Ангел со сковородкой - обновление

Ангелина еще пару минут сидела на ней, не веря в свою целостность, потом кое-как сползла по покрытому испариной боку — и выругалась.

Между прочим, когда лошади потеют — они тоже не розочками пахнут!

— Что б тебя пополам порвало, скотина! Такое устроить!

Лошадь посмотрела с укоризной. Она отлично знала, что люди глупые и сегодня получила еще одно подтверждение. Да если б она не убежала от опасности, эта рыжая кинулась бы и вцепилась. И все

Но кто это понял? Кто оценит?

Ангелина выдохнула и потянула с лошади свою сумку.

Так, Альберто поехал за ней? Или нет? А вот неясно! Ей было не до того, чтобы оглядываться! Но... надо отдохнуть несколько минут, а потом взять это животное — и идти назад. Хорошо еще, видно, где они летели. Коняга так проламывалась сквозь подлесок — трактор позавидует. И поорать можно.

Кстати!

— АУУУУУУУ!!!

Нет, ничего не слышно.

Ангелина сделала глоток воды из фляги, и опять позвала:

— АУУУУУУУ!!!

Лошадь смотрела на нее с состраданием. Вот люди глупые! Еще и орет чего-то! Нет бы лошадку напоить, поводить, поблагодарить, а ты чего?

Одно слово — человек! А люди глупые.

Вот у лошадки голова большая, и она умная, а у человека голова маленькая, и он глупый. Лошадь даже собой загордилась. Такой вывод сделать — это вам не овса пожевать! И овса тоже хочется, и пить... коней поить после скачки надо.

Кстати... и ручеек шумит.

Ангелина и опомниться не успела, как лошадь дернулась, и только повод из ее руки выскользнул. А коняга помчалась так, словно и не проскакала только что полчаса галопом.*

*— Ангелина в лошадиных терминах и скоростях не сильна, на самом деле, лошадь скакала около десяти — пятнадцати минут, но на скорости тридцать — сорок км/час. Прим. авт.

Только хвост мелькнул.

— Ах ты ж скотина! — душевно выдала Ангелина. Но что ругаться-то?

Женщина сделала еще один глоток воды — и пошла назад по конским следам, время от времени посылая к небесам громкое: 'АУУУУУУУ!!!'.

Ну кто-то ж по этим лесам ходить должен? Да?

А если маньяк?

Тогда ему крепко не повезет. И наверняка, он разочаруется в своем призвании. Ангелина подобрала подходящую палочку и принялась методично очищать ее от лишних веток. Русские богатыри с палицами ходили, так что...

Эх, дубинушка, ухнем! Эх, суровая, ухнем!

Скалку с собой надо было брать. Но нет же, уперлась, дура! Сковородку — тяжеловато, а скалочка как раз бы по руке... ладно! Пока мы палочкой, а потом и со скалочкой.

— АУУУУУУУ!!!

И в ответ ей слабо раздалось ответное: АУУУУУ!!!

Ангелина прислушалась — и ускорила шаг.

Маньяки всего леса — берегитесь!

* * *

— Твою ж налево! — Ангелина выразилась достаточно цветисто, а потом опустилась на колени рядом с Альберто. — Рассказывай, что с тобой случилось?

— Меня веткой снесло с лошади.

— Похоже, ты ногу или сломал или вывихнул, вон как опухает. Так, дай посмотрю, — Ангелина решительно отвела его руки.

— Ты умеешь?

— Знаешь, сколько и чего я видела? — Ангелина решительно заговаривала клиенту зубы. — И поножовщины видела, и приступ эпилепсии видела, и рядом со мной человек от сердечного приступа чуть не умер, повезло, откачали, искусственное дыхание сделали. Тебе — не надо?

— Надо.

— Щас, сделаю, — Ангелина вцепилась в его лодыжку — и что есть силы дернула на себя.

Альберто взвыл так, что разбежались все окрестные маньяки, а с елок посыпались шишки.

Что-то щелкнуло в ноге, и болеть стало меньше.

— Это... как?

— Да у тебя боковой вывих был, — преспокойно отозвалась Ангелина. — Наверное, когда из седла снесло, нога и вывернулась, бывает. Надо было пятку отвести и стопу повернуть, вот и все дела. А вот как нам теперь быть — это большой вопрос.

Альберто понял сразу, о чем она.

— Кажется, нам придется заночевать в лесу. Прости...

— Это-то ясно, — вздохнула Ангелина. — Хорошо, у рубашки подол длинный, удачно у вас шьют.

— Чего?

Ангелина преспокойно сняла жилет, рубашку и принялась отрезать от нее ленту

— Надо тебе перебинтовать щиколотку, лубок что ли, самодельный сделать, а то мы передвигаться вообще никак не сможем. А так в одну руку тебе палочку, другой на меня обопрешься, и хоть куда допрыгаем. Не здесь же лежать.

— Геля ты...

Редко кому удавалось удивить адмирала.

— Я. И с тебя новая рубашка. Я пока буду искать подходящие ветки для лубка, а ты посиди и перекуси. Вода во фляге, еда в сумке. Только учти, на завтра должно еще остаться. Я не знаю, есть ли тут ручей.

— Есть. Но до него еще надо дойти.

— А ты знаешь — куда?

— Да. Это-то я знаю, плох тот моряк, который не найдет дорогу.

Ангелина выдохнула.

Это радует. Я ориентируюсь плохо.

Вообще никак. В родном мире она могла с горем пополам разобраться с солнцем и сторонами света. Но на Ардейле? И найти куда-то дорогу?

Вряд ли. Но моряки точно умеют ориентироваться по звездам. Хоть тут повезло.

— Мой нож возьми, он больше.

— Давай. Спасибо.

Альберто отпил пару глотков из фляги, сжевал ломоть хлеба с ветчиной, и подумал, что сделал правильный выбор. Вот это — женщина! С такой и в лесу не пропадешь!

* * *

— Ручей нашли, это хорошо. Хоть напиться вдоволь, — Ангелина с удовольствием пила из пригоршни ледяную воду. Уффффф, красота! Потом и флягу наполнила, и умылась, и Альберто помогла.

— Спасибо.

— Хватит меня на каждом шагу благодарить. Замучил уже. Вместе попали, вместе и выбираемся, ты бы меня не бросил, я тебя. Все нормально.

— Геля, я правда...

Ангелина только рукой махнула, не желая слушать глупости.

Альберто уселся на пенек, подпер голову рукой, посмотрел в небо и вздохнул.

— Вот я болван!

— Расслабься, все будет хорошо.

— Я понимаю. Но боюсь, до темноты мы точно никуда не успеем. Я эти места примерно знаю, если бы я был в порядке, нам напрямую по лесу часа три до дома. В лучшем случае.

— Вот эта скотина скакала!

— Испугалась. Лиса была бешеная.

— Лошадь я понимаю, но нам с того не легче. Если три часа, это когда ты в норме, то сейчас... завтра к вечеру доплюхаем?

— В лучшем случае.

— И переночевать где-то надо. Нам в какую сторону идти?

— Вдоль ручья.

— Предлагаю так и пойти — вдоль. А найдем подходящее место, там на ночлег и остановимся.

Альберто посмотрел на небо.

— Хорошо еще, сегодня тепло.

— Хорошо, тут осень теплая, — вздохнула Ангелина, — и без дождя, тьфу-тьфу, не сглазить. Вот бы нам весело было в минус десять и с проливным дождиком на сутки.

Альберто представил и поежился.

Нет, такое ему не нравилось.

— Хорошо, что сейчас тепло. Пойдем дальше?

— Дай, ногу посмотрю. Так, отек уже есть, но не такой сильный. Очень больно наступать?

— Потерплю.

— Ага, потерпит он! А потом свалится! Ты учти, я одна из леса не выйду!

Альберто только зубами скрипнул.

— Геля, я должен был о тебе заботиться. А вместо этого...

— Ты еще совестью поугрызайся! Берто, отложи вот эту ахинею до дома! Нам бы выбраться, а страдать лучше в комфорте, там ничего не отвлекает. Кстати, намажься, а то меня уже кусать начали.

— Что бы я без тебя делал!

— Сидел бы дома и горя не знал, — хихикнула Ангелина. — Мажься, давай! И пойдем.

Глава 4

Лес попался решительно неудачный. Смешанный и неприспособленный для нормального ночлега. Сосновый в этом отношении приятнее. Ангелине нужно было относительно ровное место, плюс какой-нибудь хвойник, чтобы нарезать еловых лап, на них, вроде как, спать можно. Или в них... с этого кустарника ни дров не получишь, ни подстилки. И огонь разводить неудобно, и местность неровная...

Альберто тоже тут не нравилось. Вот и топали вперед до ближайшего подходящего уголка дикой природы. А первая луна уже поднималась на небо.

Первой ее увидела Ангелина.

Не луну, нет.

Девушку среди деревьев.

И замерла.

Вот не доводилось ей встречаться с приведениями, но... голограммы тут точно не водятся. А что еще может шляться по лесу? Белое и прозрачное.

— Берто, у меня глюк?

— Что?

Ангелина молча ткнула пальцем в ту сторону, где ей чудилось... да хоть убивайте! Это точно девчонка, лет семнадцати — восемнадцати, платье до колен, волосы по спине, ножки видны, грудь... черты лица пока расплываются, но еще и не так темно.

— Призрак!

— Вот радость-то! И чего ей надо?

Ангелина встала и уставилась на девушку. А вдруг она сейчас будет орать и кусаться? Кентервильское приведение кто видел? А Баскервильское? Не-не, пусть сначала себя покажет! А то может, она тоже бешеная, как та лиса?

Девушка не кидалась. И слюна (эктоплазма?) у нее изо рта не текла.

Вместо этого призрак подплыл поближе. Стало видно, что девушка еще и симпатичная. Окраски, конечно, нет, она вся молочно-белая, но прямой носик, полные губы, улыбка... наверное, при жизни она была красивой.

Альберто поднял руку ладонью вперед.

— Стой, беспокойная душа. Именем Четырех и Творца, если ты явилась с миром, говори, если ты несешь вред — уходи.

И решительно провел ножом по ладони. На землю упало несколько капель крови.

Лицо призрака исказилось, словно она пыталась что-то сказать, но не могла. Задрожала...

— Погоди! — сообразила Ангелина. — Она, кажется, говорить не может. Да?

Призрак отчаянно закивал головой.

— Тогда... как нам пообщаться? Вот блин — дракон!

Призрак собралась в более-менее плотное облачко, и принялась махать рукой в сторону от ручья.

— За тобой идти?

Кивки головой.

— А не убьешь? — подозрительно уточнила Ангелина.

На этот раз девушка так отчаянно замотала головой, что та чуть от шеи не отделилась.

— Тебе важно, чтобы мы пошли с тобой?

Кивки.

— Ты нам не причинишь никакого вреда? — подозрительно уточнил Альберто.

Явно нет.

— Нам далеко идти?

Девушка опять покачала головой.

— А что мы теряем? — вздохнула Ангелина.

И направилась за призраком. Альберто, опираясь на ее плечо, старался не сильно наваливаться.

Что уж... нога болела безбожно, и только присутствие любимой женщины мешало ему поименно перечислить всех морских демонов и вспомнить эротические достижения каждого. Ангелина не жаловалась, не ворчала, молча подставляла ему плечо, и даже подбадривала.

Невероятная женщина!

Повезло ему... Альваро и Моника обязательно будут у них свидетелями на свадьбе! Если Ангелина согласится. Вот он непредусмотрительный, в результате Геля его еще и кормит, и поит... уффф!

А это что?

Из-за деревьев вырастал маленький домик. Как в детской сказке.

Деревянный, резной, изящный... словно игрушка для ребенка. И если Альберто все понимал правильно... если связать этот домик, который сюда явно не привезли, он здесь и выращен! Кажется, отсюда и пошел тот хозяин лавки?

Но... но при чем тут призрак?

Или это его мать?

Альберто решил разбираться на месте, и направился к домику.

Дерево было свежим, золотистого цвета, словно его вчера построили. Только вот камни рядом лежат для какой-то надобности — они уже мхом покрылись. Этому дому уж лет тридцать, а то и поболее. И тут давно никого не было.

Призрак проскользнул сквозь дверь и исчез.

Ангелина сгрузила своего личного адмирала на крыльцо, и принялась открывать дверь. Какой-то нехороший человек заколотил ее доской, еще и гвоздей набил. С помощью хорошего ножа и рычага, Ангелина и эту проблему решила. Правда, ругалась, как сапожник.

Но в дом они попасть смогли. И женщина только присвистнула.

— А тут уютненько!

Такие домики она и в своем мире видела. Кружевные, деревянные, обычно они стояли на элитных базах отдыха. И ценник там был — для богатых мира сего. Как раз пара годовых зарплат учителя за два дня отдыха. Домик начинался с прихожей, откуда открывались четыре двери. Маленькая кухня, чулан, гостиная и спальня. Второго этажа нет. Есть небольшая веранда. Санузел не предусмотрен. Или это на улице?

Скорее всего. Можно вырастить водопровод, но куда ты его подключать будешь? А вот колодец рядом с домом Геля вроде бы заметила. И что-то вроде пристройки — теплый туалет?

Все вокруг ровное, деревянное, аккуратное, все из теплого, золотистого, медового дерева, и полы, и стены, и мебель, и даже картины на стенах — они тоже деревянные.

Только вот в домике неуютно.

Давит что-то, тянет, не хочется здесь оставаться. Это только Ангелине?

Альберто, вон, упал в кресло и ноги вытянул.

— Уффф! Тут точно лучше, чем под кустом.

А вот Ангелине так не казалось. Под кустом — оно тоже вполне комфортно. Призрак стоял аккурат посреди комнаты. А потом девушка поманила их — и нырнула вниз.

— Подпол? — заинтересовалась Ангелина.

И полезла проверять.

Да, это был именно подпол. Плотно пригнанное дерево, и небольшое кольцо. И...

А вот это уже точно чужое дополнение. Кривые гвозди, которыми вкривь и вкось был забит подвал. Старые, ржавые, толстые, и лупили по ним с такой силой, что даже на полу вмятины остались. Или — не просто с силой?

С ненавистью?

— Хорошо заделывали, качественно.

Альберто сполз на пол, посмотрел.

— М-да. Запирали кого-то на совесть.

— Кого-то? Ту... девушку?

Альберто и Ангелина переглянулись.

— Я попробую вытащить гвозди, — Альберто достал свой нож. — Поищи, может, тут что-то есть перекусить, или хотя бы дрова найдешь, ночью с огнем теплее.

— Хорошо. Занимайся, а я пока тут все обследую, — согласилась Ангелина. С поврежденной ногой пользы от мужчины было мало, а воды принести или кухню осмотреть — не велик труд.

Из дерева тут было сделано абсолютно все. Колодец, ведра, даже цепь — и та деревянная. Каменной была только печь.

Призрак появился, когда Ангелина пыталась разобраться, что тут и как устроено. Белая девушка коснулась рукой стены, Ангелина пригляделась — и кивнула.

Ручка.

Шкаф?

Ага... сейчас посмотрим. Урррааааа!

Да тут настоящее сокровище!

Крупы! Масло растительное в плотно заткнутой бутылке! Не испортилось? Прогоркло, наверное. Сахар, соль, какие-то приправы, даже мешочек с сухими хлебцами есть! И отдельно несколько бутылок спиртного. И сухие грибы, будем надеяться, это не мухоморы.

— Твое? — повернулась Ангелина к девушке.

Та качнула несколько раз головой. Нет, не ее.

— Я воспользуюсь, но обещаю компенсировать все запасы. Слово даю.

И занялась готовкой.

Самое простое, что можно сделать в такой ситуации — гречка с грибами. О тут и мука есть? И по-быстрому пирожки слепить. Сейчас тесто замесить, для начинки вон та банка с вареньем подойдет...

Тесто из муки и воды?

А больше с умением ничего и не надо. Даже дрожжей. Так, соль и сахар! И масло есть, даже нормальное, как раз на сковороде и поджарим! Точно, волшебство! Без него тут бы ничего нормально не сохранилось, да и сам домик рухнул бы. Прогнил и все. Хорошо, тут плита местная, камень, к которому прикасаешься, он и греть начинает. Эх, где-то ее родная сковородка?