понял, что он имел в виду волшебство.

— Да, — более уверенно ответил Хамо. Освил бросил взгляд на Пена, который коротко кивнул ему.

Затем Пенрик задал вопрос, который, как он был уверен, не придет в голову Освилу: — Как давно она получила своего демона?

— Недавно. Всего три месяца. Я думал, они так хорошо прижились друг с другом. — Он потер лоб и выпалил: — В этом нет никакого смысла. Она была уравновешенной, дружелюбной, опытной — десять лет служения самым разным людям в качестве храмовой служительницы, безусловно, раскрывают характер человека — вы уверены, что это не могло быть каким-то ужасным несчастным случаем или ошибкой?

— Я пока ничего не исключаю. Даже это.

Пенрик почти видел, как Освил изо всех сил старается не сказать вслух о том, что что-то не так. Прошлой зимой следователь заслужил уважение Пена. Но сейчас он начал вызывать у Пена и сочувствие. Пен все больше радовался, что это мрачное задание было призванием Освила, а не его собственным.

Освил продолжал: — Есть другие родственники? Или родственники со стороны мужа?

— Не здесь в городе. У Мэгс никого не осталось в живых, а вся семья ее покойного мужа осталась в Оксмиде.

— Друзья и коллеги здесь, в Истхоме?

— Таких много. Ее все любили.

— Есть кто-нибудь особенные, кого можно отметить?

Хамо назвал несколько имен, которые помощница послушно записала.

— Был ли кто-нибудь из этих коллег соперниками-кандидатами на получение демона?

Не выдумал ли Освил профессиональную ревность, чтобы добавить ее к ревности в любви? Пен предположил, что ему нужно было учесть все аспекты.

— Что ж, ученый Басум тоже ждет следующей возможности, но я бы не назвал его соперником.

— Почему нет?

— Храмовые демоны почти всегда передаются по наследству носителям того же пола, — вставил Пен. — В ответ на вопросительный взгляд Освила он добавил: — Мой случай был необычным, так как у Ручии неожиданно случился сердечный приступ со смертельным исходом на дороге недалеко от Гринвелла, когда я проезжал мимо. Предполагалось, что ее демон был бы передан женщине — кандидату в целительницы, ожидавшей ее у смертного одра.

— И это еще не все, — взорвался Хамо. — Я думал, что Мэгс может стать моей преемницей через несколько лет, и в конце ее жизни демон будет приручен настолько, что его можно будет передать целителю. Эта... расточительство продолжается и продолжается. Полное расточительство. — Хамо все больше походил на человека, которому нужно было уйти, чтобы выплакаться, или выплеснуть свои эмоции, или и то, и другое сразу, по мере того как он осознавал всю тяжесть потери как для себя, так и для Храма.

Освил, у которого список людей для допроса был длиннее его руки, выглядел так, словно хотел позволить ему это. Но Хамо сам повернулся к Пенрику.

— И ты не нашел никаких следов того, куда делся ее демон?

Пропавший демон был такой же задачей Хамо, как и покойная женщина; по-своему, у него тоже была карьера в храме. Пен не был уверен, что Освил до конца осознавал это, хотя Инглис, с его опытом общения с Великими животными, выращиваемыми на протяжении десятилетий, несомненно, понял. Инглис был очень молчалив на протяжении всей этой беседы, возможно, обескураженный тем, что увидел, во что, должно быть, превратилось его собственное катастрофическое происшествие для людей, пытавшихся последовать за ним.

— Никаких, господин, — сказал Пен. — Это было очень тревожно.

— Он не смог бы далеко продвинуться сам по себе, не ухватившись за какое-нибудь материальное существо, чтобы поддерживать себя, — сказал Хамо.

— Да. Человек, случайно или намеренно, или животное, аналогично...

— Животное, — запинаясь, пробормотал Хамо, — страдало бы от своих ужасных последствий с таким развитым демоном.

— Да, господин, я прекрасно понимаю. Или третья возможность. — Они оба поморщились.

— Что именно? — спросил Освил.

Хамо ответил: — Если в радиусе действия нет существа, способного поглотить демона, то после смерти его хозяина, даже маленькой птички, он... я полагаю, можно сказать, рассеивается. Возвращается к своему стихийному хаосу, теряя все знания, которые он когда-то хранил. Без шанса быть даже элементалем, способным начать все сначала со следующим животным. Просто... исчезает.

— Это очень похоже на распад, — сказал Освил, и его глаза сузились, когда он попытался представить себе это.

— Очень похоже, — согласился Пен. — Только быстрее. — Внутри него Дездемона содрогнулась.

Хамо пристально посмотрел на Пена. — Ты что-нибудь почувствовал на той поляне?

Пен заколебался. — Я никогда раньше не сталкивался с таким, чтобы сразу распознать какой-то след. Как и я, призналась Дез. Такие случаи по своей природе никогда не наблюдались.