Ангел со сковородкой - обновление

В море начальства нет, крупнее адмирала, как он решит, так и будет. А информация, полученная вовремя, спасает жизни. И церемониться с наглой лгуньей? Рисковать еще одним нападением ликантропа? Или кого похуже? Вот еще не хватало! Второй раз может и не повезти!

— Суп с котом, — кивнула Ангелина. — Мне идея нравится. Вариант 'хороший полицейский — плохой полицейский' рассматриваем?

Энтони кивнул. Это во всех мирах практикуется и применяется, есть полиция — будут и допросы с 'хорошим-плохим'.

— Побудешь хорошей? Ты ведь женщина.

Ангелина кивнула.

Да, она точно женщина. Ладно, она согласна. У нее Моника и Хани, ради них она с кого угодно шкуру сдерет. Ликантроп свидетель!

— А я побуду плохим, — поддакнул Альберто. — Чтобы она потом тебя по голосу не опознала, когда арестуешь.

— Думаешь, придется арестовать?

— Вот и посмотрим. По результатам допроса. Нам бы узнать, где ведьма, ликантропа-то мы упокоили, а вот змея еще цела. Это мы так, хвост надрезали! Но кусаться гадина еще может!

Энтони подумал, да и согласился. Действительно, им сейчас жизненно важно выяснить все до конца. А уж каким образом... да какая разница?

Речь идет о человеческих жизнях, и кто знает, на что способен этот мерзавец? Ангелина и Моника чудом уцелели!

Лучше не рисковать.

И вообще... никто не узнает!

* * *

Энна Виктория лежала в кровати и страдала.

— Гарази!!!

Дочь не отозвалась.

Была занята. Да-да, именно тем самым, с женихом. А чего рядом с мамочкой сидеть постоянно? Перебьется! Авось, и слуги есть, подадут они ей стакан воды, не развалятся!

Энна еще крикнула, потом потрясла колокольчиком, все было бесполезно.

Вот стерва!

Зато на шум преотлично явилась энна Абриль!

— Как ваше самочувствие, дорогая родственница?

— Замечательно, — сморщила нос энна Виктория. — Воды подайте!

Энне Абриль было несложно. Заодно и поинтересоваться можно.

— И что вы из сейфа у сына украсть хотели?

Вода пошла носом.

— ТЫ!!!

Если б не слабость и головокружение, полетел бы стакан в энну Абриль. А так все равно не докинет, чего зря руками махать?

— Я у своих детей не ворую, — что именно хотела сделать с драгоценностями Моники любящая мать, свекровь не знала. До и зачем ей лишние волнения? — Так что вы стащить-то хотели?

— Не твое дело! В доме своего сына — я хозяйка!

— Угу... все уже украли до вас?

Энна скрипнула зубами.

Украли, а то ж! Вот что самое обидное!

— Не было там, в сейфе, ничего!

— Совсем?

— Вообще.

Не то, чтобы энна очень в это верила, но вдруг?

— Тогда вдвойне обидно, получить по голове и ни за что!

Энна Виктория так вздохнула, что 'заклятая подруга' поверила.

А уж как энне Абриль было обидно. С другой стороны...

— Может, Моника все забрала?

— А мне врала, что не знает, как сейф открывается!

— Ну так вы ж тоже не знали? — уточнила энна Абриль.

— Ну...

Отмычка упала как раз под тушку энны Виктории, и грабитель ее не забрал. Повезло.

— Вот, и она примерно так же могла поступить. Только куда она поехала?

Энна поджала губы.

— Даже не представляю! Наверняка к любовнику!

— Пффффф! — энна Абриль даже возмущаться не стала. — Моника? Да никогда! Она мямля и рохля! У нее ума не хватит завести любовника!

Энна Виктория фыркнула в ответ, но поверила. И правда, начни родственница уверять ее, что Моника честнее честного — точно б не поверила. А вот это...

Что рохля — точно, у энны Виктории любой понаехавший бы с лестницы головой вперед летел, с таким-то поведением, а Моника все терпела, зубами скрипела.

— Ну... может быть!

— А, она с детства такая. Размазня, каша вареная!

Ты ж и размазала.

Впервые энна Виктория почувствовала к невестке даже... жалость?

Точно — это от удара по голове. Надо бы мага пригласить, но где их найдешь? И сколько это стоить будет!

Лекарем обошлись, вот и остаются... последствия!

Ничего, поправится — пуще прежнего гадить будет! И кусаться. Факт.

* * *

— Кретин!

— Клянусь, там ничего не было!!!

— Дважды кретин! Куда оно могло деться!? Точно в сейфе было!

— Клянусь, хозяин!

— Грош цена твоим клятвам. Хотя... могли и до тебя выгрести.

— Ну, наверное.

— Ладно! Делаем вот что!

На изложение плана ушло несколько минут. Не то, что мужчина был этому рад, но кто б ему предоставлял выбор? Пусть спасибо скажет, что не прибили за провал! А могли, еще как могли!

Глава 9

— ЧТО!?

— К сожалению, наш Дарри упокоился с миром.

— Но как?!

— Вот так, — ведьмак сам негодовал. Ликантроп вообще редкость, нового делать, что ли? Такая подручная сила даром пропала! — Поперся за бабами в особняк Рамоса!

— Рамоса?!

— Да, те зачем-то к нему поехали. Уж не знаю, где их Дарри догнал, полагаю, что Рамос просто их на полпути встретил, ну и положили нашего бедолагу.

Ругался собеседник витиевато и от души. Его тоже это не устраивало. С другой стороны...

— А бабы-то где? И девчонка?

— У Рамоса!

— Это их оттуда вытаскивать?

Ведьмак развел руками.

— По мальчишке пока ничего нет, так что... или ждать, пока они сами оттуда вылезут, или как-то вытаскивать, да. Но я даже не представляю, как именно!

— Я представляю, — ухмыльнулся мужчина. — Пара серьезных людей у меня есть, сделают, что прикажут!

— И... какой у вас план, хозяин?

Мужчина коротко изложил его.

Ведьмак обдумал, и согласился.

За неимением лучшего — может получиться. Главное, баб извлечь из поместья Рамоса, тот, гад, настроил у себя укреплений, не подкопаешься! Да что там!

Ликантроп и тот не прошел бы. Там и простые ловушки, и амулеты по периметру, Райан знает. Бывал как-то...

Легко там не пройдешь.

Вот ведь!!! У кого-то паранойя, а потом хорошие люди страдают!

Конечно, хорошие! А что он — плохой, что ли? Райан искренне считал себя добрым и хорошим. Он же мог сделать намного больше зла, а он сдерживается... просто голубь! Белый!

Лететь и гадить — в комплекте!

* * *

Эла Долорес как раз была дома, когда к ней постучали. Пришлось отставить в сторону чашку чая, отодвинуться от камина — и отправиться открывать.

Интересно, кто это — вечером? Или... то самое?

Оказалось, не то, и вообще — больно. И когда тебя в живот бьют так, что ты резко выдыхаешь и даже закричать не можешь, воздуха нет, просто нечем. И когда тебя руки за спиной стягивают.

А уж использовать трусы вместо кляпа — САДИЗМ!!!

Хотя Ангелина честно их постирала. Правда, не полоскала, так что вкус хозяйственного мыла, наверное, эле не понравился. А и ничего, Ангелине она тоже не нравится.

— Итак, эла Долорес, настало время для серьезного разговора.

Трое человек выглядели крайне серьезно. Черные шапочки-маски, темная одежда, и острые ножи в руках.

Крепко связанная женщина замычала, завращала глазами, но никого не убедила.

— Может, стоит дать ей шанс оправдаться? — женщина (такой бюст не спрячешь) сняла маску, и эла узнала ту бабу, с которой к ней приезжала Моника. — Небольшой?

Ах ты ж стерва! Дай выжить, я ж тебя... или?! Ее тут что — убить собираются?!

— Да соврет она все, — отмахнулся один из мужчин. — Надо начинать с уха, потом прижжем, Корявый, ты огонь разведи...

Второй мужчина кивнул — и пошел разводить огонь. Хотя внутренне и кипел от возмущения.

Какой я тебе Корявый?

Но эта роль у эна Энтони была без слов — ему еще потом с элой Гутьерес общаться. Еще узнает по голосу... нет, ни к чему. Незаконно? Конечно, только как еще из мерзавки показания выбить?

Эле что-то не понравилось, особенно, когда в огонь положили кочергу, чтобы накалить металл.

Ангелина потянулась.

Мужчины невольно посмотрели... есть ведь, и куда, и на что!

— Мальчики вы не отвлекайтесь. У нас еще куча дел, нам еще эту погань допрашивать, потом закапывать, что останется... я думаю, за все, что она Монике сделала, ее живьем закопать надо!

— Мммууууууу!

Энтони укоризненно посмотрел на Ангелину. Увлеклась? Она же добрая!

— Слишком ты к ней добрая, — нахмурился Альберто. — Это ж она, считай, враз отмучается! Мы ее сейчас покромсаем, кровь она потеряет, а мы потом ее еще в землю... два часа — и подохнет, болезная. Не-ет, она долго помирать должна. Я один замечательный склеп знаю, вот туда ее и определим, в уютный гробик, прямо на кости. Дня три она точно проживет без воды! Это намного приятнее!

— ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

Эла Долорес явно не оценила предложение.

— Ну, не знаю, — сощурилась Ангелина. — Может, она все же не причастна?

Альберто выразительно позвенел в камине кочергой, полюбовался на приятно-красный цвет. Ага, уже доходит до кондиции. И эла, и кочерга.

— А мне все равно! Я перед тем, как ее в гроб положить, еще и шкуру с нее чулком сдеру! Пусть помучается подольше! И солью посыплю! Морской, крупной!

Соль элу добила, она взвыла совсем уж жалобно и ушла в обморок. И тут же вышла из него.

Пара оплеух — лучше любого нашатыря!

— ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

— Будешь орать — зубы по одному выдеру, — пообещал Альберто, и вытащил кляп у мерзавки. — Рассказывай!

Сначала эла пустила слюни. Мышцы-то затекли.

Потом размяла челюсть и уже более-менее связно проблеяла:

— Что вы от меня хотите?

Ангелина кивнула.

— Вот это уже разговор. Ну-ка, расскажи нам, как твоя дочка с ликантропом познакомилась? Точнее, с ведьмой, а уж через него и с тварюшкой темной?

Эла Долорес побледнела.

— Она...

— Ты подумай, прежде чем соврать. Я ж тебе за каждое лживое слово морду прижигать буду, — Берто извлек из камина кочергу — и ловко подпалил прядь волос Долорес. Та взвыла, как будто ее уже прижгли кочергой.

— НЕ НАДО!!!

— А ты правду рассказывай.

— Пой, птичка, не стыдись, — поддакнула Ангелина.

Эла Долорес, конечно, пыталась и врать, и выворачиваться, но куда уж ей было, дуре малограмотной! Ловили ее на вранье моментально. Это прошлый раз она в пострадавших была, а сейчас... правильно Ангелина сообразила. Все из детства тянется, все оттуда. И злоба, и жадность, гиена вообще не становится кроликом. Никогда. Какую шкуру на нее ни напяль — воняет падалью.

Ангелине было противно, словно она пирожок с навозом съела. Привкус гадкий и вонь...

Вот мерзавка!

Все Геля поняла правильно, не с пустого места Кармен выросла такой поганью. Какова мама, такова и дочь. Долорес всю жизнь злилась, она ж не хуже любой элы, а на ней не женились, и дочь даже не признали, и денег не особо подбрасывали, вот и дочь на Долорес поглядела, да и озлобилась. Вот и стала такой же, как мать. Но Долорес могла только злиться, а Кармен начала действовать.

Как она познакомилась с ведьмаком? Оказалось, что у них под носом не ведьма, а ведьмак, впрочем, одно другого не лучше. Гадят оба варианта, но ведьмака прибить сложнее, он мобильнее.

Кармен его нашла еще в пятнадцать лет. Продала ему свою первую кровь, и не пожалела. Ведьмак тогда приезжал в Дамейн именно в поисках вот таких дурочек. И Монику тоже подсказала ему именно Кармен.

А чего?

Пусть пострадает замужем за стариком! Пусть помучается!

Но сначала-то Кармен все удалось, а потом все на глазах рассыпаться стало. Кампос умер, Моника не страдала, а уж когда она вышла замуж за Эррера, эла Гутьерес чуть всю косу себе по волоску с досады не выщипала.

А вот с ведьмаком она продолжала встречаться, к обоюдному удовольствию. Спали они вместе, она рассказывала про Монику, он подкидывал ей денег... отличная сделка!

И не только с ведьмаком.

Еще и с его хозяином, потому что у эна были серьезные проблемы вот с тем самым, и не всякая женщина бы согласилась исполнять его прихоти. А Кармен и ничего. Ну а чтобы вовсе вкуса к жизни не потерять с такими закоренелыми эгоистами, она еще себе одного мужчину завела. Так, чисто для тела. Водоноса, который мог на известном месте коромысло носить. И встречалась с ним для здоровья.

Получалось трое.

С тем, что рассказывала эла Сантос — совпадало.

Кстати — и объяснение вонючих духов. Когда человек проклят, они очень нужны, чтобы скрыть запах разложения.

Долорес была в курсе.

Не всего, конечно, но Кармен не могла долго молчать, а мать... есть такой тип людей. Хитро... хвостая дура. Два и два она не сложит, пять получит или десять. И стихотворение не выучит.

А как где денежками запахнет, так вот она! Прилетела!

Самое забавное, что разбогатеть таким особо умным удается редко. Как раз по причине недостатка интеллекта. Житейская смекалка — она ж не все заменить может.

Долорес пыталась узнать, кто такой ведьмак и где он живет, но проследить за ним не удавалось, хагинатские лошадки бегали слишком быстро. А вот что удалось — это узнать, как они с Кармен связывались. Если надо было увидеться и срочно!

Кармен оставляла записки в условленном месте, ведьмак посылал кого-то проверять... Долорес следить даже и не пыталась, место такое, неудобное, не проследишь.

И когда Кармен умерла... что сделала эта умная женщина?

Правильно!

Она решила потребовать с ведьмака денег! Письмо с просьбой о встрече написала, в условленном месте оставила, адрес указала, ведьмак и пришел. Мог бы прийти ликантроп, но ведьмак, наверное, решил сначала узнать, кто это такой наглый, а потом уж и убивать.

Долорес даже не понимала, насколько ее поступок омерзителен. Все трое визитеров кривились, словно от дурного запаха, а она рассуждала спокойно, будто о туфлях, к примеру, или о покупке рыбы. Дело-то житейское, каждый за свою выгоду радеет!

Ой, подумаешь, дочку убили! И ликантроп какой-то! Долорес-то не тронут! Она умная, она сказала, что письмо написала и подруге оставила. Соврала, конечно...

Ведьмак, не будь идиот, решил, что детей все равно надо где-то и с кем-то оставлять, почему бы и не с этой бабой? Если она на все согласна?

Пусть принесет пользу, можно ей даже заплатить немного, а потом...

Что, у ведьмака только ликантроп в распоряжении? Э, нет! Способов сжить Долорес со света столько — перечислять до завтра будешь. И вот как это получается? Где-то умная, со слежкой догадалась ведь, и из дочери все вытянула, а где-то такая идиотка, что аж тошнит!

Вопроса, что с ней делать, не возникало.

Сдать в полицию? А смысл? Напугать как следует? Это уже более подходящий вариант. А там Энтони еще добавит, чтобы не запиралась. Покажет рисунки с места происшествий, расскажет, как выглядят жертвы проклятий... самое противное — сажать ее не за что. Она ведь ничего не сделала.

Не донесла?

Тут сто оправданий придумать можно. Сомневалась, боялась, хотела чуть позднее, чтобы самой во всем убедиться, проверяла, думала, не думала...

А в остальном — не убивала. Не калечила. Не держала у себя похищенных детей, не успела просто. Не получилось. Именно ей ликантроп должен был принести Эктора. Или Ханну, кого бы удалось украсть.

Но хищник нарвался второй раз на Ангелину, и обрел закономерный конец.